Можно долго говорить об экономических реформах, падении цен на нефть и бюджетном дефиците. Но для обычного советского человека крах экономики выглядел очень конкретно — как пустые полки в магазине. Как талон на сахар. Как очередь за хлебом которой раньше не было.
Как это нарастало
В первые годы перестройки дефицит был привычным — он существовал всегда. Не хватало хороших вещей, деликатесов, импортного. Но базовые продукты — хлеб, молоко, масло, крупы — были.
К 1988-1989 годам стало исчезать и базовое. Сначала в провинции, потом в крупных городах. Полки магазинов которые раньше были заставлены пусть однообразными но всё же товарами — начали пустеть.
Это был физический, видимый, неопровержимый сигнал что что-то идёт не так. Никакие газетные статьи о росте ВВП не убеждали — когда в магазине нет мыла.
Талоны на всё
Талонная система распространялась как круги по воде.
Водка — с 1985 года. Сахар — с 1987-1988. Потом чай, мыло, стиральный порошок, табак. В некоторых регионах к 1990 году талоны были на десятки наименований товаров.
Каждый регион вводил свои талоны — единой системы не было. В одном городе талоны на масло, в соседнем на маргарин, ещё дальше на оба. Люди ездили в другие города за продуктами — это называлось "колбасными электричками".
"Колбасная электричка" — ещё один символ эпохи. Жители Подмосковья и других областей ехали в Москву за продуктами которых у них не было. Возвращались с набитыми сумками. В Москве снабжение было лучше — но и оно ухудшалось.
Деньги есть — купить нечего
Советский человек оказался в странной ситуации. Деньги были — зарплаты платили. Но потратить их было не на что.
Сберкнижки пухли от накоплений — люди откладывали на холодильник, на машину, на кооперативную квартиру. Эти деньги лежали в сберкассах и ждали. Но товаров которые на них можно было купить становилось всё меньше.
Это называлось "денежный навес" — огромная масса денег которая не обеспечена товарами. Когда в начале 1990-х цены отпустили — этот навес обрушился инфляцией. Сбережения съело за несколько месяцев.
Бартер возвращается
Там где деньги переставали работать — возвращался натуральный обмен.
Предприятия рассчитывались друг с другом товарами. Завод давал трактора — получал уголь. Фабрика давала ткань — получала металл. Это была средневековая экономика в индустриальной стране.
На бытовом уровне тоже. Сантехник берёт не деньги а бутылку. Врач принимает не по записи а за продукты с огорода. Система денег разрушалась — люди приспосабливались как могли.
Что это делало с людьми
Постоянная борьба за еду и товары изматывала. Советский человек и раньше тратил много сил на добывание необходимого — но к концу 1980-х это стало главным занятием жизни.
Раздражение накапливалось. На власть которая обещала лучшее и давала худшее. На систему которая не работала. На соседа у которого почему-то есть то чего у тебя нет.
Это раздражение искало выход — и находило его в политике. Люди которые раньше не думали о политике вдруг начали думать. И голосовать. И выходить на улицу.
В следующей статье — о том как Прибалтика первой сказала нет: уход Литвы, Латвии и Эстонии из СССР.
Подпишитесь на канал «Было время», чтобы не пропустить продолжение.