1. Аэропорт
Максим сидел у выхода на посадку в терминале Шереметьево и чувствовал, как усталость наливает свинцом затылок. Его ожидала неделя во Владивостоке — переговоры, презентации, вечные ужины с партнёрами, после которых всегда хотелось только одного: лечь в кровать и не двигаться.
****
Командировка прошла удачно и сейчас он собирался лететь обратно домой, и был в предвкушении отдыха и расслабления.
Он посмотрел на часы. Двадцать один тридцать. Скоро посадка. Достал айфон, экран блеснул в жёлтом свете терминала. Сначала зашёл в диалог с женой. Ирина: последнее сообщение было отправлено утром: «Сегодня вылетаю, буду завтра утром». Прочитано, ответа нет. Он написал ещё одно: «Лечу домой. Соскучился». Приложил фото, которое только что сделал. Селфи: щетина, усталые глаза, ворот расстёгнут, за спиной табло с рейсами. Улыбнулся в объектив, хотя улыбаться не хотелось.
Отправил.
Потом открыл другой диалог. Катя. Его Любовница. Он называл ее «отдушиной». Отправил ей то же самое селфи и добавил: «Этот рейс будто никогда не закончится. Хочу тебя обнять».
Отправил.
Смотрел на экран. Ответа не было, не прочитано, хотя она была в сети.
— Ничего, — сказал он себе под нос. — Прилечу - разберусь. Договорились они что ли.
Объявили посадку. Он сунул телефон в карман куртки и пошёл к трапу, чувствуя где-то под ложечкой неприятный холодок. Не страх, нет. Скорее предчувствие, что баланс, который он так тщательно выстраивал последние полгода, вот-вот нарушится.
Самолёт взлетел. Владивосток осталась где-то внизу, за слоем облаков. Максим попросил у стюардессы воды, выпил залпом и закрыл глаза. В голове мешались лица: Ирина с её вечной усталостью, Катя с её смехом, переговоры, цифры, планы. Так и заснул.
2. Москва
Самолёт приземлился в семь двадцать утра. Небо над Москвой было серым, моросил дождь. Максим получил багаж: чемодан на колёсиках, который таскал по всем командировкам. В кармане завибрировал телефон. Жена Ирина: «Хорошо, жду». Сухо. Без смайлика, без вопроса, во сколько приедет. Просто «жду».
Катя так и не ответила.
Он сел в такси, назвал адрес. Не свой, а Катин. В Измайлово. Водитель кивнул, вырулил с аэропортовской парковки.
В машине Максим смотрел на мелькающие за окном мокрые улицы и прокручивал в голове последние полгода. Катя появилась на корпоративе весной, первой написала в мессенджере. Ей было двадцать восемь, она была лёгкой, весёлой, не задавала лишних вопросов. С Ириной они прожили восемь лет, и последний год жена стала какой-то отстранённой, холодной. Поэтому закрутил с Катей. Сам измену оправдывал просто: «У каждого должна быть отдушина». Ирина, казалось, ничего не замечала. Или делала вид.
Такси остановилось у панельной девятиэтажки. Максим расплатился, взял чемодан. поднялся на пятый этаж, достал ключ - Катя дала его два месяца назад, сказала: «Приезжай в любой момент, я всегда тебе рада».
Ключ вошёл в замок, провернулся, но дверь не открылась. Защёлка была закрыта изнутри.
Максим замер. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Мужской — низкий, раскатистый. И Катин - которым она смеялась, когда он рассказывал ей что-то смешное.
Он постучал. Голоса стихли. Шаги. Дверь открылась.
Катя стояла на пороге в его любимом шёлковом халате — светло-серой, с глубоким вырезом. Волосы растрёпаны, лицо спросонья, но в глазах не радость, а испуг.
— Макс, ты чего? — голос у неё сел. — Я думала, ты вечером…
— Кто там? — из комнаты вышел мужчина. Дорогой костюм, часы, наглый взгляд, которым он окинул Максима с ног до головы.
Катя перевела взгляд с одного на другого, потом сказала тоном, будто представляла гостей на вечеринке:
— Это Виктор. Максим, нам надо поговорить, но не сейчас.
