Инга Бреус - художник из Анапы
— Инга, Вы родились на родине братьев-художников Васнецовых, в семье военного и педагога. Как Вы считаете, что в Вашем характере преобладает: дисциплина отца-офицера или тяга к просвещению и творчеству от мамы-педагога?
— Можно сказать, что в моем характере сочетаются обе эти черты. Но всё-таки дисциплину в нашей семье поддерживала мама — именно как педагог. Она следила за тем, чтобы на первом месте у меня всегда была учеба, а уже потом — всё остальное. Как говорится в небезызвестной пословице: «Сделал дело — гуляй смело». Папа же относился к моей дисциплине более лояльно.
Ко всему прочему, мне посчастливилось родиться в творческой семье. Мама в своё время окончила музыкальную школу по классу фортепиано. А папа учился в художественной школе и до сих пор отлично рисует. Поэтому родители прививали мне любовь к искусству с самого раннего детства.
Ваше детство прошло в Вятском крае с его богатой историей и промыслами. Скажите, насколько сильно эта атмосфера повлияла на Ваш интерес к живописи?
— Кировская область, или Вятка, богата не только своими бескрайними живописными лесами, но и интересными местами, достопримечательностями и промыслами.
Но начну с того, что в нашей средней школе был предмет МХК — мировая художественная культура. На этих уроках мы изучали искусство, архитектуру, начиная с древних времён. Мне всё это очень нравилось.
По выходным мы всем классом посещали театры, музеи, были на концерте органной музыки, проходившем в костёле. Для нас, детей, это всё было очень интересно и познавательно.
— В шестом классе отец за руку привёл Вас в художественную школу. Почему он это сделал?
— Родители решали, куда меня определить, «чтобы дитя всякой ерундой не страдало». В итоге всех совместных обсуждений выбор пал на изобразительное искусство.
Обучение было серьёзным: мы учились четыре года, затем сдавали экзамены перед комиссией и по окончании получили аттестаты. Огромное влияние на мой интерес к живописи и творчеству оказала педагог в художественной школе. Елена Юрьевна была замечательным наставником, искренне увлечённым своим делом. Она всегда очень интересно и доступно объясняла материал, постоянно придумывая что-то новое. Помимо академического рисунка, живописи и композиции, мы занимались прикладным творчеством. Изучали импрессионизм, пуантилизм, монотипию, декоративную живопись, графику, граттаж, коллаж, батик, лепили из глины и многое другое. Елена Юрьевна, обучая нас, дала нам колоссальный объём знаний. Очень хочется пожелать всем встретить на своём пути такого педагога, который сможет по-настоящему заинтересовать, а не оттолкнуть.
— Столкнувшись с кризисом в творчестве, Вы поступили на специальность «Социально-культурный сервис и туризм». Почему Вы выбрали именно это направление, чем оно Вас так заинтересовало?
— Не то чтобы это был кризис... Просто после окончания художественной школы занятия живописью как-то сошли на нет. Можно было поступить в художественное училище после 9-го класса, но родители посчитали, что сначала нужно закончить школу, а потом поступить в университет. Выбор специальности — это всегда дело случая. Я увидела, что в заинтересовавшем меня университете открылся новый факультет с интересными специальностями, и решила попробовать себя в новом призвании. Да и вообще, слово «туризм» для меня тогда звучало очень заманчиво, в итоге так туда и поступила.
— Переезд в Анапу и работа в туристической сфере на многие годы отделила Вас от живописи, прежде чем Вы снова почувствовали тягу к рисованию. Можете вспомнить тот самый момент, когда Вы ощутили, что не рисовать больше не в ваших силах?
— Пока я работала по новой специальности, мне было совершенно не до живописи. А когда контракт закончился, образовалось свободное время и тишина. И руки сами собой потянулись к краскам и кистям.
— Чтобы восполнить пробелы, Вы брали частные уроки у художника. Чем обучение во взрослом возрасте отличалось от Ваших уроков в детской художественной школе?
— Когда я решила вернуться к живописи, то поняла, что мне нужно восстановить и пополнить свои прежние знания и навыки. Перерыв для меня был достаточно длительным, и частные уроки у художника мне очень помогли. Обучение живописи во взрослом возрасте более углублённое и осознанное. В процессе занятий пришло понимание: о тяжёлом труде художника, о поисках темы и смысла картины, о поисках своего стиля и узнаваемости, о том, что художник — свидетель времени, и о том, что в творчестве надо найти своё «Я».
— Снова взяв в руки кисти, что Вы почувствовали, смотря на белый холст? Какой была Ваша первая работа после долгой паузы?
— Первая работа была небольшая, 20 на 30 см. Я нарисовала птиц-снегирей. Конечно же, была неуверенность в своих силах. Но, как-то в процессе, я и с этим тоже справилась. Теперь эта картина украшает чей-то дом.
— Вы до сих пор продолжаете экспериментировать со стилями, материалами и техниками. А какие работы при помощи них создаёте чаще всего?
— О, что касается экспериментов, то это моё любимое занятие! В жизни я довольно-таки сдержанный человек, но в живописи даю выплеск всем своим эмоциям. Люблю экспрессию и яркие цветовые решения. Так получается, что чаще всего рисую цветы. Я их очень люблю, и поэтому они для меня являются очень вдохновляющей темой. У меня есть серия картин под названием «Цветы», которую я начала рисовать ещё в 2020 году. Выполнена она на тёмной бумаге для эскизов, разными материалами, в смешанной технике. Данную серию периодически дополняю на протяжении нескольких лет. Надеюсь, что когда-нибудь эти картины примут участие в одной из художественных выставок.
