В приемной двадцать второй городской больницы было шумно и многолюдно. У окошечка с надписью "Регистратура" змеилась длинная очередь. По холлу неторопливо прохаживались пациенты в больничной одежде. Чуть поодаль сердито насупленная женщина в белом халате принимала продуктовые передачи, аккуратно складывая пакеты на огромную тележку.
-Оля, Ольга Морозова, посмотрите еще раз, поступила сегодня после дорожно-транспортного происшествия, ее должны были привезти сюда, я уже кучу номеров обзвонил, - черноволосый мужчина, ритмично постукивая пальцами по гладкой поверхности стойки регистрации, заметно нервничал, игнорируя настойчивый вопрос "Кем вы ей приходитесь, мужчина?"
Внезапно кто-то дотронулся до его плеча. Рома обернулся и увидел перед собой высокого плечистого мужчину, лицо которого показалось ему смутно знакомым.
-А ну пошли, поговорим.
Женщины в очереди с любопытством вытягивали шеи, следя глазами за мужчинами - видимо, много эмоций звучало в голосе говорившего, час назад узнавшего о том, что его жена попала в страшную аварию. Но ничего особенно интересного не происходило: мужчины через стеклянную дверь вышли на улицу и , не глядя друг на друга, закурили.
-Вы кто вообще? Зачем Вам моя жена понадобилась? - Саша без обиняков приступил к разговору. Память делала отчаянные попытки вспомнить, где они могли раньше встретиться - кажется, он уже видел ранее этого человека, ему был смутно знаком коротко стриженный ежик черных волос, слегка торчащий на затылке, а самое главное - эти черные внимательные глаза, слегка нахальные и словно насмехающиеся над собеседником , - Скажите, а мы с вами раньше не встречались? У меня чувство, что я вас где-то уже видел. Вы работали вместе, да?
-Как Оля? - не отвечая на вопрос, чернявый выбросил сигарету в урну и сунул в карман руки, сжатые в кулаки. На бледных скулах его нервно ходили желваки, - В регистратуре ничего не сказали, надо было денег предложить, сразу бы разговорились.
-Да в общем-то жене повезло, можно сказать, - Александр не мог не отметить это интимно-теплое "Оля". Не Ольга Ивановна. Не Ольга. А именно Оля. Так буднично и так ласково, как мог бы называть только муж, старый приятель или, если поддаться полету фантазии, любовник? Хмм, у Оли любовник?! Быть того не может!
Александр даже усмехнулся этой нелепой мысли и продолжал: "Закрытая черепно-мозговая травма у нее зафиксирована, ушиб мягких тканей головы и травматический шок. Она пока на аппарате ИВЛ, к ней нельзя, может быть, чуть позже пустят, когда состояние стабилизируется. В общем, жить будет. Она за рулем была, на встречку ей грузовик вылетел - у него в крови алкоголь превышает норму. Врачи говорят, она в рубашке родилась - машина перевернулась на обочине несколько раз".
Рома схватился за голову, запустив обе пятерни в волосы, и глухо застонал.
-Слушайте, а Вы все-таки кто? - спросил Саша, наблюдая за мужчиной, -Как будто я вас где-то видел раньше, но...
-Я ей никто, - оборвал его Рома, - Просто бывший одноклассник, Роман Красников. Мы виделись как-то на встрече одноклассников сто лет назад. Возможно, поэтому я кажусь вам знакомым. Мне пора, всего хорошего.
Он резко развернулся и, не дожидаясь прощания, быстрым шагом зашагал к машине. Черная тойота Фортунер приветственно мигнула хозяину фарами с парковки.
Саша смотрел молча вслед отъезжающей машине. В голове его отчетливо вставало маленькое овальное фото из школьного альбома Ольги - вихрастый смешливый паренек смотрел на мир нахальными черными глазами. "Рома К." - гласила надпись под фото. Больше ассоциаций у Саши не появлялось, как ни силился он вспомнить эту встречу одноклассников - в голове было пусто.
-Эх, живут же люди! - отметил про себя Саша, вспоминая дорогой внедорожник этого "Ромы К.", - Крутая, конечно, машинка. Надо будет у Оли спросить, как она очнется, что за фрукт этот Рома.
