Поезд остановился в 6:17 утра.
Алина не спала всю ночь. Она сидела у окна и смотрела, как темнота за стеклом постепенно превращается в серый рассвет, в поля, в дачные заборы, в первые московские дома. И думала об одном: только бы не передумать прямо сейчас, только бы хватило сил выйти на этом перроне.
Хватило.
Она взяла сумку — одну, небольшую, с тем немногим, что успела собрать за двадцать минут, пока его не было дома — и вышла в промозглое московское утро.
Семь лет.
Семь лет она не была здесь.
Алина остановилась посреди платформы, и люди огибали её, как воду огибают камень. Кто-то торопился, кто-то говорил по телефону, кто-то тащил огромный чемодан. А она просто стояла и дышала. Вдыхала этот запах — поезда, мокрого асфальта, где-то рядом пирожки из ларька — и не могла сдвинуться с места.
— Женщина, вы в порядке?
Она подняла взгляд. Пожилой мужчина в синей куртке смотрел на неё с беспокойством.
— Да. — Алина улыбнулась. — Просто домой вернулась.
Мужчина кивнул и пошёл дальше. Откуда ему знать, что это слово — домой — она не произносила вслух уже очень давно.
Квартира на Таганке досталась ей от бабушки. Небольшая двушка на четвёртом этаже, с видом во двор, с кривоватой батареей в прихожей, которую так никто и не починил. Алина помнила её наизусть — каждый скрип паркета, каждое пятно на потолке в маленькой комнате.
Она не была здесь с той самой осени, когда Марко сказал: зачем тебе эта квартира, ты же теперь живёшь здесь, в Милане, со мной, у нас всё есть.
Она тогда согласилась. Она тогда со многим соглашалась.
Замок поддался не сразу. Алина возилась с ним минуты три, пока ключ наконец не провернулся. Дверь открылась с протяжным скрипом, и в лицо пахнуло застоявшимся воздухом, пылью и почему-то — корицей. Может, осталось от бабушкиных пирогов. Может, просто показалось.
В квартире было холодно и темно.
Алина прошла в комнату, поставила сумку на пол и опустилась прямо на диван в пальто.
Вот и всё, подумала она.
Двадцать девять лет, и вот — всё что есть: одна сумка, старая квартира и полная неизвестность впереди.
Телефон завибрировал. Она посмотрела на экран: Марко — 1 пропущенный.
Потом ещё раз завибрировал: Марко — 2 пропущенных.
Алина выключила телефон и засунула его под подушку.
Соседа она встретила на третий день.
Вернее, он сам вышел из квартиры напротив ровно в тот момент, когда она поднималась по лестнице с пакетами. Он не поздоровался. Просто посмотрел на неё — один быстрый, оценивающий взгляд — и пошёл вниз.
— Добрый день. — Сказала Алина ему в спину.
Мужчина остановился. Обернулся.
— Вы въехали в бабушкину квартиру?
— Я — её внучка. Алина.
Он смотрел на неё секунду дольше, чем нужно.
— Антон. — Ответил и пошёл дальше.
Вот и всё знакомство.
Алина проводила его взглядом. Лет тридцать пять, высокий, в тёмном пальто. Лицо такое, будто улыбка для него — это отдельная статья расходов, которую он не планировал.
Неприятный тип, решила она. И зашла в квартиру.
— Ты где вообще пропадала семь лет?! — Голос подруги в трубке звучал так, как будто Алина уехала в соседний район, а не в Италию.
— Жила. — Коротко ответила Алина.
— Жила она. Я тебя похоронила уже почти! Пишешь раз в три месяца, звонишь ещё реже. Что случилось, ты вообще в порядке?
— Я вернулась, Катя.
Пауза.
— Насовсем?
— Да.
— А Марко?
Алина помолчала.
— Это долгая история. — Сказала она. — Давай при встрече.
— Ты сейчас где?
— У бабушки. То есть у себя теперь.
— Слушай, а работа? У тебя деньги есть вообще?
— Немного. На первое время хватит. — Алина посмотрела на свой кошелёк, в котором лежало двенадцать тысяч рублей и итальянские права, которые здесь не действовали. — Справлюсь.
— Конечно справишься. — В голосе Кати была такая убеждённость, которая больше была похожа на страх за подругу. — Завтра встречаемся. Я тебе не предлагаю — я говорю.
— Хорошо. — Алина улыбнулась впервые за несколько дней.
Ночью она лежала в темноте и слушала квартиру.
За стеной что-то тихо потрескивало. Где-то во дворе лаяла собака. По потолку проезжали редкие отсветы фар.
Алина думала о том, что Марко сейчас, наверное, звонит её итальянским знакомым и спрашивает, не видел ли кто. Что он не сразу поверит в то, что она уехала. Марко никогда не верил, что она может сделать что-то без его разрешения. За семь лет он в этом убедился.
Она чуть не убедилась сама.
Ты никто без меня, — говорил он. — Кто ты такая? Девочка из Москвы, которую я привёз и сделал из неё человека. Без меня ты вернёшься в свою дыру и сгинешь там.
Алина закрыла глаза.
Ладно. Посмотрим, кто сгинет.