— Что вам помогает настраиваться на работу? Чашка кофе, полная тишина, ночное время суток или, может быть, прогулка по городу?
— Легче настраиваться на работу в одиночестве, когда меня никто и ничто не отвлекает. Если мне необходимо упорядочить свои мысли в голове, то я беру свою собаку и иду с ней на прогулку подышать свежим воздухом. Ну и, конечно, так как я отношусь к «совам», то, соответственно, мне легче работается с вечера и до глубокой ночи.
— Что Вы чувствуете, когда понимаете: «Всё, работа закончена»?
— Чувствую удовлетворение от результата всей проделанной работы. И одновременно — некоторое облегчение, так как написание картины происходит не всегда гладко и быстро, как задумывалось. И поэтому порой приходится иной раз и «пострадать» за искусство. Ну и, конечно же, радость и все сопутствующие ей чувства преобладают во мне в тот момент, когда в итоге всё получается так, как задумывалось изначально.
— Кто он — ваш идеальный зритель? Для которого Вы продолжаете писать свои работы?
— Идеальный зритель — это человек, интересующийся не только искусством, но и смотрящий на мир с интересом. Но во мне как в художнике заложен глубокий дар к искусству: настолько, что, даже если будут отсутствовать все зрители, я всё равно не перестану рисовать. Потому что мне нравится сам процесс создания картины и всё, что с этим связано. Я уже не могу жить без этого.
— Какую главную эмоцию Вы хотите оставить в сердце человека, который только что отошёл от вашей картины?
— Когда я рисую свои картины, то обычно не задумываюсь об этом. Я только думаю о том, как выразить в своей картине смысл и эмоции задуманного мною. Для меня важнее, чтобы зритель включил воображение и считал информацию, заложенную в картине. Что уж лукавить, всегда приятно получать положительные отклики. Но любая эмоция — это всегда хорошо. Значит, всё было не зря, раз что-то зацепило в моей работе.
— Помните свою первую выставку? Что Вы тогда почувствовали, глядя на свои работы?
— Первая выставка, в которой приняли участие мои картины, проходила в Турецком генконсульстве в Новороссийске. Это была групповая экспозиция — очень интересный и одновременно волнительный для меня опыт. Пока зрители изучали работы, то и дело звучал один и тот же вопрос, полный искреннего любопытства: «О чём говорят ваши картины? Какую философию вы в них заложили?»
Выставка — это всегда подведение итогов. Глядя на свои холсты в тот момент, я думала: «Я что-то могу», «У меня получилось», «Нужно продолжать творить дальше».
— Искусство — это всегда честный диалог с собой. Бывали ли картины, которые стали для Вас терапией или помогли пережить сложный жизненный период?
— Живопись в целом является для меня не только любимым делом, но и терапией. Я, в общем-то, человек тревожный, поэтому творчество помогает мне гармонизировать эмоциональное состояние. Когда я рисую, полностью погружаюсь в процесс, и все мои мрачные мысли — если таковые меня настигли — сами собой уходят на второй план.
— В чём Вы черпаете вдохновение, чтобы снова начать творить?
— Тут список может быть длинным: от путешествий до аромата свежего хлеба. Конечно, смена обстановки помогает мне зарядиться новой энергией и набраться впечатлений. Например, меня очень впечатлила поездка во Вьетнам. Там я написала несколько работ, которые по возвращении домой дополнила новыми сюжетами.
Позднее эти картины были представлены на художественной выставке в Санкт-Петербурге. Я очень люблю этот город и всегда вдохновляюсь его богатейшим культурным наследием. Несколько работ были созданы мною именно под впечатлением от Петербурга. Одна из них — со сложным, глубоким смыслом — получила название «Спас». На ней изображён храм Спаса на Крови и образы Девы Марии и Иисуса как напоминание о том, что Христос принёс себя в жертву ради человечества.
Ещё я очень люблю смотреть документальные фильмы о художниках и истории искусства. Ну и, конечно, прогулки на природе — они всегда вдохновляют меня на создание новых картин.
— Если бы Вы могли провести 30 минут в мастерской любого художника из прошлого, кто бы это был и о чём бы Вы его спросили?
— Я люблю многих художников. Кустодиева — за его яркие, душевные картины, Одилона Редона — за его загадочные сюжеты, а Николая Рериха — за его философию в произведениях. Об этом можно говорить бесконечно.
Но если бы пришлось выбирать, я бы выбрала провести полчаса в мастерской Павла Филонова. Его работы — это какой-то космос для меня. Когда я бываю в Русском музее, стараюсь обязательно зайти в корпус Бенуа, где выставлены его картины. Это позволяет мне ещё раз, поближе, рассмотреть каждую деталь: каждый мазок и каждый тщательно проработанный сантиметр холста.
Я бы попросила его только об одном: чтобы он рассказал мне о своей картине «Пир королей».
— Какой бы Вы могли дать совет тем, кто боится взять в руки кисти и начать творить?
— Если хочется, надо брать и рисовать — в любое время и в любом возрасте. Даже если крутят у виска, потому что окружение не всегда может поддержать наш выбор. Холст и бумага всё стерпят. У меня самой возникают мысли во время работы о том, что, может быть, я делаю что-то не так или не то. Потом я останавливаюсь и говорю себе: «Всё можно переделать!» Каждый должен найти именно своего учителя. Я считаю, что человек создан для того, чтобы созидать.
Журналист: Марина Кузякина ©