— "Послушай, мать", — мне это все уже вот здесь сидит, — Артем резко провел ребром ладони по горлу, даже не глядя на Дарью Васильевну. — Ты понимаешь, что ты просто душишь меня своим вниманием?
— Но я же просто... я же пирог испекла, твой любимый, с брусникой.
Дарья Васильевна неловко прижимала к груди пластиковый контейнер, от которого еще шел едва уловимый аромат домашней выпечки.
— Думала, заскочишь на пять минут, чай попьем. Ты же с утра ничего не ел, наверное…
— Думала она! — Артем раздраженно дернул плечом, поправляя ремень дорогой спортивной сумки. — А ты не думала, что у меня своя жизнь есть?
Девушка, работа, друзья?
Я не маленький мальчик, которому нужно вытирать нос и совать в рот пирожки.
— Артемка, ну что ты такое говоришь? Я же просто соскучилась. Мы не виделись две недели.
— И еще столько же не виделись бы, — отрезал он, глядя в экран телефона. — В общем, так. Давай договоримся один раз и навсегда.
Перестань мне строчить эти бесконечные сообщения: «Как поспал?», «Что поел?», «Оденься теплее».
Это не забота, это паранойя какая-то.
Мне жаль тебя, правда. Ты в свои сорок пять превратилась в какую-то древнюю ст..ар...уху, у которой единственное развлечение — ловить меня у подъезда.
Дарья Васильевна невольно отступила на шаг назад.
— Ста..р..уху? — переспросила она шепотом. — Мне всего сорок пять, Тем. Я же еще работаю, я...
— Вот и работай, — перебил он ее. — Найди себе мужика, запишись на вязание, купи себе еще одну собаку. Только оставь меня в покое.
Не пиши мне больше. Никогда.
Просто живи своей жизнью, если она у тебя вообще осталась!
Сын развернулся и быстро зашагал к своей иномарке, даже не обернувшись.
Дарья Васильевна осталась стоять на тротуаре, все так же сжимая в руках остывающий контейнер.
***
Дома ее встретил радостный лай.
Арчи, золотистый ретривер с невероятно умными глазами, подпрыгивал у двери, виляя хвостом так сильно, что ходила ходуном вся задняя часть его пушистого туловища.
— Привет, мой хороший, — тихо сказала Дарья Васильевна, опускаясь на колени прямо в прихожей. — Хоть ты мне рад…
Она уткнулась лицом в его мягкую шерсть. Арчи замер, словно чувствуя состояние хозяйки, и начал осторожно вылизывать ее руки.
Вечер тянулся бесконечно.
Дарья Васильевна сидела на кухне, глядя в экран телефона.
Она снова и снова перечитывала последнее сообщение от сына, пришедшее через час после их встречи:
«Я серьезно. Пожалуйста, больше не беспокой меня.
Мне тошно от твоей навязчивости.
Надоела, отцепись!»
— Ты слышишь, Арчи? — обратилась она к собаке, которая устроилась у ее ног. — Ему тошно…
Она встала, подошла к зеркалу в прихожей и долго всматривалась в свое отражение.
Неужели она действительно выглядит как ста..р..уха?
Ведь еще недавно на нее оборачивались мужчины, а на работе коллеги делали комплименты.
Когда все это исчезло? Когда она превратилась в приложение к жизни сына?
На следующее утро она решила, что так продолжаться не может.
— Все, Арчи, — твердо сказала она, насыпая корм в миску. — Мы начинаем новую жизнь.
Будем отвлекаться.
Она записалась на курсы английского языка, хотя он ей был совершенно не нужен, купила абонемент в фитнес-клуб и трижды в неделю честно потела на беговой дорожке, глядя в панорамное окно на город.
Она даже ходила в кино на комедии, где все смеялись, а она сидела с каменным лицом.
Она делала все, чтобы отвлечься.
Как-то в фитнес-клубе к ней подошла тренер.
— Дарья, вы сегодня какая-то совсем грустная, — улыбнулась Юля, присаживаясь рядом на скамью. — Случилось что-то?
Дарья Васильевна через силу улыбнулась.
— Да нет, Юлечка, все хорошо. Просто устала немного. Возраст, наверное.
— Какой возраст? — Юля искренне рассмеялась. — Вам сорок пять! Самый расцвет.
У меня маме пятьдесят, она только что из похода по Алтаю вернулась, с парашютом прыгала.
Вы себя раньше времени не списывайте!
— Да я стараюсь, — вздохнула Дарья Васильевна. — И спорт, и курсы, и фильмы вот...
Даже подарки всем знакомым на Новый год уже купила, представляете? В октябре-то месяце.
— И как? Помогает? — Юля внимательно посмотрела ей в глаза.
— Нет, — честно призналась Дарья. — Совсем не помогает. Внутри все равно пусто.
Юля похлопала ее по плечу.
— Вы для кого все это делаете? Для себя или чтобы кому-то доказать, что вы «в строю»?
Дарья Васильевна не ответила. Конечно, она делала это для сына. Чтобы, если он вдруг позвонит, она могла небрежно сказать:
— Ой, Темочка, извини, я сейчас в спортзале.
Или:
— У меня завтра экзамен по английскому, давай потом.
Она хотела показать ему, что она не «древняя ста..р..уха».
Только вот он не звонил…
***
Прошел месяц, а сообщения Дарьи Васильевны оставались без ответа.
Она писала редко, раз в неделю:
«У меня все хорошо, Арчи передает привет».
«Сегодня видела красивый закат, вспомнила, как мы в детстве ездили на море».
