"Как Надя пошла за водкой" реж. В.Мирзоев
Вообще-то, сестер две : Надежда и Валентина ( заметьте, не Любовь- Валентина). Подмосковная дача. Сестры немолоды. Надя не упускает случая напомнить, что Валентина на 10 лет старше. На даче они не отдыхают- живут. Городская квартира продана. Дом когда-то был крепким семейным гнездом: большим , с мезонином. Теперь забор покосился, а мезонин обещает со дня на день обрушиться на головы спящим сестрам. На даче страшно, за ее пределами еще страшнее. Там- аборигены. Одного мы увидим в кадре : валяется в стельку пьяный под забором. Про других услышим: требуют денег на водку и грозятся поджечь дачу. Короче, былого не вернуть, а будущего нету. Лишние люди на обочине жизни. Дача. Подмосковье. Здравствуйте, Антон Павлович Чехов.
Вскоре будут и 5 пудов любви. Из ночного похода в большой мир Надежда приводит на дачу в хлам пьяного мужчину. И это, к изумлению всех не упырь- абориген, а подратый, но интеллигентный Евгений Цыганов. Тьфу ты, пропасть! Алексей, конечно- так зовут его героя. Дальше будут разговоры про брак, женскую красоту и обаяние, водку, которую пьют , чтобы не сорваться в гнев и отчаяние. Будет и женская коррида между сестрами за внимание импозантно- помятого гостя. Будет и бегство мужчины к ненавистной , но понятной жене от заботливых, но опасно- непредсказуемых сестричек. В акварельный этюд в чеховских тонах внезапно ворвется режиссерский маньеризм: стандартно- классическая раскадровка вдруг сломается о сестринский диалог, где под каждое новое предложение сестры будут оказываться под новым углом друг к другу- то глаза в глаза, то глаза в затылок, то под прямым углом. К чему бы ? А провокаторская внезапная смена оптики кадра, в котором Валентина и Алексей в интерьере дачи фронтально смотрят прямо в зал? Это к чему? Почему режиссер Мирзоев, потратив массу усилий на создание атмосферы разрушающегося дворянского гнезда, вдруг резко тормошит зрителя : это не жизнь, это игра в жизнь яркими выразительными художественными средствами?
Другая квартира. Здесь ничего не сыпется и не рушится. Квартира с евроремонтом в современном многоквартирном доме. Это от этого хай-тека с телевизором во всю стену в мир алкогольных иллюзий регулярно убегает Алексей. Столп этого мира- Псина. Имя, которое ненавистной жене мысленно дал « любящий» муж Алексей станет единственным. Как зовут супругу по паспорту, мы так и не узнаем. В большом гардеробе среди вешалок и шмоток живет еще одна женщина- худая, молодая и голая. Ее не видит никто , кроме Алексея и зрителей. Что это ? Кто это? Маньеризм набирает высоту. Испитой интеллигент с морально- организационной поддержкой Валентины назовет Псину Псиной в глаза, соберет вещи и уйдет в дом с падающим мезонином. Nota bene: в старый чемодан ( « с ним еще папа в Кисловодск ездил») , с которым приходит Валентина за Алексеем, складывается самое важное для Алексея. Он уходит из дому без шапки , но с книгами Солженицына.
После триумфального ухода Алексея из дома, нам покажут еще только один эпизод : сестры будут жечь на костре эти книги, параллельно, гадая на исчезающих страницах и строчках. Это все.
Жестокий век, лишние люди, неприкаянность, ненужность, жажда любви и ее отсутствие. Все чего-то хотят, но не могут. У всех души, как дорогой рояль, который заперт, а ключ потерян. Женщины растеряны, мужчины растоптаны. В Венецию один раз съездили, больше не получится. Дом, доставшийся в наследство, рушится. Понятно: Чеховским методом поверяется нынешнее состояние « передовой российской интеллигенции», которая выпала из мейнстрима либо в алкоголизм, либо в апатию. Псины торжествуют. Хотя иногда по морде получают, но не сильно. Этюд в чеховских тонах с маньеристскими аттракционами. И предсказуемым выводом : в наши дни Веры нет, София ( Мудрость) в костре горит, Любовь превратилась в Валентин(к)у. Осталась только Надежда. И та за водкой пошла.