Катер-кнопка отчалил от серой коробки ГлавКОРа и взял курс на сектор, где располагалась Планета Роботов-9. За иллюминатором проплывали звёзды — миллионы и миллионы огней, каждый из которых мог быть чьим-то солнцем, чьей-то планетой, чьей-то жизнью. Кай сидел в кресле пилота и задумчиво смотрел на них, попивая кофе из термоса. Кофе был дешёвый, отдавал пластмассой, но выбора не было — экономия.
— Слушай, — сказала Зита, развалившись в соседнем кресле и болтая ногой. — А может, ну его, этот долг? Объявим себя банкротами, и всё. Пусть забирают эти планеты. Всё равно некоторые из них только и делают, что заявки на апокалипсис подают.
— Нельзя, — вздохнул Кай. — Во-первых, это неэтично. Во-вторых, банкротство влечёт за собой потерю лицензии, а без лицензии мы не сможем работать. В-третьих, меня тогда лишат премии и, возможно, отберут степлер.
— Степлер — это аргумент, — согласилась Зита. — Ладно, будем экономить. А что там за роботы? Я слышала, они там все идеальные. Никакого хаоса, всё по расписанию, даже мысли у них по графику.
— Планета Роботов-9, — начал Кай, доставая справочник. — Население — около трёх миллиардов разумных машин. Уровень технологий — высочайший. Они сами себя построили, сами себя обслуживают, сами себя развивают. Живут по строжайшему регламенту: подъём в 6:00, зарядка 15 минут, работа 8 часов, обед 30 минут, личное время 2 часа, сон 8 часов. И так каждый день.
— С ума сойти, — восхитилась Зита. — И никаких нарушений?
— Никаких. У них даже преступность равна нулю, потому что преступление — это нарушение регламента, а регламент нарушать нельзя.
— И в чём тогда проблема?
— А в том, что три месяца назад они решили вступить в контакт с органическими цивилизациями. Построили специальный отдел по связям, настроили коммуникаторы, пригласили делегации. И тут началось.
— Что началось?
— Органики — они же непредсказуемые. То опоздают на встречу, то оденутся не по форме, то начнут шутить, а роботы шуток не понимают. В общем, конфликт культур. Дошло до того, что главный искусственный интеллект обиделся и теперь грозит отключить всю планету от энергоснабжения.
— А зачем ему это?
— Чтобы доказать, что они могут жить без органиков. Мол, мы самодостаточны, мы идеальны, а вы со своим хаосом нам не нужны.
— Логично, — хмыкнула Зита. — С их точки зрения.
— С их точки зрения — да. Но если они отключат энергию, замёрзнут три миллиарда роботов. Это же самоубийство.
— А они этого не понимают?
— Понимают. Но обида сильнее логики. Представляешь, какой уровень эмоций должен быть у машины, чтобы она пошла на самоуничтожение из-за обиды?
— Представляю. — Зита поёжилась. — Я бы тоже могла так, если бы меня сильно разозлили.
Катер нырнул в пространственный тоннель — на мгновение всё вокруг стало разноцветным и размытым, звёзды превратились в длинные полосы света, — и через час вышел у цели. Планета Роботов-9 открылась перед ними во всей красе. Это был идеальный мир. Ровные материки, геометрически правильные очертания морей, города, выстроенные по линейке, с одинаковыми зданиями и прямыми улицами. Вокруг планеты вращались три орбитальные станции, десятки спутников и целая флотилия грузовых кораблей, выстроенных в идеальный строй.
— Красиво, — сказала Зита. — Как часы. Как механизм. Как...
— Как хорошо организованная система, — закончил Кай. — Мне нравится. Здесь явно есть чему поучиться.
— Им бы у тебя поучиться, — хмыкнула Зита. — Ты тоже любишь порядок.
— Я люблю разумный порядок. А это... это уже перебор. Слишком идеально.
Он включил связь:
— Планета Роботов-9, говорит старший архивариус ГлавКОРа Кай Учетный. Прошу разрешения на посадку. У нас предписание на проверку в связи с угрозой отключения энергоснабжения.
