В Советском Союзе очередь была частью повседневной жизни.
К ней не относились как к чему-то необычному — это было просто «надо».
И в какой-то момент в эти очереди начинали отправлять и детей.
Когда нашему сыну исполнилось лет двенадцать, мы с женой решили, что он уже может брать на себя часть домашних дел.
Не сразу, конечно.
Сначала давали что-то простое.
Потом — чуть сложнее.
Он учился шесть дней в неделю, поэтому в магазин мы отправляли его по воскресеньям.
С утра будили пораньше.
Он ворчал, переворачивался, хотел ещё поспать.
Но всё равно вставал.
Мы давали ему деньги — обычно 50 копеек, трёхлитровый бидончик и спокойно объясняли:
— Возьмёшь хлеб и молоко.
Он выходил из дома ещё сонный, но уже собранный.
На улице было тихо, двор только начинал просыпаться.
Сначала он шёл в хлебный.
Там уже стояли люди.
Взрослые, пожилые, иногда такие же ребята, как он.
Очередь двигалась медленно.
Но он стоял спокойно.
Никто его не торопил, никто не выделял.
Он был таким же, как все.
Когда подходила его очередь, он брал буханку свежего хлеба.
Тёплого.
С запахом, который сразу чувствуется.
Потом шёл в молочный магазин.
И там — новая очередь.
С бидончиком в руках.
Стоял, ждал.
И почти всегда происходило одно и то же.
Пока очередь двигалась, он аккуратно отламывал горбушку от хлеба.
И ел её прямо там.
Потому что удержаться было невозможно.
Хлеб был тёплый, мягкий, с хрустящей коркой.
Мы, конечно, об этом знали.
Но ничего не говорили.
Понимали — это часть его маленького удовольствия.
Иногда он возвращался через час.
Иногда через два.
Бывало и дольше.
Мы не звонили, не проверяли.
Просто ждали дома.
Занимались своими делами и знали — он где-то стоит в очереди, как и все.
Когда он приходил, всё происходило спокойно.
Он ставил бидон с молоком на кухню.
Клал хлеб в хлебницу.
И вроде бы всё как обычно.
Только буханка почти всегда была уже чуть надгрызена.
Но в этом не было ничего странного.
Со временем мы всё чаще отправляли его одного.
И для нас это стало привычным.
Он учился не только покупать продукты.
Он учился ждать, не нервничать, быть самостоятельным.
И брать на себя часть жизни семьи.
А для нас это означало простую вещь.
Он вырос.