— Ты серьёзно? — голос Максима прозвучал хрипло, словно он надышался керосином в самолёте. — Я приехал к тебе с самолёта. А ты…
— А что я? — Катя вдруг перестала играть в смущение. Она выпрямилась, скрестила руки на груди. — Мы с тобой ничего не обещали друг другу. Ты приезжал, когда хотел. Я тоже имею право.
— Этот твой… — Максим кивнул на Виктора, который уже надевал туфли в прихожей. — Ты с ним всё время, пока меня не было?
— Не твоё дело, Макс.
Максим смотрел на Катю.
— Ты хотя бы могла написать, что всё кончено, — сказал он.
— А что писать? Ты мне не муж.
Он хотел сказать что-то ещё. Спросить, сколько это длилось, зачем она вообще с ним встречалась, почему не сказала прямо. Но слова застряли где-то в горле. Он развернулся, вышел на лестничную клетку. Ключ, который она дала, всё ещё был зажат в кулаке. На площадке между третьим и четвёртым этажом он разжал пальцы, посмотрел на него и бросил в мусоропровод.
3. Дом
До дома он добирался сорок минут. Всю дорогу смотрел в окно и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое, горькое, похожее на злость, но не злость — обида. Он не знал любил ли Катю. Но её предательство оказалось неожиданным и болезненным, потому что он считал, что контролирует ситуацию.
«Ладно, — подумал он, когда такси остановилось у его дома. — Хотя бы дома всё спокойно. Ирина, дом, нормальная жизнь».
Он зашёл во двор. И машина Ирины стояла у подъезда. Странно. В восемь утра она обычно уже была на работе. Может, заболела? Он быстро поднялся на лифте, открыл дверь.
В квартире было тихо. Он поставил чемодан в прихожей, прошёл на кухню. На столе стояли две чашки. Одна с её помадой на ободке, вторая - с недопитым кофе. Рядом чек из доставки. Вчерашний.
— Ира? — позвал он.
Из спальни вышла жена. Она была в халате, волосы собраны в пучок, лицо без макияжа.
— Привет, — сказала она. Голос спокойный, но что-то в нём было не так.
— Привет, — ответил он, кивая на чашки. — А ты почему дома?
— Отпросилась, голова болела.
— Голова болела, а ты кофе с кем пила?
Ирина посмотрела на чашки, потом на него. Взяла себя в руки.
— Подруга заходила.
— Какая?
— Ленка.
— Ленка разве не в отпуске? Я вчера видел её сторис.
Повисла тишина. Ирина опустила глаза, провела рукой по столешнице.
— Максим, давай не сейчас. Ты с дороги, устал.
— Я устал не с дороги, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я устал от того, что все женщины вокруг меня либо врут, либо … с другими, либо и то и другое сразу!!!
Фраза вырвалась, он замолк, но было уже поздно.
Ирина подняла голову. В её взгляде не было удивления.
— Я знаю про Катю — сказала она.
Максим вздрогнул. Он не ожидал, что это имя прозвучит сейчас, здесь, из её уст.
— Откуда ты…
— Я всегда знала, Максим. Женщины чувствуют. Я ждала, что ты сам остановишься. Не остановился.
— И ты решила мне отомстить? — спросил он, кивая на чашки.
— Нет, — она села за стол, обхватила свою чашку руками, будто пыталась согреться. — Я решила, что тоже имею право на счастье. Не отомстить, а просто… понять.
— Кто он?
Ирина молчала.
— Я всё равно узнаю, — сказал Максим.
— Ты его знаешь, — она подняла на него глаза. — Это Дима.
Сначала он не понял. Имя было слишком обычным, слишком повседневным. Дима. Какой Дима? Их начальник отдела продаж? Сосед сверху? Потом до него дошло.
— Дима? — переспросил он. — Димка?
— Да.
Максим смотрел на неё и чувствовал, как пол уходит из-под ног. Дима был его другом. Дима знал про него все, в том числе и про его отдушину Катю, Макс ничего от него не скрывал.
Он молча вышел из кухни, схватил ключи, вылетел из квартиры.
Ирина не пыталась его остановить.