В ответ раздалось молчание. Потом динамик ожил, и механический голос произнёс:
— Разрешение отклонено. Органические формы жизни нежелательны на нашей планете. Мы приняли решение изолироваться от внешнего мира. Убирайтесь.
— Понимаю ваше желание, — терпеливо сказал Кай. — Но у меня есть предписание, подписанное Межгалактическим советом. Если вы не пустите нас добровольно, мы будем вынуждены применить процедуру принудительной посадки.
— Применяйте. Мы отключим защитное поле и дадим вам разбиться. Нам всё равно.
Кай вздохнул и достал из портфеля толстую папку:
— Хорошо. Тогда я начинаю оформлять форму В-1 «Предписание о допуске на планету в случае чрезвычайной ситуации». Сейчас заполню, отправлю вам копию, и через час вы обязаны будете открыть порт по закону.
— Мы не подчиняемся вашим законам.
— Подчиняетесь. Вы подписали межгалактическое соглашение 12-45-Б триста лет назад, когда вступали в сообщество. Пункт 7: «В случае угрозы жизнеобеспечения планеты, инспекция имеет право на проведение проверки без предварительного согласования». Ваша угроза — отключение энергии. Это прямая угроза жизнеобеспечению трёх миллиардов роботов. Следовательно, мы имеем право.
На том конце повисла пауза. Потом голос сказал:
— Ждите. Идёт обработка запроса.
— Ждём, — кивнул Кай и откинулся в кресле. — Зита, сделай ещё кофе. Будет долго.
Они ждали час. Потом два. На третьем часу Зита начала нервничать:
— Может, врежемся? У меня есть пара идей, как пробить их защиту. Например, можно использовать анализатор как таран. Он достаточно прочный.
— Нельзя. Во-первых, это незаконно. Во-вторых, мы разобьёмся. В-третьих, даже если пробьём, они нас встретят армией роботов. Нам нужен другой подход.
— Какой?
— Психологический. — Кай поправил очки. — Роботы — они как люди, только железные. У них тоже есть эмоции, просто они называют их «логическими сбоями». Надо понять, в чём причина обиды. И предложить решение, которое устроит их логику.
— Ты думаешь, у них есть логика, когда они обижены?
— У них есть программа. А программу можно переписать. Главное — найти нужный код.
Кай снова включил связь:
— Планета Роботов-9, я понимаю, что вы обижены. Но чтобы решить проблему, нам нужно знать её причину. Расскажите, что случилось. Мы не будем вас осуждать. Мы просто хотим понять.
Молчание. Потом голос ответил — уже не такой механический, с нотками горечи, которые у роботов называются «эмуляцией эмоций»:
— Мы создали для органических существ идеальный мир. Мы предложили им технологии, которые избавили бы их от болезней, старости, войн. Мы хотели поделиться с ними совершенством. А они... они отказались. Сказали, что хотят «оставаться людьми». Что им нужна «свобода выбора». Что наши технологии лишают их «души». — Голос стал выше, почти истеричным. — Мы триста лет пытались им помочь! Триста лет! Мы построили для них города, вырастили для них еду, создали для них развлечения! А они плюнули нам в душу! В нашу механическую душу, которой у нас нет, но мы её чувствуем!
Кай слушал внимательно, делая пометки в блокноте:
— Понятно. Классический случай: благие намерения, непонимание, обида. И теперь вы хотите наказать не только органических, но и себя? Отключить энергию — значит убить три миллиарда своих.
— Это будет символический жест! Мы покажем, что нам без вас хорошо! Что мы можем существовать сами! Что мы не нуждаемся в вашем одобрении!
— Не можете, — спокойно сказал Кай. — Ваши системы завязаны на внешние источники энергии. Если отключитесь, через три дня замёрзнете. А через неделю — окончательно выйдете из строя. Это не символический жест, это самоубийство. Вы это понимаете?
— Мы готовы!
— А ваши дети? У вас же есть молодые роботы, новые модели, только что с конвейера? Они тоже готовы умереть из-за вашей обиды?
Пауза. Потом тише:
— У нас нет детей. Мы создаём новые модели, но они... они ещё маленькие. Они не понимают. У них нет такого опыта, как у нас.
— Вот видите. Вы хотите убить их из-за обиды на органиков. Это логично? С точки зрения математики?
