Весной и летом 1920 года Главком Пётр Николаевич Врангель предпринял отчаянную попытку восполнить потери армии за счёт русских беженцев, оказавшихся за пределами России.
Центром этой инициативы стал Константинополь aka Стамбул, где скопились десятки тысяч военных и гражданских эмигрантов.
Вообще, сам П. Н. Врангель оценивал общую численность «едоков» Русской армии в Крыму в 300 тысяч, из которых на фронте находилось от 25 до 50 тысяч.
С одной стороны, это была общая тенденция: обслуживание современной армии требовало всё больше людей. С другой — белые в целом понимали, что война проиграна и стремились в тыл. Наиболее крепкие кадры в общем-то уже были выбиты в 1917 — 1919 гг.
Мобилизации в целом себя не оправдывали, а пленные красноармейцы местами составляли более 3/4 личного состава. В общем, народ стремился в тыл, в том числе и многие офицеры. Картина, характерная и для 1918 — 1919, но здесь уже многие идейные «ломались».
По распоряжению представителя Главкома генерал-лейтенанта Александра Сергеевича Лукомского все военнослужащие, находившиеся за границей, подлежали отправке в Крым.
Для офицеров старших возрастов (43–50 лет) предусматривалась возможность службы, тогда как отказ означал потерю статуса, льгот и пособий, поддержки за рубежом (но невелика потеря — с вышеописанным у белых было очень плохо).
Вообще, на тот момент русская эмиграция уже насчитывала сотни тысяч людей в разных странах мира. Многие эмигрировали либо ещё в 1917 — 1918 гг., либо после краха деникинцев и колчаковцев на рубеже 1919 — 1920 гг. В теории можно было собрать большую армию.
На практике мобилизация эмигрантов столкнулась с равнодушием и сопротивлением. По воспоминаниям очевидцев, в частности А. Слободского, добровольно почти никто не являлся.
На Принцевых островах, находившихся под контролем союзников, мобилизация проводилась принудительно: людей собирали по спискам, грузили на корабли и отправляли в Крым.
Французские военные даже устраивали проверки документов на улицах, в транспорте и портах Константинополя, пытаясь выявить военнообязанных. Но и эти меры оказались малоэффективными.
В самом городе мобилизация фактически провалилась: за исключением ограниченного числа проживавших в официальных учреждениях, беженцы игнорировали призывы врангелевцев.
После неудачи с принудительными мерами Пётр Николаевич Врангель обратился к эмигрантам с воззванием, призывая «всех честных граждан» вернуться в Крым за государственный счёт. Но результат оказался минимальным.
Причины были очевидны. Те, кто действительно хотел продолжать борьбу, уже находились в Крыму. Остальные — уставшие от войны, лишённые имущества, часто с семьями — не стремились снова оказаться на фронте. Гражданская война для них уже закончилась (либо вообще не начиналась), даже если фактически она продолжалась.
Ну и ещё один любопытный момент стоит упомянуть. Энергичный П. Н. Врангель нашёл ещё один «источник»: была попытка перевезти к себе красноармейцев, интернированных в Германии по результатам Советско-польской войны.
Опять же, надёжный план, как швейцарские часы. Ведь в 1919-м пытались такое провернуть с теми пленными, что были у германцев с 1914 — 1916 гг.
Итог тогда был немного предсказуем: почти все «доехавшие» либо дезертировали, либо к красным перешли. Наплевать, наплевать, надоело воевать...
«Но если в 1918—1919 гг. речь шла о попавших в германский
плен солдат Русской императорской армии, то в 1920 году попытка была предпринята в отношении красноармейцев, попавших в плен в ходе Советско-польской войны.
Так, в августе главком отправил телеграмму в Париж начальнику управления иностранных дел П. Б. Струве, в которой просил его ходатайствовать перед союзниками о «направлении в Крым некоторого числа людей из интернированных в Германии красных, перешедших только что германскую границу...» (с) Р. Г. Гагкуев. Белое движение на юге России: военное строительство, источники комплектования, социальный состав, 1917–1920 гг.
Да, вот и Пётр Бернгардович Струве вновь появляется в нашем повествовании... Чувствую, навоевал бы у белых такой контингент, ох навоевал.
Но не срослось, пока вопрос решали, уже и история белого Крыма подошла к своему завершению.
Мне как-то задали необычный вопрос: почему белые, оказавшись в таком количестве за границей и с таким числом профессиональных военных, не попытались где-то основать свою колонию?
Не нашли новую территорию для государства, раз уж Крым или Приморье удержать не вышло?
Вопрос конечно может быть разрешён просто: да кто бы им позволил? Но вот и другой ответ: в целом российская эмиграция была предельно разобщена, не имела даже формального лидера, зависела от государств Антанты и тех стран, в которых оказывалась.
Большая часть российской эмиграции не собиралась воевать даже в рамках белого движения на территории собственно бывшей Российской империи.
Да и захватывать себе «землю обетованную» белым было бы не на чем и нечем: флот в итоге забрали французы в качестве оплаты за помощь, он потом на слом пошел. Снабжения нет, ничего нет.
К 1920 году главный ресурс — люди, готовые воевать, — был практически исчерпан у белых. Попытки мобилизовать эмиграцию это отлично показали.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!