(Ты уж прости нас, Оля, с папой. Мы как лучше хотели ведь. Коля Красников в страхе все село держал - разве могла я допустить, чтобы доченька моя в эту семью вошла? А если бы он и тебя бить начал? Поэтому и письма прятала, - думала, поплачешь немного и забудешь этого Ромку. Прости меня, Оленька, я так хотела, чтобы ты была счастлива. Иди, обними меня"...)
В палате над распростертым телом женщины засуетились врачи, но четкие, отлаженные действия команды профессионалов не давали результата.
-Нитевидный пульс, артериальное давление падает, развивается острая сердечная недостаточность. Готовьте реанимацию, срочно!
Над потолком вспыхнул яркий свет.
-Иду, мамочка, я иду к тебе...)
Оказывается, выпасть из жизни и слегка поболеть бывает весьма полезно для здоровья - моему организму пребывание здесь идет только на пользу. Говорю вам это совершенно искренне - я уже и не помню, когда отдыхала также здорово, как в больнице.
Постепенно ко мне возвращались звуки, краски и запахи этого мира. Я ощущала себя новорожденным младенцем - настолько непривычным было для меня лежачее состояние и суета медперсонала вокруг.
Первое время я порывалась вскочить и показать всем, какая молодец: умею сама себе ставить капельницы (практиковала во время беременности), могу сама сделать укол. И другим пациентам в палате тоже могу сделать - я же жена хирурга, как-никак. Прекратила я геройствовать только после того, как мой лечащий врач, поглядев на меня поверх очков, тихо сказал: "Не угомонишься никак, Морозова? Может, побережешь силы - восстановление долгим будет, а у тебя еще маленький есть, о нем думать надо".
Вот только после этих слов и стало мне по-настоящему страшно. Господи, а что было бы, если бы столкновение все же произошло? Что, мой Ванечка рос бы без мамы?! А кто бы рассказывал ему сказки на ночь? Кто бы дул ему на разбитые коленки, кто бы целовал перед сном, если не я?! У Андрея с Васей скоро будет свой малыш, а Саша... я теперь вообще не уверена, что у моего мужа хватит эмоциональной теплоты и любви на нашего сына. Да и кто может заменить ребенку родную мать? Вот то-то и оно...
Конечно, в первое время я изводила врачей своим нытьем и просилась домой. Мне казалось, что без меня там все развалится, разрушится, сложится карточным домиком - они же все без меня пропадут там, родные мои! Их же кормить, обстирывать нужно!
Андрей не знает, как включается стиральная машина. Ваня без моей груди пропадет, ну то есть потеряет свои аппетитно-пухлые розовые щечки. Я уж молчу про Васю-кота - ему ж регулярно надо вычесывать шерсть, делать прививки и кормить специальной едой. А моя орхидея?! Ее вообще кто-нибудь там поливает?!
-Конечно, поливаем! - бодро заявил Саша, заявившись ко мне в первый же день - сразу после того, как врач разрешил домашним навещать меня, - Каждый день поливаю лично. А я тебе куриный бульончик принес, смотри! - и он потряс передо мной литровой банкой, в которой плескалась серая жижа с разварившимися кусками куриной грудки, морковными оковалками и ошметками лука.
-Ты? Сварил бульон? Мне? - уточнила я, принюхиваясь к содержимому открытой банки, - Спасибо, конечно, я пока не голодна, и вообще обед скоро, сегодня борщ будет, а я так люблю борщ! Не хочется аппетит перебивать...
-Ешь без разговоров! - Саша подоткнул мне под подбородок вафельное полотенце и принялся утрамбовывать в меня малосъедобные куриные кусочки, - Восстанавливаться моей женушке надо. Нам всем тебя не хватает. Давай, моя хорошая, давай, милая - ложечку за маму, ложечку за папу, вот так... Что ж ты кривишься, невкусно разве? Или соли много положил?
Не знаю, отчего вдруг у меня защемило в груди - от ласковых Сашкиных увещеваний или от последствий аварий, отдававшихся в теле тупой тягучей болью, но слезы из глаз внезапно закапали сами собой. Сердито смахнув их с глаз, я отвернулась к окну, упрямо сжимая губы - извините, я больше не в состоянии проглотить ни кусочка этого несъедобного варева.
