За тысячелетнюю историю письменности человечество сотворило множество текстов. Нас с вами, конечно же, интересуют литературные. Но вот вопрос, а сколько сюжетов явлено читателю?
Сюжет — в литературоведении это не просто «о чём книга». Согласно академическим определениям (словари Ожегова, Ушакова, Литературная энциклопедия), сюжет — это художественно осмысленная последовательность событий, выстроенная автором для раскрытия замысла. Это не фабула (простой перечень «что случилось»), а канва, по которой вышит узор смысла.
Сюжетов всего четыре! Или семь!? Или тридцать шесть? Нет же - писатель Курт Воннегут (1922-2007) всё уместил то-ли в шесть, то ли в восемь!», и то, - в шутку.
Но что стоит за этими числами? Почему одна и та же история, рассказанная в V веке до нашей эры и в XXI веке после, продолжает трогать? И есть ли вероятность появления новых?
Давайте проведём эксперимент. Возьмём четыре известных подхода к пониманию сюжета и посмотрим, что останется на дне, когда отфильтруем всё лишнее.
Четыре цикла Борхеса
Аргентинский прозаик Хорхе Луис Борхес (1899-1986) смотрел на литературу как на вечный карнавал. Он говорил: снимите все костюмы эпох. Уберите стили и имена — и останутся всего четыре сюжета, которые человечество рассказывает себе снова и снова:
Осада города — борьба за что-то больше, чем ты сам
Любовный треугольник — выбор, ревность, предательство
Путешествие и возвращение — уход, испытания, возвращение домой, но уже изменившимся
Бог жертвует собой — добровольная гибель ради других
Борхес не учёный, а философ-поэт. Его интересует не структура, а метафизика повторения. Он видит литературу как зеркальный зал, где каждое отражение — вариация на одни и те же темы. Его подход — минималистский: отсечь всё сложное, оставить суть.
Что это даёт нам? Чувство родства между «Илиадой» и «Войной и миром», между мифом о Христе и историей о Гарри Поттере. Борхес напоминает: мы все рассказываем одни и те же истории, потому что у нас одни и те же страхи, желания, вопросы.
Семь дуг Букера
Кристофер Букер (1937-2019), английский журналист и писатель. Он изучал мифы, сказки, романы и на основе подходов психолога Карла Юнга увидел в них не холодные схемы, а эмоциональные путешествия - семь способов человеческого преображения:
Победа над чудовищем — от страха к триумфу
Из грязи в князи — от унижения к признанию (и обратно)
Разгадай загадку — от вызова к достижению цели
Путешествие и возвращение — удивление миром и возвращение домой
Комедия — хаос недоразумений, разрешающийся союзом
Трагедия — гордыня, ведущая к падению
Воскрешение — кризис, за которым следует духовное перерождение
Букер показывает: истории работают, потому что ведут нас через эмоциональные трансформации. Мы плачем, смеёмся, боимся — и очищаемся. Его семь арок — это карта внутренних изменений, которые переживает и герой, и читатель.
Что это даёт нам? Понимание, почему некоторые истории «цепляют», а другие нет. Почему мы переживаем за Золушку, почему боимся за Макбета, почему радуемся пробуждению Спящей красавицы.
Тридцать шесть ситуаций Польти
Французский театровед Жорж Польти (1867-1946) подошёл к делу как учёный-классификатор. Он проанализировал более тысячи пьес и эпосов, проследил судьбу нескольких тысяч героев и выделил 36 базовых драматических ситуаций (1):
1) мольба; 2) спасение; 3) месть, преследующая преступление; 4) месть близкому за близкого; 5) затравленный; 6) внезапное несчастье; 7) жертва кого-нибудь; 8) бунт; 9) отважная попытка; 10) похищение; 11) загадка; 12) достижение; 13) ненависть между близкими; 14) соперничество между близкими; 15) адюльтер, сопровождающийся убийством; 16) безумие; 17) фатальная неосторожность; 18) невольное кровосмешение; 19) невольное убийство близкого; 20) самопожертвование во имя идеала; 21) самопожертвование ради близких; 22) жертва безмерной радости; 23) жертва близким во имя долга; 24) соперничество неравных; 25) адюльтер; 26) преступление любви; 27) бесчестие любимого существа; 28) любовь, встречающая препятствия; 29) любовь к врагу; 30) честолюбие; 31) борьба против бога; 32) неосновательная ревность; 33) судебная ошибка; 34) угрызения совести; 35) вновь найденный; 36) потеря близких.