Артем даже не открывал эти сообщения.
Как-то вечером, возвращаясь с прогулки, Дарья Васильевна столкнулась у подъезда с соседкой, Верой Ивановной — женщиной лет семидесяти, вечно знающей все про всех.
— Дашенька, а что ж Артемка-то твой совсем не заезжает? — вкрадчиво спросила Вера Ивановна, поправляя платок. — Машину его сто лет не видела.
Поругались, что ль?
— Нет, Вера Ивановна, — спокойно ответила Дарья Васильевна. — У него просто работы много.
Проект сложный…
— Работа — это хорошо, — кивнула соседка. — Но мать-то одну оставлять негоже.
Ты вон как осунулась.
И собака твоя... Арчи, кажется? Тоже грустный ходит.
— Мы просто гуляли долго, устали. Извините, я пойду.
Дарья почти вбежала в подъезд. Слова соседки больно ударили по живому.
Неужели это так заметно со стороны? Неужели она выглядит брошенной и жалкой?
В ту ночь она долго не могла уснуть. Зашла в социальные сети, посмотрела фотографии сына.
На новых фотографиях он сидел в дорогом ресторане с красивой блондинкой. Под ним была подпись:
«Наконец-то чувствую себя свободным. Жизнь только начинается».
Дарья Васильевна закрыла ноутбук и расплакалась.
Почему так? Чем она заслужила такое отношение?
Утром она проснулась с тяжелой головой.
Зачем-то написала сообщение:
«Сын, я больше не буду тебе писать. Прости, если была слишком навязчивой.
Я просто очень тебя люблю.
Если я когда-нибудь понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти.
Будь счастлив».
Она нажала «отправить» и тут же удалила контакт из записной книжки.
— Все, Арчи, — сказала она псу, который подошел и положил голову ей на колени. — Теперь только ты и я…
Прошло еще несколько недель. Дарья Васильевна перестала ходить в фитнес-клуб и забросила английский — ей не хотелось больше притворяться.
В воскресенье утром в дверь позвонили.
Сердце Дарьи Васильевны пропустило удар.
Артем? Неужели пришел?
Она бросилась к двери, забыв даже посмотреть в глазок.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти в спортивной куртке, с поводком в руках.
Рядом с ним сидел крупный лабрадор.
— Здравствуйте, — немного смущенно улыбнулся он. — Я ваш сосед из соседнего подъезда.
Мы часто видимся в парке, у нас собаки подружились.
Помните?
Дарья Васильевна выдохнула.
Не сын...
— Да, здравствуйте, — ответила она. — Я вас помню. Вас, кажется, Игорь зовут?
— Совершенно верно, — кивнул он. — А моего пса — Макс.
Послушайте, Дарья... Васильевна, кажется? Мы тут с Максом собрались на озеро, за город. Погода сегодня просто чудо.
Может, вы с Арчи составите нам компанию? Арчи и Макс так здорово играют вместе...
Дарья Васильевна посмотрела на Арчи. Пес радостно завилял хвостом и разразился лаем.
— Я даже не знаю, — растерялась она. — Я не планировала...
— Вот и отлично, — подмигнул Игорь. — Самые лучшие поездки — те, которые не планируешь.
Через пятнадцать минут у подъезда?
Дарья Васильевна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она давно никуда не ездила с посторонними людьми.
Ей было страшно, но в то же время... в то же время ей впервые за долгое время захотелось выйти из своей скорлупы «в люди».
***
Поездка на озеро оказалась просто чудесной.
Игорь не задавал лишних вопросов, не пытался развлекать ее банальными шутками.
Они просто шли по лесной тропе, наблюдая, как собаки носятся по опавшей листве.
— Знаете, — вдруг сказал Игорь, когда они присели на поваленное дерево у самой кромки воды. — Я ведь тоже долго привыкал к тишине.
Дочка уехала в другой город, вышла замуж. Сначала звонила каждый день, а теперь — раз в месяц, и то если что-то нужно.
Дарья Васильевна посмотрела на него с удивлением.
— И вам... не было обидно?
— Было, — честно признался он. — Очень обидно. Казалось, мир рухнул.
А потом я понял одну вещь. Мы ведь рожаем детей не для того, чтобы они всю жизнь рядом с нами были.
Они — люди, у них свой путь. А у нас — свой.
И если мы не научимся быть счастливыми сами по себе, мы всегда будем для них обузой.
— Мой сын сказал, что я — древняя ста..р..уха в свои сорок пять, — тихо произнесла Дарья, глядя на воду. — Сказал, что ему тошно от меня.
Игорь помолчал, подбирая слова.
— Иногда люди говорят жестокие вещи, потому что сами напуганы или не умеют справляться с чувствами.
Но это не значит, что вы соответствуете его представлениям. Вы — это вы.
И судя по тому, как на вас смотрит Арчи, вы — самый лучший человек во вселенной.
Дарья Васильевна впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Спасибо…
***
Дарья Васильевна больше не пыталась навязать свою любовь сыну, она его перестала ждать.
Она научилась жить ради себя, и, конечно, ради своего Арчи.
Они часто гуляют в парке с Игорем и его лабрадором Максом.
Дарья Васильевна снова начала радоваться жизни. Она делает вид, что не замечает ухаживаний нового знакомого.
А может, и правда, стоит позволить Игорю чуть больше, чем сейчас? А вдруг у них что-нибудь сложится?
Она ведь вполне еще может выйти замуж, ей всего сорок пять… Разве это возраст для женщины?