- Да, - говорит крылатый. – Хочешь, я подарю тебе историю?
- Давай. Надеюсь, она светлая и радостная.
- Сама реши, - мягко улыбнулся крылатый. Жил-был один молодой человек, он любил одну девушку. Ему было с ней интересно. Она понимала его тайные мысли и желания. Ему с ней было легко. Она умела рассмешить его - она так заразительно смеялась, что он чувствовал себя рядом с ней счастливым.
Однажды, когда они ехали в электричке и не успели купить билеты, к ним приближались контролеры. Она предложила ему: «Давай сделаем вид, что целуемся, тогда контроль пройдет мимо!» Они обнялись и замерли. Контроль миновал их, потому что любовники всегда выживают – они ведь не видят никакого мира вокруг, кроме друг друга. А они были в этот момент любовниками, хотя и притворялись.
Но они хорошо притворялись. Их лица были близко-близко: глаза, губы, щеки. И когда она хлопала ресницами, ему казалось, что это взмахивают крылья бабочки. Он вспомнил все, что с ним не было: райский сад, Еву, ее загадочную улыбку. И все, что с ним было: стрекот кузнечиков на лугу, маму в сарафане, освещенную ярким июльским солнцем, бабушку с корзиной клубники, лодку, на которой они рыбачили с отцом…
Он вспомнил все в один миг, одновременно, ну, потому что время замедлилось настолько, что все это уместилось в одном миге. Необъяснимое, неразгаданное счастье жить охватило его целиком. И защитное облако этого счастья скрыло их обоих от контролеров.
Конечно, он хотел быть с ней ближе. Очень хотел. Но мысли девушки были заняты какими-то ее взбалмошными планами, ей всегда было не до него. Она была занята какими-то своими тревогами и делами, может, и бестолковыми с его точки зрения – что может быть важнее для девушки, чем семья и дети? Но…
Это была странная девушка. Другая. Она словно что-то потеряла и искала это везде, но не могла найти. Или она была разведчицей с другой планеты и выполняла на земле какое-то задание? То ему было неведомо. Любила ли она его? Конечно, ему ведь было с ней хорошо. Она делала его жизнь теплее, он мог быть с ней сам собой. А она? Она? Могла? Она постоянно убегала куда-то в свою неизвестную тайную жизнь. Что она делала, с кем встречалась, чего искала? Иногда приходила к нему тревожная, иногда усталая, но всегда приносила в себе огромный кусок жизни – истории, сомнения, удивления. И ему были нужны эти истории, будто бы он выпадал из своей методичной рутины жизни – найти товар, продать товар, взять кредит, отдать кредит. Было такое ощущение, что девушка жила не на земле, а в каком-то фильме, который придумывал кто-то неизвестный и могущественный. А иногда она предлагала:
- Давай, поедем куда-нибудь.
Он покупал билеты, и они летели в Анталью или в Париж.
И там они испытывали прекрасные истории – ходили в Лувр, гуляли по Монмартру, знакомились с удивительными людьми. Это было, как кино, в котором они были героями.
- Короче! – говорю я крылатому. – У девушки явно какая-то травма, возможно, ПРЛ, судя по безудержным метаниям. Чем она вообще занималась? Небось, в актрисы пробивалась?
- Ты угадала. И она была хорошей актрисой. Но ей и этого было мало.
- Но металась между состоянием полного ничтожества и полного величия.
- Именно так, поэтому с продюсерами у нее не складывалось.
- Понимаю. Не умела вовремя примолкнуть.
- Да. Ну, слушай дальше. Однажды вечером, в такой же приятный день, как теперь, они гуляли вместе по набережной в Петербурге и наслаждались бытием. Ощущали жизнь.
«Правда же, вдвоем жизнь чувствуется лучше, как-то насыщеннее?» - девушка иногда останавливалась, чтобы полюбоваться красотой города и, наполненная восторгом, смотрела на его лицо, обдавая его этим своим щедрым чувством жизни. «Правда!» - говорил он и улыбался, чувствуя, как ее восторг наполняет его до краев. Он даже позволил ей взять себя за руку и пробежать вместе вприпрыжку. А потом они смеялись, вместе ведь и смеяться веселее.
- А знаешь, почему вдвоем лучше все чувствуется? – спросила она, озорно заглянув ему в глаза.
- Нет. Не знаю, - сказал он, потому что в этот момент он вообще ничего не знал, потому что чувствовал, ощущал жизнь во всей ее полноте.
- Потому, что ты чувствуешь и я чувствую, я вижу, как ты чувствуешь и еще раз чувствую, и ты видишь, как я чувствую и тоже чувствуешь еще. Это как зеркальный коридор чувств. Как будто мое лицо и твое лицо как два зеркала, а наше чувствование мы поймали в эту ловушку. И…
- … оно может стать таким большим, что не вместится в ловушке? И что тогда произойдет? Мы взорвемся?
- Наверно! – легкомысленно рассмеялась девушка. – Давай попробуем?
Они остановились и стали смотреть друг на друга. Они смотрели, смотрели, смотрели… И, действительно, вскоре их радость жить стала такой огромной, что они увидели вместо огромную вспышку белого цвета.
- Спорим! Они испытали оргазм! – воскликнула я, глядя на крылатого.
- Ты угадала, - улыбнулся он.
- И они превратились в ангелов?
- Нет, - крылатый вздохнул, - не превратились. Не скажу, что было дальше. Они стали другими.
- Мне кажется, что… - начала я.
Но крылатый меня перебил:
- Дальше была другая история. Просто они повзрослели…
- Но они же…
- Молчи. Оставь людям помечтать.
- Они стали обычными?
Крылатый не ответил, он поменял позу и поменял тему:
- Давай поговорим о подарках?