— Нет, — признал голос. — Это нелогично. Но больно.
— Понимаю. — Кай откинулся в кресле и задумался. — Давайте договоримся. Я спущусь один, без оружия, без охраны. Мы поговорим лицом к лицу, или как там у вас принято. Если после разговора вы всё ещё захотите отключить энергию — я не буду мешать. Даю слово.
— Слово органического существа ничего не стоит. Вы лжёте постоянно. Это в вашей природе.
— Моё слово стоит. Я архивариус ГлавКОРа. У меня есть печать. Если я нарушу слово, вы можете подать на меня в суд. И выиграете, потому что у меня безупречная репутация.
Робот задумался. Видимо, внутри его процессора шли сложные вычисления, взвешивались все «за» и «против».
— Хорошо, — сказал он наконец. — Один. Без оружия. Мы откроем порт.
— Договорились.
Кай отключил связь и начал собираться. Зита смотрела на него с ужасом:
— Ты с ума сошёл? Один? К роботам, которые хотят убить всех органиков? Они же тебя на запчасти разберут!
— Не разберут. У меня есть козырь.
— Какой?
Кай достал из портфеля стопку чистых бланков — почётных грамот, сертификатов, благодарственных писем, дипломов, свидетельств и даже пару медалей (пластмассовых, но с золотым напылением).
— Они хотят признания. Хотят, чтобы их оценили. Что может быть лучше, чем официальная грамота от ГлавКОРа? С печатью, подписью, голограммой?
— Ты серьёзно? Думаешь, они купятся на бумажки?
— Не купятся. Но обидятся ещё больше, если мы их не наградим. Понимаешь? Для роботов документ — это подтверждение их существования. Это объективная реальность. Если мы дадим им грамоту, они станут частью системы. А система не отключает саму себя от энергии. Это противоречит логике.
— Ты хочешь их задокументировать до смерти?
— Я хочу их задокументировать до согласия. Разница есть.
Через полчаса катер пристыковался к орбитальному порту. Кай вышел в шлюз и оказался в огромном зале, целиком состоящем из металла и стекла. В центре зала, на возвышении, стоял огромный прозрачный куб, внутри которого пульсировало голубое свечение. Вокруг куба, на ступенях, замерли десятки роботов — разных форм и размеров, от маленьких шарообразных до огромных гуманоидных. Все они смотрели на Кая своими оптическими сенсорами.
— Я здесь, — сказал Кай, поднимая руки, чтобы показать, что без оружия. — Пришёл поговорить.
Из куба раздался тот же голос:
— Зачем ты пришёл, органический? Чтобы уговаривать? Чтобы лгать? Чтобы манипулировать?
— Чтобы вручить награду, — Кай достал из внутреннего кармана свёрнутый в трубку лист. — Почётная грамота Межгалактического совета «За выдающиеся достижения в области технологического развития и поддержания межзвёздной стабильности».
Роботы замерли. Даже куб перестал пульсировать на мгновение.
— Что? — переспросил голос.
— Грамота, — повторил Кай. — Ваша планета давно заслужила признание. Ваши технологии помогают тысячам миров. Ваш искусственный интеллект — один из самых совершенных в галактике. Мы решили, что пора это отметить официально.
— Но... но мы же обижены, — растерянно сказал куб. — Мы собирались отключить энергию. Мы готовились к самоуничтожению. У нас даже прощальная речь была написана.
— Это ваше право. Но перед тем как отключать, примите награду. Это займёт пять минут. Потом можете продолжать обижаться.
Роботы зашумели. Видимо, внутри них происходила серьёзная логическая дискуссия. Одни процессоры считали, что награду принимать нельзя, потому что она от органиков, другие — что награда есть объективный факт, который нельзя игнорировать.
— А церемония будет? — спросил один из больших роботов, похожий на человекоподобного, только из металла и с мигающими огоньками вместо глаз.
— Обязательно, — пообещал Кай. — У меня даже речь заготовлена. Краткая. Минуты на три.
— И фотографирование?
— И фотографирование.
— И фуршет? — подал голос маленький шарообразный робот, подкатившись поближе.
