Удивительно, но Вселенная слышит меня и все мои запросы. Я давно заметила: стоит только заявить ей о своих желаниях, как словно по мановению волшебной палочки они начинают исполняться.
Представьте себе, ведь еще вчера я жаловалась на нехватку денег, а сегодня утром мне позвонила тетя Зоя, соседка моих родителей, и сказала, что семейная пара ищет дом для съема.
-Я, конечно, понимаю, Оль, что продавать дом ты не станешь - все же память о родителях, но ведь об аренде можно подумать? - тетя Зоя, еще нестарая женщина, разговаривала бодрым громким голосом - всегда, сколько я ее знала,- Приличная семейная пара, оба чистенькие, ухоженные, поженились недавно, а в общежитии местном условия - не приведи Господи, клопы с тараканами да одни маргиналы в соседях. Вот они и хотят оттуда съехать, ищут домик небольшой. Ну, я и подумала, что тебе лишние десять тысяч в месяц не помешают.
-Спасибо, тетя Зоя, - обрадовалась я, - Что мне нужно сделать? Приехать, убраться?
-Да я уж и не знаю, - замялась тетя Зоя, - Вроде у тебя ребенок маленький. Ах, да - они же сказали, что у них вещей очень много и посуды - может, тогда и правда лучше приехать тебе, забрать часть вещей. Я, если надо, помогу.
Я спешно собралась, оставила Ванюшку на попечение Надежды Игоревны, и уехала. Да, действительно, родной дом я продавать не готова – тут тетя Зоя права. Хоть и не живет в том доме никто, но память о родителях еще жива. Я езжу туда в мае, делаю влажную уборку в доме, мою окна, вытряхиваю половики. Потом иду на кладбище, чищу могилки. Но, каюсь, как родила Ваньку, не ездила еще ни разу - не до того было.
Сдавать дом – совсем другое дело, правда? Лишние деньги мне сейчас не помешают, несмотря на наплыв клиентов. В конце концов, у сына свадьба на носу. Да и кушать хочется каждый день. Надеюсь, родители на том свете поймут меня и не осудят. Да и за что осуждать? Дом не ушел к чужим людям насовсем, в нем просто на время поселятся другие жильцы.
Права я получила лет десять назад – мы тогда переехали на другой конец города, а терять привычное место работы в поликлинике мне совсем не хотелось. Да и к тому же оказалось, что на машине мы с Андрюшкой успевали на секции каратэ после школы.
К слову, водитель я более чем аккуратный – скорость не превышаю, соблюдаю все правила дорожного движения, а на такой опасный маневр, как обгон, решаюсь только в крайнем случае. Водить я очень люблю - дорога успокаивает меня и приводит в порядок мысли. Боже, я уже и забыла, какой это кайф. Так, музыку погромче и... Поехали, Олечка, нас ждут великие дела!
Старенький родительский дом пах затхлыми вещами и сыростью. На веранде, где я любила когда-то лежать и читать книжки, протекала крыша - доски на полу отсырели и были черными, как сажа. В большой комнате все оставалось как и прежде - большой диван, накрытый пыльным красным ковром, в серванте громоздится мамин хрусталь - как она им гордилась когда-то!
На полках в шкафу пылятся классики: Пушкин в коричневой обложке, Достоевский, Толстой, Чехов - все глядят на меня с полок с молчаливым немым укором. Ну приехала же я, приехала, вот она я!
Ставни еще с прошлого раза наглухо заколочены - в последний раз я приезжала сюда на ранних сроках беременности. Низенький забор потемнел и покосился от времени. А у ворот еще сохранилась старенькая скамейка с полустертой от дождей надписью.
Родители ушли неожиданно, один за другим. Сначала от инсульта умер отец. Мама пережила его всего на полгода. Перед смертью своей она не могла говорить - лишь хватала меня за руки и тихо плакала, силясь что-то сказать.
