Игорь сидел в кресле напротив с видом победителя. Костюм отглажен до хруста, запонки блестят, улыбка самодовольная — он уже мысленно делил наше имущество и оставлял мне крохи. Нотариус раскладывала документы, её помощница готовила бумаги. А я молчала и ждала.
Ждала того самого момента, когда Игорь произнесёт это вслух. При свидетелях.
Мы прожили в браке двенадцать лет. Я работала главным бухгалтером в торговой сети, он открыл свой бизнес — небольшую строительную фирму. Начинали вместе — я вела документы, считала налоги, он искал заказы. Первые пять лет мы были командой. Потом он нанял секретаршу Алину, и команда распалась.
Алина была на десять лет моложе, носила короткие юбки и смеялась над всеми шутками Игоря. Через полгода он стал задерживаться на работе. Ещё через полгода перестал скрывать.
Когда я нашла в его телефоне переписку, где он обсуждал с Алиной покупку квартиры для неё, я не устроила скандал. Просто начала собирать документы.
— Итак, — нотариус посмотрела на нас поверх очков. — Переходим к разделу имущества. Квартира трёхкомнатная в центре Екатеринбурга, оформлена на супруга. Машина на имя супруга. Дача на имя супруга.
Игорь откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Картина маслом — хозяин жизни.
— Ольга Сергеевна, — он обратился к нотариусу, — моя жена во время брака не вкладывалась в покупку имущества. Всё приобретено на мои доходы от бизнеса. У неё только зарплата бухгалтера.
Я сидела тихо, руки на коленях. Нотариус перелистнула страницы.
— Согласно Семейному кодексу, всё нажитое в браке является совместной собственностью супругов.
— Формально — да, — Игорь улыбнулся. — Но фактически Наталья ничего не вкладывала. Я готов выплатить ей компенсацию — скажем, полмиллиона рублей. Это справедливо.
Полмиллиона. При том, что одна наша квартира стоила восемь миллионов. Дача — три. Машина — два. Плюс счета в банке, о которых я знала.
— Игорь, давай по закону, — сказала я спокойно. — Половина на половину.
Он рассмеялся — искренне, от души:
— Наташ, не смеши. Ты хочешь половину того, что я заработал? Ты сидела в офисе, перекладывала бумажки. А я строил бизнес, рисковал, вкалывал. Ты думаешь, суд отдаст тебе хоть что-то?
— Думаю, отдаст.
— Останешься у разбитого корыта! — он повысил голос, ударил ладонью по столу. — Я всё оформил на себя. У меня документы, подтверждающие источник средств. А у тебя что? Зарплата сорок тысяч в месяц? Это смешно!
Нотариус поджала губы, переглянулась с помощницей. Я достала из сумки папку. Положила на стол перед Игорем.
— Открой.
Он открыл. Полистал первые страницы. Побледнел.
В папке лежали распечатки банковских переводов. За последние три года Игорь переводил деньги с расчётного счёта фирмы на личную карту Алины. Суммы разные — от пятидесяти до трёхсот тысяч. Всего на четыре с половиной миллиона рублей.
— Откуда... — он поднял глаза.
— У меня были доступы к счетам фирмы. Ты забыл? Я же вела бухгалтерию первые пять лет. Доступы остались.
Игорь закрыл папку, оттолкнул её.
— Это не доказательство. Я платил Алине зарплату.
— Триста тысяч в месяц секретарше? — я открыла вторую страницу. — При том, что официально она получает двадцать пять? Игорь, это вывод активов. Ты переводил общие семейные средства на любовницу. Это нарушение.
Нотариус взяла папку, пробежала глазами документы. Лицо профессионально непроницаемое, но в глазах мелькнул интерес.
— Ещё, — я достала вторую папку. — Квартира на улице Луначарского. Однушка, сорок метров, куплена год назад. Оформлена на Алину Григорьеву. Деньги перечислены с расчётного счёта фирмы. Вот платёжки.
Игорь сидел молча. Пальцы барабанили по подлокотнику — нервно, часто. Я видела, как в его голове крутятся варианты. Как он пытается найти выход.
— Наталья Игоревна, — нотариус посмотрела на меня внимательно, — эти документы можно использовать в суде. Вывод совместно нажитых средств на третье лицо — основание для увеличения доли при разделе имущества.
— Я знаю, — кивнула я. — Я консультировалась с юристом. Мне могут присудить до семидесяти процентов.
— Семидесяти?! — Игорь вскочил. — Ты с ума сошла?!
— Ты вывел из семейного бюджета четыре с половиной миллиона. Купил квартиру любовнице. Оформил всё имущество на себя, чтобы я осталась ни с чем. Суд учтёт это.
Он ходил по кабинету, как зверь в клетке. Останавливался, начинал что-то говорить, замолкал. Нотариус терпеливо ждала. Её помощница делала пометки в протоколе.
Я открыла третью папку — самую толстую:
— Ещё у меня есть записи разговоров. Ты обсуждал с Алиной, как оставить меня ни с чем. Как всё переоформить, как спрятать деньги. Записи сделаны на диктофон, который я оставила в твоём кабинете полгода назад.
