"Штык сначала закаливается, а потом обделывается, но закаленную сталь подпилки не берут, потому почти всюду обделка эта состоит в обтачивании лезвий на точильных камнях. Сухая пыль, отделяющаяся при этом от камня, вместе с беспрерывно отлетающими от них во время точки штыков тончайшими брызгами воды, в коей, так сказать, растворены мельчайшие частицы камня, быстро наполняют покой, в котором эта работа производится; вот в этой-то атмосфере мастера должны работать по 10 и более часов в сутки. Этим вопросом занялся командир белорудного цеха на Тульском оружейном заводе капитан Брещинский. Он нашел способ: прежде, чем класть штык в горн для нагревания, его намазывали распущенным в воде мелом.
Сделали и отделочные инструменты. Теперь сначала отделывают лезвие, а потом закаливают. Правда, потом для окончательной правки работают на 4-х камнях, но прежде было - на 32-х.
В результате труда капитана Брещинского число людей, осужденных на медленную смерть, на Тульском заводе уменьшилось в 8 раз. Я не знаю, до какой степени нужно быть жестокосердным, чтобы не тронуться глубоко при виде здоровых и сильных мужчин, жен, матерей их, ползающих на коленях и умоляющих, чтобы их не назначали на эту работу. За 12 лет умерло 46 мастеров 25-35 лет. Все знают полковника Венгловского по лафетам, генерал-майора Константинова за прицел, а кто знает капитана Брещинского?"
(с) "Оружейный сборник". 1861 год. Заметка Владимира Львовича Чебышева, генерал-лейтенанта, профессора Михайловской артиллерийской академии, основателя упомянутого "Оружейного сборника" и в целом - человека, очень много сделавшего в 1860-1880-е для перевооружения Российской армии современным оружием, дабы не случилось больше такого позора, как в Крымскую.
К чему это я? Да, наверное, ни к чему особенному. К тому, должно быть, чтоб читатель нашего времени лучше понимал условия тогдашнего заводского труда.
Безо всяких респираторов. По техпроцессу, отлаженному с одной лишь целью: максимально дешево выдавать максимальное количество продукции приемлемого качества. Жизнь рабочего, загибающегося от абразивной пыли за считанный десяток лет, никого не интересует: всегда можно найти на черновую работу нового, тем более что на государственных заводах в России до 1861 года работали те же крепостные.
Справедливости ради: такое отношение к рабочему человеку было не только в России. Оно таким было везде: в Англии, во Франции, в Швеции, да где угодно. С той лишь минимальной разницей, что у нас крепостные все еще были (аккурат до года издания заметки), а в Европе их уже не имелось. Но участь свободного рабочего была, в общем-то, не лучше, если ты не какой-нибудь сверх-квалифицированный мастер, которого потерять нельзя, а так - чистильщик да точильщик штыков. "Дикий", лютый капитализм, и фигушки тебе с маслом, а не права человека. Вон, очередь за забором выстроилась. За правами этими самыми.
Балы, красавицы, лакеи, юнкера...
Выпить, что ли, сегодня вечером за упокой души хорошего человека капитана Брещинского... Он был членом Приемной комиссии Тульского оружейного завода от артиллерии.