Дмитрий сидел в своём кабинете, рассматривая пачку документов, которую принесла его помощница Ольга Александровна. Счета за похороны, справки, какие-то бланки. Он листал их механически, словно всё происходило не с ним.
— Дмитрий Сергеевич, завтра в одиннадцать, — напомнила женщина. — Не опаздывайте. Журналисты уже ловят любой повод для скандала.
Он молча кивнул. Жанна умерла три дня назад. Пять лет они не виделись, не общались. А теперь ему предстояло стоять у её могилы и делать вид, что скорбит.
Женщин Дмитрий не любил с детства. Родная мать регулярно избивала его и запирала в тёмном чулане на сутки. Когда соседи всё-таки вызвали органы опеки, мальчик испытал огромное облегчение, переступив порог детского дома.
В семь лет его взяли приёмные родители. Два года он был по-настоящему счастлив. Но потом приёмная мать собрала чемоданы и уехала с другим мужчиной, оставив отца плакать на кухне. Мальчика вернули в детдом. С того момента Дмитрий усвоил простую истину: женщинам верить нельзя.
Когда в двадцать восемь он встретил Жанну, впервые подумал, что, возможно, ошибался. Она была яркой, умной, со стержнем внутри. Не пыталась манипулировать, говорила то, что думала. Он влюбился.
Перед свадьбой поставил условие: детей не будет никогда. Жанна согласилась, хотя в глазах мелькнуло разочарование.
— Хорошо. Если это так важно для тебя, я приму твои правила, — сказала она.
Дмитрий знал, что она надеется: со временем он передумает. Поэтому решил подстраховаться. Попросил друга Женьку достать специальные противозачаточные средства. Тот принёс большую баночку белых таблеток без опознавательных знаков.
— Редкая штука, особо не светись, — сказал приятель загадочно.
Семь лет прошли как один день. Дмитрий начал верить: Жанна действительно его любит, она не такая, как те женщины из прошлого. Но однажды жена объявила:
— Дима, я беременна.
Он похолодел.
— Чей?
Жанна вздрогнула, словно он ударил её.
— Твой. О чём ты вообще?
— Врёшь.
— С ума сошёл? Я твоя жена!
Дмитрий схватил куртку и выскочил из квартиры. Провёл ночь в гостинице, пил виски прямо из горла, пытаясь заглушить боль. Утром вернулся и выдвинул ультиматум:
— Либо признаёшься, кто отец, избавляешься от ребёнка и остаёшься, либо уходишь. У тебя сутки.
Жанна смотрела на него красными от слёз глазами.
— Дима, это твой ребёнок. Одумайся, пожалуйста.
— Сутки, — повторил он и уехал на работу.
Вечером квартира была пуста. На столе записка: «Лечись, пока не поздно».
Дмитрий крушил мебель, бил посуду, пил несколько дней подряд. Потом понял: ненависть пожирает его изнутри. Пошёл к психологу.
Два года терапии изменили многое. Он научился не переносить вину матери на всех остальных женщин, смог отпустить старые обиды. Даже задумывался: найти Жанну, извиниться, предложить помощь. Но гордость не позволяла сделать первый шаг.
А теперь она мертва.
На похоронах собралось человек пятнадцать. Соседи, несколько общих знакомых. Дмитрий стоял у края ямы, чувствуя на себе тяжёлые взгляды.
«Почему мне стыдно? Это она мне изменила», — твердил он про себя.
Не дождавшись окончания, развернулся к выходу. Вдруг перед ним возникла цыганка — откуда ни возьмись. Схватила его ладонь, посмотрела, отбросила.
— Бежишь? Зря. Прошлое настигнет. Повернись лицом к нему — тогда всё решится.
Дмитрий замер. Потом медленно вернулся к могиле.
Когда гроб опустили, к нему подошла дряхлая старушка, ведущая за руку маленькую девочку лет четырёх. Ребёнок был одет в чёрное платье не по размеру, волосы заплетены в косички.
— Ты Дмитрий? — спросила бабушка. — На, забирай. Воспитывай теперь сам. Жанна говорила, что ты не хочешь, но мне-то что делать? Я одной ногой в могиле.
Старушка развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Дмитрий стоял как громом поражённый, глядя на девочку. Женька, который всё это время был рядом, присвистнул:
— Дим, ты только посмотри. Она же твоя копия. Тут и экспертиза не нужна.
В голове гудело.
— Не может быть. Это не мой ребёнок. Ты же сам давал мне те таблетки!
Женька растерянно моргнул.
— Какие таблетки? Дим, это были витамины. Обычные витамины. Я просто не хотел, чтобы над тобой смеялись.
Земля ушла из-под ног.
— Господи, — пробормотал друг, отходя в сторону. — Неужели вы из-за этого расстались?
Дмитрий долго смотрел на девочку. Тёмные глаза, упрямый подбородок, родинка над бровью — точь-в-точь как у него самого.
Ольга Александровна взяла ребёнка за руку.
— Пойдём, милая. Поедем в красивый дом. А Дмитрий Сергеевич завтра решит, что делать дальше.
Весь вечер он наблюдал, как помощница пытается наладить контакт с девочкой. Алиса — так её звали — отвечала односложно, смотрела в пол.
— Бедное дитя, — вздыхала Ольга Александровна. — Мамы нет, дом чужой, люди незнакомые.
Ночью Дмитрия разбудил тихий плач. Он подошёл к двери комнаты и услышал:
— Мамочка, почему ты меня не взяла с собой? Ты обещала, что папа меня полюбит, но он даже не смотрит на меня. Мамочка, вернись.
Дмитрий толкнул дверь. Девочка вжалась в подушки, испуганно глядя на него. Он присел на край кровати.
— Алиса, прости меня. Я никогда не общался с детьми и не знаю, как это делать. Но я постараюсь научиться.
Девочка осторожно протянула руку и коснулась его ладони.
— Мама говорила, что ты добрый. Просто прячешь это от всех. Зачем?
— Не знаю. Наверное, думал, что добрые люди слабые.
— Неправда, — покачала головой Алиса. — Моя мама была самой доброй и самой сильной. Ей было очень больно, но она всегда улыбалась, когда я приходила. Бабушка сказала, что теперь маме не больно. И что меня отправят в детский дом.
Дмитрий почувствовал физическую боль в груди. Только сейчас он по-настоящему понял, что сделал. Своими руками уничтожил жизнь любимого человека и обрёк дочь на одиночество.
Он обнял маленькие плечи.
— Если ты меня простишь, мы попробуем. Будем друзьями. Я научусь быть хорошим отцом.
Алиса заглянула ему в глаза.
— Ты правда не отдашь меня туда?
— Никогда. Честное слово.
Она подумала, потом обхватила его шею и тихо прижалась. Дмитрий боялся пошевелиться. Они долго сидели так. Потом девочка уснула. Он уложил её, укрыл одеялом и прилёг рядом на самый краешек, чтобы она не испугалась, проснувшись одна.
Засыпая, Дмитрий прошептал в темноту:
— Жанна, прости. Обещаю — наша дочь будет самой счастливой на свете.