-Ольк, ты прости меня, дурака, - Саша нежно взял мою ладонь в свою, - Это все я виноват, больше никто. Если бы я этот мотик не купил, деньги бы на карте остались и не поехала бы ты никуда за тридевять земель сдавать дом незнакомым людям. Да и вел я себя как последняя скотина. Я ведь только сейчас понял, как ты мне...
Договорить он не успел. Дверь с шумом распахнулась, впуская еще одного посетителя. Облаченный в белый халат поверх темного делового костюма, в палату быстрым шагом вошел улыбающийся Ромка. В руках у него был прозрачный пакет, из которого выглядывали верхушка ананаса и коробка дорогих конфет, и букет розовых роз с огромными, размером с блюдце, бутонами. Заметив Сашу, Рома нерешительно замер на пороге. Улыбку с лица не убрал, но глаза - я видела это - стали холодно-колючими и настороженными.
Саша медленно перевел взгляд на меня. В глазах его читались большой недоуменный вопрос, крупица ревности и, кажется, нарастающее недоверие.
За вами одновременно ухаживали когда-нибудь двое мужчин? Чертовски это приятно, скажу я вам...
Сашка буравил меня и Рому тяжелым взглядом и я поняла, что ему очень хочется взять сияющего медным тазом Ромку за шкирку его шикарного костюма и выставить пинком за дверь. Воспитание не позволяет, наверно, поэтому мой благоверный не отходил от моей кровати и ревностно наблюдал за тем, как Рома по-хозяйски распоряжается в палате.
-А что, отдельных палат в больнице нет? - Рома недовольно покосился на мою соседку по палате, интеллигентную и очень милую женщину - учительницу русского языка и литературы, между прочим, - Девушка, узнайте, пожалуйста, об отдельной палате - с телевизором, душем, холодильником. Готовы заплатить за продвижение в очереди! - он весело подмигнул вошедшей медсестре.
-В каком смысле? - опешивший Саша наблюдал, как Рома, брезгливо сморщившись, вылил остатки серого бульона в раковину, сполоснул банку под струей воды, и, решительно разрезав ножом стебли роз пополам, установил букет у моей постели. Да уж, вазочка получилась отменная.
Потом он взял стул и присел к кровати с другой стороны, не удостоив Сашу даже взглядом.
-Ну ты как, Оль? - спросил он, внимательно и озабоченно оглядывая мое лицо, - Может, принести чего надо? Ты не стесняйся, говори. Я тут икры принес тебе, творога, овощей свежих с рынка...
-Позвольте, я, кажется, вопрос задал! - голос Саши сделался напряженным, - Вы вообще что тут забыли? Что вы тут распоряжаетесь как у себя дома? Бульон вылили, цветы какие-то приволокли. Оля, между прочим, цветов вообще не любит.
-Ой, Саша, не волнуйся ты так, - я, как всегда, еле сдерживала хохот - лицо Сани было таким умильно-обиженным и растерянным, что без смеха смотреть на него было невозможно. Но смеяться было больно, поэтому я, лишь глупо улыбаясь и стараясь не шевелить лишний раз головой, лежала в постели, наблюдая за происходящим. Ситуация напоминала театральную постановку, сцену "Двое рыцарей бьются за сердце дамы", - Это Рома, мой одноклассник, помнишь его? Я, кажется, знакомила вас на встрече одноклассников лет пятнадцать назад. Помнишь?
-Нет. - процедил Саша сквозь зубы. Сама любезность и воспитанность.
-Эээ... Александр, кажется? Не знал, что мое появление для вас послужит поводом для ревности. Я просто чувствую себя виноватым в этой аварии, - Рома маленьким ножичком принялся разрезать апельсин для меня. Запах свежих фруктов и цветов заполнил всю палату и мне на мгновение показалось, что на смену холодной осени пришла весна, - Дело в том, что Оля разговаривала со мной по телефону - возможно, это и спровоцировало аварию. Спокойно! - он предостерегающе поднял руки, видя, как Саша с угрожающим видом поднимается со своего места, - Я не знал, что она за рулем.
-Ольга, я же тебе сто раз говорил не разговаривать по телефону за рулем! Чем ты вообще думала? Тебе что, жить надоело?