Игорь опустился в кресло. Лицо серое, руки дрожат. Он понял — я готовилась. Не плакала, не устраивала сцен. Просто собирала доказательства, методично, месяц за месяцем.
Нотариус взяла все три папки, неторопливо изучала документы. Молчание тянулось минут пять. Игорь сидел, уставившись в пол. Самодовольная улыбка растаяла, запонки уже не блестели так победно.
— Игорь Викторович, — нотариус отложила бумаги, — при таких доказательствах суд действительно может присудить супруге большую долю. Я рекомендую договориться мирно. Это быстрее и дешевле.
Он поднял голову, посмотрел на меня. В глазах смесь злости и страха.
— Что ты хочешь?
— Квартиру и дачу. Машину оставляй себе.
— Это почти всё!
— Ты вывел четыре с половиной миллиона. Квартира и дача — это десять миллионов. Я беру чуть больше половины. Это справедливо.
Игорь молчал. Считал в уме, прикидывал варианты. Нотариус придвинула к нему документ о разделе имущества.
— Можете подписать мировое соглашение. Или идти в суд — там процесс займёт полгода, плюс расходы на юристов. И результат может быть ещё хуже для вас.
Он взял ручку. Рука зависла над бумагой. Посмотрел на меня снова — последняя попытка давить.
— Наташ, мы же двенадцать лет вместе. Неужели ты хочешь так?
— Ты хотел оставить меня с полумиллионом. С пустыми руками. После двенадцати лет брака и семи лет работы на твою фирму бесплатно.
— Я не просил тебя работать бесплатно!
— Но я работала. Вела бухгалтерию, пока у тебя не было денег нанять специалиста. Сидела ночами над декларациями. Ездила в банки, в налоговую. Без зарплаты, потому что ты сказал — давай вложим всё в бизнес. Я вложила. А ты вложил в Алину.
Нотариус кашлянула. Игорь сжал зубы, наклонился над документом. Подпись вышла корявой, размазанной. Он поставил дату, швырнул ручку на стол.
— Молодец. Получила своё.
— Получила половину того, что мы заработали вместе. Минус то, что ты потратил на любовницу.
Он встал, схватил свой портфель. У двери обернулся:
— А квартиру на Луначарского ты забрать не можешь. Она на Алину оформлена.
— Могу. Через суд. Это общие семейные средства, потраченные на третье лицо. Сделка может быть признана недействительной. Но я не буду. Пусть живёт.
Игорь хлопнул дверью. Я сидела ещё минут десять, пока нотариус оформляла копии документов. Руки не дрожали, в горле не стоял комок. Просто усталость — долгая, глубокая.
Нотариус протянула мне папку с соглашением:
— Наталья Игоревна, вы очень хорошо подготовились. Редко вижу такое.
— Я полгода собирала доказательства.
— И правильно сделали. Без них он бы давил до последнего.
Я вышла из нотариальной конторы в яркий сентябрьский день. Екатеринбург шумел вокруг — машины, люди, обычная жизнь. У меня в сумке лежал документ, по которому я становилась единоличной владелицей квартиры и дачи.
Вечером позвонила подруга Лена — та самая, которая полгода назад посоветовала мне не скандалить, а собирать доказательства. Юрист по семейным делам, видела сотни таких историй.
— Ну что, подписал?
— Подписал. Получил квартиру, дачу, сбережения на общем счёте. Ему осталась машина и бизнес.
— То есть бизнес, из которого он годами выводил деньги на любовницу? Налоговая будет в восторге, когда увидит твои документы.
Я не планировала передавать документы в налоговую. Но Лена была права — переводы на Алину проходили мимо официальной отчётности. Игорь экономил на налогах, выводил средства серыми схемами.
Через месяц я получила свидетельство о собственности на квартиру. Игорь не звонил, не писал, растворился. Общие знакомые рассказали — он живёт с Алиной в той самой квартире на Луначарского. Бизнес идёт плохо, заказов мало. Алина требует денег на ремонт.
Ещё через два месяца он объявился. Позвонил поздно вечером, голос усталый:
— Наташ, можем встретиться?
Мы встретились в кафе недалеко от моей — теперь только моей — квартиры. Игорь выглядел измотанным. Костюм мятый, запонок нет, под глазами синяки.
— Слушай, я хотел сказать... Ты была права. Про всё.
Я отпила кофе, промолчала.
— Алина оказалась... не той, кого я думал. Как только поняла, что денег больше нет, начала требовать, скандалить. Я продал машину, чтобы сделать ей ремонт. Она сказала, что ремонт дешёвый.
— Игорь, зачем ты это мне рассказываешь?
Он помолчал, покрутил в руках чашку:
— Думал, может, мы... попробуем ещё раз? Я понял свою ошибку.
Я посмотрела на бывшего мужа и увидела то, чего раньше не замечала — слабость. Он всегда был сильным, уверенным, решительным. А оказалось, это просто маска. Под ней прятался человек, который бежит от проблем к иллюзиям.
— Нет, Игорь. Мы не попробуем.
— Но мы же двенадцать лет...
— Именно поэтому. Ты научил меня главному — не доверять словам. Только документам.
Он допил кофе, встал. У выхода обернулся:
— Наташ, а диктофон в кабинете... Он правда был?
Я улыбнулась:
— А как ты думаешь?