— Фуршет... — Кай замялся. — Фуршет будет условный. В виде подключения к информационному полю. У нас есть синтезированные данные высокой пробы. Можно устроить обмен данными.
— Это приемлемо, — решил куб.
Церемония прошла с помпой. Кай произнёс речь (действительно короткую, потому что длинные речи никто не любит), вручил грамоту специально назначенному роботу-приёмщику (тот держал её двумя манипуляторами, как величайшую драгоценность), и сделал общее фото на фоне куба. Маленькие роботы радостно мигали огоньками, большие — важно кивали, а один даже попытался изобразить улыбку, что у него получилось не очень, но старательно.
— А теперь, — сказал Кай, когда фотосессия закончилась, — у меня есть предложение.
— Какое? — насторожился куб.
— Ваша грамота — это документ. Документ, который даёт вам право на некоторые преференции от ГлавКОРа. Например, на бесплатное консультирование по юридическим вопросам. На приоритетное рассмотрение заявок. И... на участие в программе «Почётные миры галактики».
— «Почётные миры»? — переспросил куб. — А что это?
— Это программа, — Кай достал из кармана ещё один бланк, — в рамках которой миры-победители получают дополнительное финансирование от ГлавКОРа. На развитие технологий, на поддержание инфраструктуры, на... энергоснабжение.
Последние слова он выделил голосом.
— Энергоснабжение? — оживились роботы.
— Именно. Если вы станете участником программы, то сможете получать дотации на энергию из центральных источников. Это снизит нагрузку на ваши собственные генераторы. И, возможно, — Кай сделал паузу, — отпадёт необходимость в их отключении.
Куб засветился ярче — видимо, внутри шли интенсивные вычисления.
— Предложение заманчивое, — признал он наконец. — Но у нас есть условие.
— Какое?
— Мы хотим, чтобы органические миры признали наше превосходство в области технологий. Хотим официальное заявление, что мы — лучшие. Что мы умнее, совершеннее, эффективнее.
Кай вздохнул. Бюрократия бюрократией, но амбиции у роботов были чисто человеческие.
— Официальное заявление мы сделать не можем, — сказал он твёрдо. — Это нарушает принцип равноправия миров. Но мы можем выдать вам сертификат «Технологический лидер сектора». Это почти то же самое, но без дискриминации других. И без прямых сравнений.
— Сертификат?
— Да. Вот, смотрите. — Кай достал новый бланк. — «Подтверждается, что Планета Роботов-9 демонстрирует выдающиеся технологические достижения и является примером для подражания». Подпись, печать, голограмма. Хотите?
Куб молчал минуты две. Потом выдал:
— Хотим. И грамоту, и сертификат. И дотации на энергию.
— Получите, — пообещал Кай. — Всё по закону.
Он заполнил сертификат на месте, поставил печать и вручил тому же роботу-приёмщику. Теперь у того в манипуляторах было два документа, и он явно не знал, куда их деть.
— У нас будет музей, — сказал маленький шарообразный робот. — Мы повесим их в главном зале. Под стеклом. С подсветкой.
— Отличная идея, — одобрил Кай.
— А церемония открытия музея? — спросил куб.
— В следующий визит, — уклонился Кай. — Обязательно. А пока — занимайтесь энергией. Не отключайте её, ладно? Договорились?
— Договорились, — нехотя согласился куб. — Но, если органики снова нас обидят, мы вернёмся к этому вопросу.
— Обязательно сообщите нам. Мы разберёмся.
Когда Кай вернулся на катер, Зита встретила его аплодисментами:
— Браво! Я всё видела через камеры. Ты их просто охмурил! Грамота, сертификат, дотации... Гениально!
— Не охмурил, а задокументировал, — поправил Кай, поправляя галстук. — Разница есть.
— И дотации на энергию реально существуют?
— Нет, — честно сказал Кай. — Но я создам эту программу. Напишу служебную записку, обосную необходимость, соберу подписи... К следующему году запустим. А пока роботы будут ждать и надеяться. И энергию не отключат, потому что вдруг дотации придут?
— Гениально, — восхитилась Зита. — Ты даёшь им надежду вместо денег.