4. Друг
Бар на набережной открывался в двенадцать. Максим пришёл к часу, заказал выпить. Сидел, смотрел на реку, пил. В голове был хаос. Мысли путались, перескакивали с Кати на Ирину, с Ирины на Диму. Он вспоминал, как Димка заезжал к ним в прошлый четверг, тогда Максим как раз собирал чемодан во Владивосток. Они выпили чаю, поговорили о работе. Димка был спокоен, улыбался, хлопал его по плечу: «Удачи, командир». И уже тогда, возможно, планировал, что, как только Максим уедет, он вернётся. К его жене.
Максим достал телефон, набрал номер.
— Встретиться можешь? — спросил он, услышав Димкин голос.
— Да, случилось что?
— Выходи.
Через полчаса Дмитрий сел напротив. Он был в джинсах и свитере, без обычной своей самоуверенности. Посмотрел на напиток, потом на Максима.
— Ну, рассказывай, командир. Как Владик?
— Ничего, — Максим смотрел на него в упор. — А у тебя как?
— Да нормально. Работа, дом…
— С Ириной моей как?
Димка побелел. Опустил взгляд на столешницу.
— Ты знаешь????
— Знаю, — Максим отодвинул стакан. — Я сегодня приехал. У Кати был. Она была с другим. А потом поехал домой — а там был ты.
Димка молчал долго. Потом сказал глухо:
— Прости.
— Как вы вообще?
— Она пришла ко мне пару месяцев назад, — Димка говорил, не поднимая глаз. — Сказала, что ты с кем-то встречаешься, что она не знает, что делать. Мы говорили… а потом как-то…
— Как-то, — повторил Максим. — Хорош друг, не ожидал такой подлости!
— Я сам не понял, как так вышло, не знал что делать.
— И что в итоге?
Они смотрели друг на друга. Димка первый отвёл взгляд.
— Я ухожу, — сказал Максим. — С Ириной разводимся. С тобой… ты сам понимаешь, не друг ты мне больше.
Он положил на стол деньги, встал. Димка не пытался его остановить.
5. Один
Полгода пролетели как одна долгая посадка и взлёт.
Максим взял всё, что можно было взять в работе: командировки, регионы, переговоры, запуски объектов. Он летал в Красноярск, в Питер, в Сочи, в Казань, в Екатеринбург. Развод оформили тихо, без скандалов.
Но в айфоне до сих пор хранилось то самое селфи. Он его не удалял. Не потому, что жалел, а потому, что оно стало напоминанием о том, как он был слеп.
Он почти не пил, почти не спал, почти не думал. Но иногда по ночам, в гостиничном номере какого-нибудь города, он просыпался и долго смотрел в потолок, перебирая в памяти лица. Ирина. Катя. Димка. Он пытался понять, где допустил ошибку, но ответа не находил.
Коллеги говорили, что он стал лучшим переговорщиком в отделе. Начальник повысил его, добавил премиальных. Максим не чувствовал ничего, кроме глухой усталости.
6. Встреча
Самолёт Сочи - Москва вылетал в десять вечера. Максим занял своё место у окна, воткнул наушники, открыл ноутбук - нужно было доделать отчёт. Рядом села женщина лет тридцати пяти: короткая стрижка, деловой костюм, под глазами круги, как у всех, кто слишком много летает. Она достала папку с документами, начала перебирать.
Максим краем глаза заметил, что у неё нет обручального кольца, хотя след от него ещё заметен. Как и у него.
Самолёт набрал высоту. Стюардесса разносила напитки. Женщина взяла чашку, поставила на откидной столик, продолжила листать бумаги. Внезапно самолёт тряхнуло - обычная турбулентность. Чашка опрокинулась, кофе залил документы.
— Чёрт! — она заметалась, пытаясь промокнуть бумаги салфеткой, но салфетка быстро намокала.
— Возьмите, — Максим протянул ей свою — у него была целая пачка.
— Спасибо, — она торопливо промокнула папку. — Хорошо, что копии….
— Работа? — спросил он.
— Работа, — она вздохнула, убирая испорченные бумаги в папку. — Всё время работа.