Это не сюжеты, а конфликтные атомы, из которых складываются сюжеты. Польти интересовала не эмоциональная дуга, а механика столкновения. Его подход — таксономический: разложить драму на элементы, как химик разлагает вещество.
Что это даёт нам? Инструмент для конструирования и анализа. Хотите создать напряжение? Возьмите ситуацию 11 («Соперничество любовников») и 14 («Безумие»). Изучаете Шекспира? Найдите, как он комбинирует ситуации.
Тридцать одна функция Проппа
Владимир Пропп (1895-1970), советский филолог и фольклорист работал только с русскими волшебными сказками. Он не искал универсальные законы драмы — он хотел понять грамматику одного жанра. И обнаружил, что все сказки строятся из 31 возможного действия - «функций» (1):
1) один из членов семьи отлучается из дома; 2) к герою обращаются с запретом; 3) запрет нарушается; 4) антагонист пытается произвести разведку, выведать важные сведения; 5) антагонисту даются сведения о его жертве; 6) антагонист пытается обмануть свою жертву, чтобы овладеть ею или ее имуществом; 7) жертва поддается обману и тем невольно помогает врагу; 8) антагонист наносит одному из членов семьи вред или ущерб, или одному из членов семьи чего-либо не хватает, ему хочется иметь что-либо; 9) беда или недостача сообщается, к герою обращаются с просьбой или приказанием, отсылают или отпускают его; 10) искатель соглашается или решается на противодействие; 11) герой покидает дом; 12) герой испытывается, вы-спрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготавливается получение им волшебного средства или помощника; 13) герой реагирует на действия будущего дарителя; 14) в распоряжение героя попадает волшебное средство; 15) герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поисков; 16) герой и антагонист вступают в непосредственную борьбу; 17) героя метят; 18) антагонист побеждается; 19) начальная беда или недостача ликвидируется; 20) герой возвращается; 21) герой подвергается преследованию; 22) герой спасается от преследования; 23) герой неузнанным прибывает домой или в другую страну; 24) ложный герой предъявляет необоснованные притязания; 25) герою предлагается трудная задача; 26) задача решается; 27) героя узнают по отметке, по клейму или по переданному ему предмету; 28) ложный герой или антагонист изобличается; 29) герою дается новый облик; 30) враг наказывается; 31) герой вступает в брак и воцаряется.
Причём функции идут в строгом порядке. Это не набор конфликтов, а алгоритм, последовательность шагов. Пропп показал: сказка — это не хаотичное фантазирование, а стройная система, почти машина по производству смысла.
Что это даёт нам? Понимание, как работает мифологическое мышление. Почему Ивану-дураку всегда помогают? Почему Баба-Яга сначала пытается съесть, а потом помогает? Пропп раскрывает логику чуда.
Можно ли найти порядок в хаосе?
· Борхес находит порядок в вечном возвращении одних и тех же тем
· Букер — в повторяющихся эмоциональных траекториях
· Польти — в конечном наборе конфликтов
· Пропп — в жёсткой последовательности действий
Каждый из них отвечает на свой вопрос:
· Борхес: «О чём мы вечно рассказываем?»
· Букер: «Как истории нас меняют?»
· Польти: «Из каких столкновений состоит драма?»
· Пропп: «Как устроена волшебная сказка?»
И вместе они покрывают всё пространство между философией (Борхес), психологией (Букер), драматургией (Польти) и фольклористикой (Пропп).
Но остаётся главный вопрос: ПОЧЕМУ?