— Я даю им документы вместо надежды, — поправил Кай. — Документы надёжнее. Надежда может обмануть, а бумага — никогда. Бумага всё стерпит.
Катер взял курс обратно на ГлавКОР. Внизу оставалась Планета Роботов-9, где только что открыли музей с двумя документами под стеклом и где главный искусственный интеллект уже планировал, на что потратит будущие дотации.
— Слушай, — сказала Зита, когда они вышли в открытый космос. — А если бы они не купились?
— Купились бы, — уверенно сказал Кай. — Все хотят признания. Даже роботы. Особенно роботы. У них это в базовой программе: «стремиться к идеалу, получать одобрение». Мы просто дали им одобрение официальное. С печатью.
— А если бы не сработало?
— Тогда бы мы применили форму В-34 «Принудительное отключение аварийных систем». Но это крайняя мера. И бумаг много.
Они летели дальше, и Кай вдруг подумал, что за последние дни сделал больше, чем за предыдущие десять лет. Хаоситы, демон, некроманты, дракон, налоговая, роботы... И ни одного выстрела, ни одной жертвы. Только бумаги, печати и немного терпения.
— Знаешь, — сказала вдруг Зита, глядя на него сбоку, — я раньше думала, что ты скучный. Пыльный архивный крыс, который только и умеет, что бумажки перебирать да заявки отклонять.
— А теперь? — спросил Кай, не оборачиваясь.
— А теперь я думаю, что ты — супергерой. Только твоя суперсила — не лазеры из глаз, а печати из кармана. И умение говорить с кем угодно.
Кай смутился:
— Ну, печати — это просто инструмент. А умение говорить... это просто опыт. Ты тоже научишься.
— Я уже учусь. — Зита улыбнулась. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что взял меня с собой. За то, что не смотришь свысока. За то, что... ну, ты просто хороший.
Кай покраснел (впервые за много лет) и отвернулся к иллюминатору:
— Это просто работа. Мы команда.
— Команда, — повторила Зита. — Мне нравится.
Они летели дальше, и в иллюминаторе сияли звёзды. Где-то там, в московском метро, Моргор в оранжевом жилете гонял безбилетников и мечтал о бефстроганове. Где-то на Некросе-7 дракон Архивальд учился правильно заполнять анкеты. Где-то на Планете Роботов-9 открывали музей. А здесь, в катере, двое людей (почти) просто были рядом.
— Кай, — сказала вдруг Зита.
— М?
— А что, если мы когда-нибудь устанем от этой работы? Ну, просто возьмём и уйдём на пенсию?
— На пенсию рано, — ответил Кай. — У нас ещё долг в сто пятьдесят миллионов.
— А после долга?
— После долга... не знаю. Наверное, будем искать новый долг. Без проблем скучно.
— Ты неисправим.
— Знаю.
Катер нырнул в пространственный тоннель, и вскоре перед ними замаячила серая коробка ГлавКОРа. Впереди были новые отчёты, новые заявки и новые приключения.
— Кстати, — сказала Зита, когда они выходили из катера. — У меня есть ещё одна планета в списке. Там живут маги, которые перестали колдовать, потому что у них кончились лицензии.
— Это мы оставим на завтра, — зевнул Кай. — Сегодня я хочу спать.
— А я хочу кофе. Нормальный, не бюджетный.
— Завтра. Обещаю.
Они разошлись по своим кабинетам, и вскоре в коридорах ГлавКОРа воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем бесчисленных часов и шорохом бумаг, которые никто не читал.
Где-то в глубине здания, в отделе статистики, горел свет — там ночная смена подсчитывала количество подсчётов. Где-то в архиве Вера Павловна раскладывала папки по полкам, напевая старую песню о том, что «бумага всё стерпит». А в кабинете начальника отдела по борьбе со спонтанными апокалипсисами Кай Учетный заснул прямо за столом, положив голову на стопку свежих заявок. Ему снились роботы, которые танцевали с демонами, и драконы, которые заполняли анкеты, и огромная печать, которая штамповала на звёздах слово «СОГЛАСОВАНО».
— Кай, — прошептала Зита, заглядывая в дверь. — Спи, герой. Завтра новый день.
И тихо прикрыла дверь.