-Попробуй апельсины, Оль, очень сочные, свежайшие. Утром доставили спецрейсом.
-Обо мне не думаешь - хоть бы о ребенке подумала.
-А может, яблочек? Вот, кстати, тут орешки тоже есть. И слушай, надо все-таки в отдельную палату переехать, я все оплачу.
-Зачем в отдельную палату, ей тут, наоборот, веселее - с соседкой поговорить можно. И нам не нужна ваша помощь, спасибо за участие, не волнуйтесь за Олю. У нее есть Я.
-Я понял, хорошо. Вы не волнуйтесь так, я сегодня побуду с Олей - у меня два часа свободного времени. Так что если у вас есть какие-то дела, можете идти и не волноваться. Может, грушу?
Господи, как они мне оба надоели. Похожи на двух драчливых петухов - ни один не желает уступить другому территорию. Тянут время и ждут, что свалит другой. За пререканиями даже обо мне забыли.
-У вас, кажется, маленький ребенок дома? Вы его с кем оставили? - наседал на Сашу Рома.
-Мой сын с моей мамой! А вот у вас телефон уже три раза звонил, кто-то, похоже, вас очень ждет. Так что не смеем вас задерживать. Спасибо, что зашли и навестили, очень вам благодарны, давайте я вас провожу к дверям...
-Хватит! - заорала я, собрав все свои силы - и тут же застонала от болезненных спазмов в голове. Придется перейти на шепот, - Хватит, уходите оба! Не хочу апельсинов, не хочу нравоучений. Дайте мне отдохнуть. А будете и дальше здесь стоять и орать над моей кроватью как два мартовских кота - вызову главного врача и попрошу, чтобы ко мне никого из посетителей не пускали вообще!
Рома все понял и ретировался сразу. Саша пару минут потоптался на месте, внимательно глядя на меня.
-А о чем это вы разговаривали с ним по телефону? - подозрительно спросил он, прищурившись, - И часто вы так общаетесь?
-У-ХО-ДИ! - приказала я, прикрывая глаза, - Я устала, я хочу спать. Поговорим потом.
Ишь ты, Отелло какой выискался. Да и Рома хорош – хозяином прям себя чувствует.
Господи, надеюсь, они в коридоре не подерутся?!
Саша догнал Рому в коридоре больницы - тот договаривался о переводе Ольги Морозовой в отдельную палату и тряс перед хмурившейся медсестрой картой Visa Black.
Саша взял его за грудки и развернул к себе.
-Слушай, а ты не много на себя берешь? - тихим угрожающим шепотом произнес он, - Это че вообще такое было сейчас? Ты забыл, что она замужем?!
-Странно, что ты об этом помнишь, - Рома презрительно оглядел Сашу с головы до ног, - Я тебе так скажу: не можешь сделать женщину счастливой - не суйся в это дело. Отойди и не мешай другому. И кстати, цветы Оля очень любит. Всегда любила. А теперь отвали.
Саша застыл каменным изваянием посреди длинного коридора. Он решительно не знал, что ему делать дальше: бежать ли к Оле и трясти из нее правду или догнать этого Романа и выколотить из него всю спесь и самоуверенность. Поколебавшись, он отмел оба варианта и вышел из больницы, погруженный в мрачные раздумья. Машины Ромы на парковке уже не было.
-Господи, красота-то какая! - ахнула медсестра, явившаяся ставить капельницы, - Сразу видно, муж любит, балует, - и она восхищенно зацокала языком, глядя на цветы в банке и деликатесы, выложенные горкой на тумбе около моей кровати.
-Угощайтесь! - радушно предложила я, подставляя медсестре правую руку, - И еще - напишите отказную от платной палаты. Я не буду никуда переводиться...
Иногда посреди холодной вьюжной зимы или ветреной дождливой осени вдруг наступает вновь жаркое лето. И ты думаешь , что солнце вернулось навсегда - так хочется в это верить! Так хочется оживить воспоминания о стареньком родительском доме и ... - своей первой любви. А может, она все еще там, стоит на крылечке и терпеливо дожидается нас?
Морозовы: хроники одной семьи.
Предыдущая глава
Продолжение следует