Нонна и Римма. Даже их имена в чем-то схожи, эти удвоенные согласные. Какая-то в них простота и мощность. Каждая испила свою чашу страданий и счастья. По-разному сложились их судьбы в кино и в личной жизни.
И родились они в один год — 1925.
Они, как две большие звезды, притягивались друг к другу. Но иногда и сталкивались — мощно так!
А потом отходили — и снова тянулись друг к дружке. Словно сестры. Они были одной крови. Обе резали правду-матку. Обе жили широко, щедро, не жалели любви своей ни для кого. И каждая по-своему была счастлива — и несчастлива.
Нонна Мордюкова и Римма Маркова дружили больше 40 лет. Их многие считали похожими. Как говорила Нонна Викторовна: «Мы хоть и разные, но с одного конского завода». Одной породы. Точнее не скажешь.
И карьеры их складывались по-разному. Мордюкова в 24 года уже стала лауреатом Сталинской премии — за роль Ульяны Громовой в «Молодой гвардии». А Маркова в 42 года только начала сниматься в кино.
У одной — звание народной артистки СССР, у другой — лишь заслуженная артистка России. Но, несмотря на звания и народную любовь, ни одна из них не нажила ни дворцов, ни богатств.
Нонна Викторовна, уже будучи народной артисткой СССР, долгие годы жила в однокомнатной квартире. Об этом случайно узнал Виктор Черномырдин — и в считанные дни ей выделили трехкомнатную.
Из воспоминаний Риммы Марковой:
«Вообще-то она никогда никого ни о чем не просила. А тут как-то во время интервью на телевидении выпили водки с ведущим — и она вдруг возьми да брякни:
«Я в ЮНЕСКО напишу, что у нас народные артистки в халупах живут».
Римме Васильевне никто большую квартиру так и не дал. Она дожила свой век в 15-метровой однокомнатной квартире на Таганке. Спала, как студентка, на диванчике — потому что кровать просто некуда было поставить.
— Да, я получаю 15 тысяч рублей пенсии. Плюс доплата от правительства Москвы — тысяча рублей… Живу в однокомнатной квартире в блочном доме на Таганке, в которой зимой холодно, летом жарко. Комната — всего 15 квадратных метров. Отвратительно, ненавижу! Конечно, дома прибрано, уютно, но тесно! А у меня ведь книг очень много… И это всё, что я смогу оставить внуку…
Она до последнего много курила, переживала. Но не за себя — за народ, за Россию. И это не громкие слова. Она, как и ее подруга, всей душой была за справедливость. Сотни раз просили за тех, кто оказался в беде — но никогда для себя. Римма Васильевна, в надежде найти эту справедливость, даже вступила в партию «Справедливая Россия».
В фильме «Журавушка» они снялись вместе — и это еще больше укрепило их дружбу.
Конечно, за эти сорок лет они ссорились — и не раз. У обеих характер был не рафинад. Рубили правду-матку в глаза, а потом мирились, ревели, выпивали винца — и снова были друг за дружкой горой. Как сестры.
Бывало и так, что они не разговаривали несколько лет. Даже не здоровались — разошлись, как в море корабли.
Это случилось где-то в начале 90-х. О причине ссоры долго никому не говорили. Лишь потом стало известно: Маркова упрекнула Мордюкову — мол, вместо того чтобы спасать сына от наркотиков, та мотается по гастролям, деньги зарабатывает.
Для Нонны Викторовны это было больное место…
Они помирились лишь спустя годы, на каком-то банкете. Мордюкова встала на колени перед Марковой. Обнялись. Разрыдались…
К тому времени сына Владимира Тихонова уже не было в живых. Он прожил всего 40 лет.
Из воспоминаний Нонны Мордюковой:
«Как мне надоело слышать, что я сильная. Да мягкая я, как воск — только надежной мужской руки не встретилось.
Могут написать от моего имени, что я сказала, будто всегда буду молодой. Читаю — в ужас прихожу. Да я про здоровье всегда с осторожностью говорю. Не знают, чем меня достать.
И никто никогда не спросит меня как простую русскую бабу. Про народ никто не спросит. Никаким думам-пумам это неинтересно. А мы живем только на одном кислороде — простой русский народ. Ну запомните вы это!..»
Из воспоминаний Риммы Марковой:
«Больше 30 лет мы дружили. Но уж больно сложный у нее характер. А поскольку у меня он еще сложнее — последнее время друг к другу охладели. Мы с ней постоянно соревновались. Талантливая она, гадина!.. Как мы при этом умудрялись дружить?
А она человек интересный. Конечно, у нее характер, у меня характер — мы ссорились. Но разговаривать могли часами, вспоминая прошлое, ржали как лошади».
«Мы — как сиамские близнецы. Если Нонна заболевала, я была следующая!»
Маркова очень переживала, когда не стало ее подруги. Она буквально осиротела. Стала еще больше курить, несмотря на запреты врачей. А потом и на нее обрушились страшные болезни — была операция в онкологическом центре…
" Как же вы выживаете на такую сумму?" - спрашивали ее журналисты.
— На мою долю и не такое выпадало. Мы с братом росли в страшной нищете. Я, например, до сих пор не понимаю вкус шоколада. Для меня с детства самое вкусное — сахар, который варила мама.
Считаю так: когда есть хлеб и вода — уже неплохо. Первое, что покупаю, когда приезжаю в другой город, — это хлеб. А многие дети войны и этого не имеют! Почему про них забыли? Ведь это они ковали Победу.
Ветераны войны и ветераны труда должны получать хотя бы по 30 тысяч рублей в месяц — и это для скромной жизни.
— Но ведь принято считать, что артист — хорошо оплачиваемая профессия…
— Артисты беднее крестьян! Я еще востребована, несмотря на возраст — каждый год снимаюсь. А огромное количество моих коллег давно не работают. Как им жить?
Вот Олег Стриженов — народный артист, а получает всего 15 тысяч пенсии. Как на них прожить в Москве, когда растет ЖКХ? А есть что? А если заболел — помирать?
Некоторым актерам даже выйти в свет не в чем. Например, Тамара Носова — ей нечего было надеть, она сидела дома, как затворница.
Мы пришли к ней с букетом и конвертом с деньгами — их выделила партия для Гильдии актеров российского кино. Но она нас на порог не пустила. Почему — не знаю. Мы не смогли спросить. Оставили всё соседям…
Стыдно. В России народные артистки живут в халупах.
Из интервью Нонны Мордюковой:
«Я не верю в безграничную актерскую всеядность. Надо играть, но не заигрываться. А то оторвешься ненароком от пуповины, которая связывает тебя с твоей же натурой, жизненным и духовным опытом. Всякому из нас точка опоры нужна — это еще древние понимали. А у нас в станице так говорили: «Будешь падать — держись за землю». И я держалась. Меня всю жизнь волновали, притягивали люди непоказные, обездоленные, разбитые застарелыми болезнями, горьким вдовством. В этих так называемых простых людях — а играла я Степанид, Матрен, Глафир, Евдокий — бывали сокрыты такие запасы доброты, душевности, народной мудрости, что меня никогда не волновала проблема «творческого диапазона». Я старалась рыть не вширь, а вглубь. И думаю, что моя верность земле, миру тружеников, среди которых я родилась и выросла, для которых и про которых играла, в итоге отблагодарилась — худо ли, хорошо ли, — но по-своему, наособицу сложившейся судьбой».
Они ушли. Римма пережила Нонну на несколько лет. Покоятся они на разных кладбищах. Но зрители и через сто лет будут помнить Нонну и Римму. Двух великих актрис, двух подруг...