Россия собирает рекордные урожаи и рапортует об объёмах, которых не знала даже советская эпоха. Но за цифрами производства скрывается тревожный парадокс: отрасль работает в плюс по тоннам и в минус по деньгам. В 2025 году АПК потерял более 100 миллиардов рублей прибыли. Как это вообще возможно и кто за это отвечает?
Больше зерна, но меньше денег
На 37-м съезде АККОР вице-спикер Госдумы Алексей Гордеев сказал то, о чём многие в отрасли говорят вполголоса уже несколько лет. Отчитываться объёмами производства стало привычкой. Тонны зерна, литры молока, гектары под культурами — всё это растёт, всё это красиво смотрится в официальных сводках. Показатели давно перевалили за плановые советские цифры, что само по себе подача для любого доклада.
Проблема в том, что за этим фасадом скрывается другая реальность. Доходы аграриев падают. Прибыль сельского хозяйства России в 2025 году сократилась более чем на 100 миллиардов рублей относительно того, что отрасль могла бы заработать при нормальном ценообразовании. И особенно болезненно это ударило по двум базовым сегментам — зерновому и молочному. Именно там, где, казалось бы, всё давно отлажено и понятно.
Профессионалы, которые сами сидят за рычагами комбайна или управляют молочной фермой, прекрасно понимают механику этого разрыва. Сырьё, техника, топливо, удобрения — всё дорожает. А цены на то, что ты производишь, не поспевают. Это и есть классические «ножницы» диспаритета. Производишь больше, а зарабатываешь меньше. Классический капкан для тех, кто работает на земле.
Буква закона против живых денег
Гордеев в своём выступлении апеллировал к норме, о которой в отрасли вспоминают редко. Базовый закон о развитии сельского хозяйства 2006 года, документ, который он назвал «нашей конституцией», в статье 2, пункте 6, прямо обязывает государство вести мониторинг индексов цен на сельхозпродукцию и на промышленную продукцию, включая тарифы. Не рекомендует, не допускает — обязывает.
Вопрос не в том, есть ли правовая база. Она есть. Вопрос в том, работает ли она. Судя по тому, что «ножницы» диспаритета только расширяются, ответ очевиден.
Есть соблазн решить проблему самым простым способом — попросить аграриев не поднимать цены. Это снижает давление в рознице, выглядит как проявление социальной ответственности и не требует никаких системных решений. Но если смотреть на всю цепочку от поля до прилавка, такая логика перекладывает издержки на того, кто меньше всего защищён и меньше всего может себе позволить их поглощать. Гордеев прямо обозначил: нужна не точечная ручная настройка, а системный мониторинг рынков и экономически оправданные цены на основное сельхозсырьё.
Пока нет мониторинга, есть только латание дыр
Задача, которую поставил Гордеев перед правительством, звучит так: создать работающую систему мониторинга рынков, при которой цены на базовое сельскохозяйственное сырьё были бы экономически обоснованными. Не субсидируемыми, не регулируемыми вручную в режиме ручного тушения пожаров, а именно обоснованными и предсказуемыми.
Это принципиальное разграничение. Субсидии и компенсации — это пластырь. Они существуют, они важны, но они не лечат первопричину. Пока нет механизма, который бы автоматически сигнализировал о разрыве между ценами на входе и выходе, отрасль будет зависеть от ситуативных решений. А ситуативные решения редко принимаются в пользу производителя.
Позиция, озвученная на съезде, жёсткая и конкретная. Правительство должно отвечать за стабильность цен на сельскохозяйственных рынках. Это не пожелание и не призыв к диалогу. Это требование, за которым стоит и законодательная норма, и экономическая логика, и 100 с лишним миллиардов рублей, которые отрасль недополучила за один только год.
Рекорды производства ничего не стоят, если за ними нет рентабельности. Для тех, кто работает в АПК, это не новость. Вопрос в том, когда это станет очевидным для тех, кто принимает решения.