Очередь двигалась медленно. Галина Петровна взяла следующий талон в 11:47 и подняла глаза от экрана.
Женщина с коляской уже стояла у стойки. Лет тридцать, не больше. Куртка застёгнута не на ту пуговицу. Папка с документами прижата к груди так, будто это не бумаги, а что-то живое.
— Материнский капитал, — сказала женщина. — Я записана.
— Вижу, — Галина открыла карточку. — Седова Анна Михайловна?
— Да.
— Паспорт, свидетельство о рождении, СНИЛС ребёнка.
Женщина начала выкладывать документы. Руки чуть дрожали — не сильно, но Галина за восемь лет работы видела такие руки. Это не страх перед бюрократией. Это что-то другое.
Ребёнок в коляске смотрел в сторону. Мимо стойки, мимо матери, мимо яркой детской игрушки, которую та пристегнула к бортику. Восемь месяцев, примерно. Красивый. Ресницы длинные.
Галина проверила паспорт.
— Прописка совпадает.
— Да, мы живём там же.
Она взяла свидетельство о рождении. Егор Дмитриевич Седов, родился 14 марта. Галина сверила цифры. Всё верно.
Краем глаза она снова посмотрела на ребёнка.
Он не повернул голову, когда рядом упал пластиковый стул — кто-то из очереди задел, грохот вышел на полкабинета. Все дёрнулись. Мать дёрнулась. Егор Дмитриевич Седов смотрел в сторону.
— СНИЛС есть? — спросила Галина.
— Есть, вот.
Это не её дело. Это совершенно не её дело. Она специалист МФЦ, не врач, не логопед, не патронажная сестра. Её дело — принять пакет, проверить комплектность, поставить штамп. Пакет полный. Женщина записана. Очередь ждёт.
Галина ввела данные в систему.
— Цель использования капитала?
— Улучшение жилищных условий. У нас ипотека.
— Банк?
— Сбербанк.
— Тогда нужна справка об остатке долга. Вы её взяли?
— Да. — Женщина снова полезла в папку. — Вот, я распечатала вчера.
Галина посмотрела на дату. Вчера. Значит, готовилась. Всё проверила, всё собрала, куртку застегнула не на ту пуговицу и пришла.
Ребёнок издал звук. Не слово, просто звук — «аааа» — ровный, без интонации, в пространство. Мать сразу повернулась к нему:
— Егорушка. Егор.
Он не посмотрел на неё.
Это не её дело, сказала себе Галина. Она нажала на клавишу. Система приняла данные.
— Всё в порядке, документы комплектные, — произнесла она. И сделала паузу.
Пауза была маленькая. Секунды три. Если бы женщина ничего не сказала, Галина бы напечатала расписку и всё.
— Он у вас реагирует на звук? — спросила Галина.
Тишина.
Не та тишина, когда человек думает. Та тишина, когда человек знал, что этот вопрос когда-нибудь зададут — и всё равно оказался к нему не готов.
— Что? — сказала Анна Михайловна Седова.
— Он не повернулся, когда упал стул. Я заметила.
Женщина смотрела на неё. Губы чуть сжались.
— Он просто задумался.
Галина кивнула. Нажала печать. Расписка выползла из принтера, ровная, с синим штампом.
— Понятно, — сказала она. — Держите.
Анна взяла расписку. Сложила папку. Уже разворачивала коляску.
— Подождите, — сказала Галина.
Она открыла ящик стола. Там лежал листок — она сама его напечатала года два назад, после того как её внучку направили на проверку слуха. Листок был простой: три строки, номер телефона сурдологического центра при городской больнице, приписка «запись без очереди по направлению педиатра, бесплатно».
Галина этот листок несколько раз убирала. Несколько раз снова клала. Думала, что это не её дело. Что она не имеет права пугать родителей. Что, может, она ошибается. Что это вообще не входит в её должностные обязанности, написанные на семи страницах трудового договора.
Она протянула листок.
— Это не диагноз, — сказала она. — Может, ничего нет. Но если вы давно замечаете — лучше раньше, чем позже. В этом возрасте всё лечится лучше.
Анна взяла листок. Посмотрела на него. Потом посмотрела на Галину.
— Вы врач? — спросила она.
— Нет. Я просто работаю здесь восемь лет.
Женщина стояла неподвижно секунд пять. Потом что-то в ней изменилось — не сломалось, не потекло, а как будто чуть опустилось. Как сумка с плеча.
— Я уже три месяца говорю мужу, — произнесла она тихо. — Он говорит, что я накручиваю.
Галина ничего не сказала. За восемь лет она научилась, что иногда не надо.
— Он просто задумчивый, — повторила Анна. Почти как вопрос.
— Позвоните, — сказала Галина. — Просто позвоните.
Анна Седова кивнула. Сложила листок вдвое, вчетверо, убрала в боковой карман куртки — туда, где кладут то, что не хотят потерять. Взялась за ручку коляски.
— Спасибо, — сказала она.
— Следующий, — сказала Галина в зал.
Она смотрела в экран. Следующий уже шёл к стойке, мужчина лет пятидесяти с папкой под мышкой. Галина слышала, как коляска уезжает, как открывается дверь.
На экране мигала следующая карточка. Галина Петровна Ворожцова, 54 года, специалист МФЦ второй категории, оклад 38 400 рублей, стаж восемь лет два месяца. Должностные обязанности на семи страницах.
Она нажала кнопку.
— Здравствуйте, чем могу помочь.
Вечером, уже дома, она не думала об Анне Седовой. Она разогревала суп, смотрела в окно, думала о том, что надо позвонить дочери. Обычный вечер.
Но перед тем как лечь, она открыла ящик прикроватной тумбочки и проверила, что запасной листок лежит там. Она там держала три штуки — на всякий случай. Завтра надо будет напечатать ещё.
Не потому что это её дело. А потому что больше некому.