Как она переживала за меня, как боялась, что я испорчу себе жизнь, повторив судьбу своей бабушки. Моя бабушка вышла замуж за деда тайно – он выкрал ее под покровом ночи и увез в соседнее село, потому что «добром» ему его Нюру семья бы не отдала – дед был запойным алкоголиком, и о его семье в деревне ходила дурная слава. Да только вот бабушка не слушала родительских наставлений – ей очень нравился высокий, широкоплечий и всегда веселый Ванька.
Жалела ли бабушка о своем решении, осталось для меня загадкой – бабуля умерла, когда мне было всего шесть лет, но моя мама частенько говорила, что хуже отца-алкоголика ничего не придумаешь. Может быть, именно поэтому она и не любила вспоминать свое детство? Не знаю. Знаю только, что дед Иван остался в моей памяти самым веселым человеком, которого я когда-либо знала – и именно он учил меня не унывать по пустякам вроде плохих отметок.
-Жизнь-то она короткая, Ольгунчик, - говорил он, сажая меня на коленки и угощая шоколадкой из сельмага, - Так что не кисни, живи да радуйся. Пусть у тебя вот здесь, - он показывал на свое сердце, - солнышко свое живет – тогда и дождик за окном не страшен!
Да, сына Ваню я назвала в честь дедушки. Светлая ему память, что бы там о тебе ни говорили злые языки. Да и кто из людей без греха, если уж на то пошло?
-Ты сервант не трогай, пусть посуда останется! - тетя Зоя ходила за мной по пятам и протирала тряпкой все, что попадалось ей на пути, - А вот в маленькой спаленке комод освободить бы надо, Оль, там альбомы лежат с фотографиями. И полы помой там, а я пока в кухне порядок наведу.
Оглушительно чихнув, она ушла в кухню и принялась громыхать там жестяными тазами и ведрами. Я вошла в маленькую родительскую спальню и задумчиво открыла комод. Со страниц в альбоме на меня смотрели родные лица. Здесь же лежали какие-то пожелтевшие документы и пачки писем.
Странно, вот эти письма, перевязанные атласной лентой, все адресованы мне. Но я уверена, что никогда их не получала. Полная любопытства, я вытянула верхнее письмо с пометкой на полях "Почтальон, шире шаг", раскрыла его и начала читать.
"Милая, любимая Олечка. Почему же ты не отвечаешь мне, солнышко мое? Неужели до сих пор обижаешься на мою резкость в адрес твоей мамы? Понимаешь, я..."
Господи, это письмо от Ромки. И это письмо тоже от него. И это... И остальные двадцать девять штук... Что же это? Кто сыграл со мной такую злую шутку? Почему я ничего не знала об этих письмах?! Ведь я была уверена, что Ромка бросил меня.
Точнее, в этом старательно убеждала меня мама.
Говорят, женщины могут все. Ни один мужчина не может выдержать боли родовых схваток, равной по силе перелому сорока костей одновременно - а мы можем...
Равно как только мы, женщины, можем валяться на полу и выть от душевной боли, как волчицы. За что ты так поступила со мной, мама?! За что?! – беззвучно кричала я, закусив зубами до боли ладонь.
На полу валялось пожелтевшее от времени письмо со знакомой подписью...
... -Странно, мам, но я тебе всегда верила. Верила безоговорочно всему, что ты говорила. Сказала ты, что Ромка мне не пара - я поверила. Ты убедила меня тогда, что сын алкоголика обязательно пойдет по стопам отца. Зачем ты солгала мне, сказав, что видела его с девушкой? Да и где ты могла его увидеть?! Странно. Странно, что я была тогда настолько слепой и глухой.
Царила торжественная тишина - лишь старые тополя, тихо переговариваясь, шелестели на ветру и сбрасывали увядающую листву на деревянные кресты. Какая в этом году щедрая осень - уже начало октября, а солнце светит, как летом. Фотографии родителей ярко освещены солнечным светом - и кажется, будто мама и папа здесь, слушают мои слова и печально качают головами, соглашаясь.