Почему вообще существуют эти сюжетные ходы и их ветвления? Почему разные культуры в разные эпохи приходят к сходным структурам и вопросам?
И здесь к нашему алхимическому котлу можно подойти с другим вопросом — не «как устроены истории?», а «что они делают с нами?» и «что в них отражается?»
Если смотреть под этим углом, то все четыре теории оказываются разными способами справиться с фундаментальной человеческой ситуацией:
Нам страшно перед хаосом жизни — и мы придумываем структуры (Польти, Пропп)
Нам больно от непроработанных эмоций — и мы ищем очищения и освобождения от них через истории (Букер)
Нас пугает мысль, что всё бессмысленно — и мы находим утешение в вечном возвращении одних и тех же тем (Борхес)
А в жизни, - как в сказке, мы путаем явь и навь, надеемся на чудо и совершаем героические глупости ради царевны-лягушки, дыбы оказаться у разбитого корыта (Пропп)
Истории — это не просто развлечение. Это способ выживания в мире, который слишком сложен, чтобы быть понятым напрямую. Мы не можем прожить весь возможный опыт человечества, но можем почувствовать его через героев книг. Не можем осмыслить бытие и мироздание, но можем найти для себя смыслы в рассказанных притчах и баснях.
Что же оседает на дне нашего алхимического котла?
После всех перегонок и фильтраций остаётся простая, но глубокая мысль:
Человечество рассказывает истории не потому, что хочет развлечься.
А потому, что иначе не может справиться с самим собой — со своей памятью, страхами, желаниями, вопросами.
Четыре теории сюжета — это четыре карты одной территории. Территории под названием «человеческая душа, пытающаяся понять себя через повествование».
Чтобы найти компас, указывающий направленность сюжета, зададим несколько вопросов:
- Ради чего написан текст? К чему автор ведёт читателя своим уникальным набором событий и героев? Можно ли понять из текста "внутреннюю позицию автора"? Как сюжеты книг встроены в пространство бытия и культуры? И как они влияют на них?
- Каково движение мысли?
Если сюжет — это «художественно осмысленная последовательность», то чей смысл в нём заложен? Автора? Героя? Читателя? Культуры? Или каждому своё? Тогда сколько людей, столько прочтений и сюжетов.
Через эту сетку координат сюжеты и смыслы можно свести к нескольким универсалиям:
РИТУАЛ: Воспроизводство сложившегося Порядка.
ИСПЫТАНИЕ: Нарушение сложившегося Порядка. Вызов устоям.
КАТАСТРОФА: Необратимое разрушение, крах, откровение.
РЕФЛЕКСИЯ: Осмысление, поиск смысла.
ТВОРЕНИЕ: Рождение Нового: качества, целого, возможности.
УТВЕРЖДЕНИЕ НОВОГО КАНОНА: Закрепление Нового как порядка, создание новой традиции.
РАСПАД: Утрата смысла, омертвение социального, личного, человеческого.
В руках мастера эти универсалии не просто чередуются — они сплетаются, ветвятся, перетекают друг в друга. И чем более талантлив и глубок автор, тем изящнее и неочевиднее он работает с ними. Именно о таких текстах говорят: "просто о сложном, сложно о простом".
И когда мы читаем или слушаем историю, мы на самом деле участвуем в древнем ритуале: превращении чужого опыта и чужих устремлений в повествование, текст, который перед нами.
В этом, возможно, и есть первичная материя сюжета, жаждущего стать чьей-то историей - запутанной, ясной, трагической или спасительной. Книгой бытия. Путеводной звездой.
(1). Приводится по: А. Е. Сериков, Типичные сюжетные схемы в повествованиях и в жизни. Вестник Самарской Гуманитарной академии. Серия "Философия. Филология."-2009.-№2 (6) стр.60-84
#Дуги_Букера #Функции_Проппа #Циклы_Борхеса #Ситуации_Польти #Букер #Пропп #Борхес #Польти #анализ_текста #анализ_сюжета #сюжет #сказка #драматургия #психология #фольклористика #философия