Если бы вода в левом сапоге хлюпала в такт с правым, Надежда, возможно, сочла бы это авангардной музыкой. Но правый сапог предательски молчал, лишь изредка пропуская ледяную февральскую жижу через отклеившуюся подошву, а вот левый жизнерадостно чавкал при каждом шаге.
Надежде Сергеевне, старшему диспетчеру городского автопарка, было пятьдесят шесть лет. Возраст, когда романтика окончательно уступает место здравому смыслу, а комфорт ценится выше, чем способность впечатлить случайных прохожих. Она шла с работы сквозь серую слякоть, чувствуя, как мокрый капрон колготок мерзко липнет к пальцам ног, и улыбалась так, словно выиграла в лотерею.
Впрочем, она действительно выиграла. Полчаса назад телефон звякнул, извещая о поступлении годовой премии. Сумма была по меркам их автопарка просто царской — шестьдесят тысяч рублей. Руководство наконец-то оценило, как виртуозно Надежда разруливает графики водителей, когда половина из них внезапно уходит на больничный.
«Итальянская кожа, — мечтательно думала Надежда, перепрыгивая через очередную лужу. — Натуральный мех. Толстая, тракторная подошва, которой сносу не будет. Завтра же пойду в торговый центр и куплю себе нормальную обувь. А на сдачу — хороший кусок говядины, сделаю на ужин мясо по-французски».
В прихожей родной двушки пахло вареными макаронами и застарелой тоской. Муж Валера, мужчина пятидесяти восьми лет от роду, чьим главным достижением за последние годы стала виртуозная способность протирать диван строго по центру, встретил её в вытянутых на коленях трико.
— Надя, ты чего так долго? — сварливо поинтересовался он, ковыряя вилкой в тарелке с макаронами по-флотски, которые вчерашним вечером она заботливо наготовила на два дня вперед. — У нас квитанции за коммуналку пришли. Ты видела, сколько за отопление содрали? Грабеж средь бела дня!
Надежда молча стянула мокрые сапоги. Левый издал прощальный вздох и грустно завалился набок. Запахло сырой замшей.
— Зарплата пришла? — взгляд Валеры мгновенно сфокусировался, перестав быть мутным. За тридцать лет брака он выработал сверхъестественное чутье на финансы жены.
— И премия, — не сдержавшись, с гордостью ответила Надежда. Ей так хотелось поделиться радостью. — Представляешь, Валер, шестьдесят тысяч дали! Я завтра иду за сапогами. Смотри, мои совсем каши просят.
Валера опустил вилку. На его лице, обычно выражавшем легкую вселенскую скорбь из-за того, что его, непризнанного гения складского учета, не ценят на работе, вдруг проступила деловая хватка.
— Подожди, Надь, — он промокнул губы бумажной салфеткой и отодвинул тарелку. — Какие сапоги? Весна скоро! Месяц остался, там и в туфли перелезешь. Заклей моментом, да и вся недолга.
— Валера, на улице февральские окна, слякоть, а потом еще март со снегопадами будет, — Надежда прищурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Я ноги морожу каждый день. У меня уже поясницу тянет от этого.
— Шмотки — это дело наживное, — отмахнулся муж, как от назойливой мухи. — Тут проблема посерьезнее нарисовалась. Маме стиралку новую брать надо.
Надежда замерла с мокрым носком в руке.
Мама Валеры, Зинаида Марковна, была женщиной железобетонной закалки. Она жила на другом конце города в однушке, заставленной вещами, которые «обязательно когда-нибудь пригодятся». У нее уже была стиральная машина. Вполне рабочая.
— А что случилось со старой машинкой твоей мамы? — вкрадчиво поинтересовалась Надежда, медленно распрямляясь.
— Она ей не пользуется! — трагично воскликнул Валера. — Говорит, электричество жрет, да и шумит сильно. Мама, Надя, руками стирает! В тазике! Спину гнет! Женщина, которая меня вырастила, корячится над пододеяльниками, пока некоторые тут о кожаных сапогах мечтают!
Надежда прекрасно знала, почему Зинаида Марковна стирает руками. Свекровь искренне считала, что техника изнашивает белье, а счета за воду после использования машинки способны пустить ее по миру. Никакая новая техника этот сдвиг в мировоззрении не исправила бы.
— Валера, премию дали мне. За мои переработки. И сапоги мне нужны объективно. Я не прошу у тебя денег на них из твоей зарплаты, — голос Надеждой звучал спокойно, но внутри всё звенело, как натянутая струна.
— У нас в семье общий бюджет! — возмутился Валера, поднимаясь из-за стола. Он всегда вспоминал про общий бюджет, когда дело касалось денег жены. Свои же заначки от шабашек он скромно именовал «на бензин и мужские нужды». — Зачем тебе новые сапоги? Это же чистой воды эгоизм! Лучше маме стиралку купим, — безапелляционно распорядился супруг. — Современную, чтоб тихая была и экономичная. Порадуем старушку.
Надежда посмотрела на мужа. На его редеющие волосы, на пятнышко от томатной пасты на футболке. Вспомнила, как месяц назад он купил себе новый эхолот для зимней рыбалки, ни с кем не советуясь, потому что «мужику нужно как-то стресс снимать». Вспомнила хлюпающий левый сапог.
Любая другая женщина на месте Надежды устроила бы скандал. Начала бы бить посуду, кричать о загубленной молодости и вспоминать все грехи Зинаиды Марковны, начиная с 1995 года. Но Надежда Сергеевна не любила драмы. Пафосные истерики на фоне грязных сковородок всегда казались ей нелепыми. Она была мудрой женщиной. И очень, очень уставшей от человеческой наглости.
Надежда медленно выдохнула, расправила плечи и вдруг мягко, почти ласково улыбнулась.
— Знаешь, Валера… А ведь ты прав, — тихо произнесла она.
Челюсть Валеры слегка отвисла от неожиданности. Он уже приготовился к затяжной обороне, к крикам и аргументам, а тут — безоговорочная капитуляция.
— П-прав? — недоверчиво переспросил он.
— Конечно. Мама — это святое, — Надежда прошла на кухню и налила себе стакан воды. — Здоровье Зинаиды Марковны важнее всяких шмоток. Мои сапоги — это такая ерунда по сравнению с материнским трудом. Покупаем стиралку. Я сама всё организую, не переживай. Выберу самую современную, самую лучшую.
Валера расцвел. Он приосанился, чувствуя себя главой семьи, мудрым патриархом, чье слово — закон.
— Вот это правильный подход, Надюша! Я всегда знал, что ты у меня женщина понятливая! — он счастливо потер руки. — Завтра же обрадую маму!
Он самодовольно пошел в комнату, включать телевизор, уверенный в своей полной победе...
«Всё в дом, всё для мамы», — ликовал супруг, не догадываясь, что счет за эту благотворительность будет выставлен лично ему. Узнайте в финале истории, какую гениальную схему провернула Надежда, чтобы и свекровь ублажить, и мужа проучить так, что он запомнит это на всю жизнь. Яркий и очень жизненный финал — УЖЕ ТУТ!