-А ты, папа? - после долгого молчания я обратилась к отцу, - Ты, конечно, все знал - все знал и молчал, да? И это ты, мой отец, который когда-то учил меня, что нужно быть честной, что скрывать правду от тех, к кому она непосредственно относится - это плохо?! Будь честной, Оля, будь справедливой, будь открытой и чистой как золото - люди тебя будут любить, говорил ты! - горло сдавил спазм - меня душили слезы обиды, - Это было нечестно, пап. Кажется, вы с мамой решили, что лучше знаете, как мне жить. Вам казалось, что вы поступаете правильно, так ведь?!
По узенькой тропинке, с удивлением поглядывая на меня, прошла благообразная старушка с венком в руках. Видимо, я слишком громко говорю - как бы для меня психиатрическую перевозку не вызвали.
-Ладно, пойду я, - переходя на шепот, сказала я, поднимаясь на ноги, - Чего сказать-то хотела: Андрюшка уже совсем большой. Свадьба у него скоро. Ну да что это я, вы знаете наверно. Он, кстати, невесту сам себе выбрал - я не Бог, чтобы вершить человеческие судьбы и решать, с кем ему быть, а с кем нет. Да и вы... не Боги были, хоть и взяли на себя роль вершителей чужих жизней. И не смей мне говорить, мама, что так все было предначертано! Просто не смей!
Последнюю фразу я выкрикнула уже на ходу, шагая к машине. Обернувшись в последний раз на погост, я заметила, что бабушка с венком крестит меня вслед.
В машине на переднем сиденье разрывался телефон. Решив, что меня ищет Саша, я схватила трубку, не посмотрев на номер.
-Алло!
-Это что же делается? - послышался веселый голос Ромки, - Решила от меня отделаться, поэтому спихнула мои контакты своей знакомой? Ну понятно все... Привет, кстати. Как ты?
-Я... нормально, родителей навещала! - на автомате ответила я, - Погоди, а откуда у тебя мой номер?
-Тоже мне секрет Полишинеля, - рассмеялся Ромка, - У тебя же номер на страничке вконтакте записан. Так что, надоел я тебе, решила помочь одинокому одиночеству? Судьбу мою несчастную устраиваешь? Ну, спасибо тебе, конечно.
Ромка продолжал ехидничать и ерничать. Вполне в его стиле. Я аккуратно вырулила на шоссе и помчалась по дороге на пятой скорости. Ромка что-то весело рассказывал, а у меня в голове ворочались тяжелые мысли.
Кто знает, как сложилась бы моя жизнь тогда, если бы мама не прятала письма от Ромы, а отдавала бы их мне? Возможно, я дождалась бы его и мы бы поженились. И жили бы счастливо, все же я очень любила его тогда... У меня просто крышу срывало от его запаха, я его помню даже спустя годы.
А может быть, все сложилось бы не так удачно - возможно, у Ромки тогда бы напрочь пропала бы всякая мотивация уезжать из села. И жили бы мы скромно - как мои родители. А может быть, со временем Ромка и выпивать бы стал, как его отец - пил дядя Коля страшно, уходил постоянно в запои и гонял по деревне свою бессловесную жену и маленького Рому с сестрами. Вот чего страшилась моя мама. Разве такой жизни она хотела для своей младшенькой любимой дочки?
Но все могло сложиться и очень удачно. И не было бы никаких кризисов среднего возраста, безденежья и вычеркивания гостей из списка. Любовь и страсть. А что сейчас об этом гадать - жизнь прошла, и поздно уже исправлять ошибки молодости. Слишком поздно.
Об одном я не жалею. О рождении Андрюшки и Ваньки...
-Да, Ром, я слушаю, - успела ответить я. Но затормозить не успела.
Впереди мелькнул синий борт грузовика. Инстинктивно я завернула руль вправо и внезапно почувствовала, что лечу куда-то вниз.
Послышался отвратительный скрежет. Свет померк.
-Алло, Оля! Ты слышишь меня, Оля? Алло, алло!
Морозовы: хроники одной семьи
Предыдущая глава
Продолжение следует