— Я тоже, — сказал Максим. — Постоянно в командировках.
Она подняла глаза. Усталые, но живые.
— Вы часто летаете?
— Постоянно, — он усмехнулся. — После развода вообще не вылезаю из командировок.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Я тоже после развода, — сказала она. — Муж ушёл к коллеге. Решила, что проще зарыться в работу, чем…
— Чем думать, — закончил он.
— Именно.
Повисла пауза. Самолёт шёл над облаками, за иллюминатором было темно, только изредка мигали крыльевые огни.
— Меня Анна зовут, — сказала женщина.
— Максим.
— Максим, вы всегда так прямо говорите незнакомым про развод?
— Иногда, — он посмотрел на её след от кольца. — Наверное, потому что в самолёте проще. Мы сядем — и разлетимся. Никто ничего не запомнит.
— А если не разлетимся? — спросила Анна.
Он не ответил сразу. Посмотрел на её руки, на папку с испорченными бумагами, на усталое лицо. Потом убрал наушники, закрыл ноутбук.
— Расскажите, что с вами случилось, — сказал он.
— Зачем?
— Затем, что я тоже всё ещё не могу понять, как можно было всё потерять за одну командировку. И, кажется, мне нужен кто-то, кто это поймёт без объяснений.
Анна смотрела на него долго, изучающе. Потом кивнула.
— Хорошо. Но сначала вы.
Максим достал телефон, открыл галерею. Нашёл то фото, уставший мужчина с надеждой в глазах. Протянул ей.
— Смотрите. Это я полгода назад. Только что отправил это фото жене, которая в это время уже обманывала меня с моим же другом. Я ещё не знал.
Про Катю он предусмотрительно не стал рассказывать. Женщина такое никогда не поймет.
Анна взяла телефон, рассматривала снимок.
— А сейчас вы какой? — спросила она, возвращая.
— Сейчас? — он убрал телефон в карман. — Сейчас я тот, кто больше не шлёт селфи никому.
— Жаль, — сказала Анна. — У вас хорошая улыбка. Даже на том фото.
Самолёт начал снижение. За иллюминатором показались огни Москвы — миллионы жёлтых и белых точек, растянувшихся до горизонта.
— Мы прилетели, — сказал Максим.
— Прилетели, — согласилась Анна.
Она порылась в кейсе, достала визитку, протянула ему.
— Если захотите с кем-то выпить кофе и не говорить о работе - позвоните.
Максим взял визитку, перевернул. «Анна Воронцова, руководитель отдела регионального развития».
— А если я всё-таки захочу говорить о том, как нас обманывали? — спросил он.
Анна улыбнулась впервые за весь вечер.
— Значит, будем говорить об этом. Но только один вечер. Потом хватит.
Он посмотрел на визитку, потом на неё.
— Договорились.
Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы. Колёса мягко ударились о бетон, двигатели взревели реверсивной тягой. Максим смотрел в иллюминатор, на огни, бегущие навстречу, и чувствовал, как что-то внутри него, то, что было зажато последние полгода, медленно, очень медленно отпускает.
Он ещё не знал, позвонит ли Анне. Не знал, будет ли у них что-то. Но впервые за долгое время он не ждал сообщения, которое не придёт.
Он просто смотрел, как самолёт катится по полосе, замедляясь, и думал, что это, наверное, и есть начало. Не то, что было в Шереметьево полгода назад, с надеждой, приправленной ложью. А что-то другое.
Самолёт остановился. Пассажиры зашевелились, защёлкали ремнями. Анна встала, поправила жакет, взяла кейс.
— Удачи, Максим, — сказала она.
— И вам, — ответил он.
Они вышли в накопитель, и там, у ленты выдачи багажа, их пути разошлись. Максим смотрел, как Анна исчезает в толпе, потом взял чемодан и направился к выходу в город.
За стеклом терминала была Москва. Холодная, ночная, но уже не такая чужая, как раньше. Он достал телефон, нашёл визитку, перечитал номер. Не набрал. Просто убрал в карман.
Он вышел на улицу, подставил лицо мелкому дождю и улыбнулся. Впервые за полгода - не для фото.