- Из серии "Прекрасная Россия - 2036"
Пенза, 2036
Вольная фантазия на тему ближайшего будущего.
Привычная жизнь всегда рушится быстро – как дом, давно поеденный внутри мышами и короедом. Вроде бы ещё вчера он возвышался – и вся округа завидовала хозяевам. А сегодня взял и неожиданно рухнул – за две минуты. Осталась только гнилая труха, а в ней грязное бельё – соседям на потеху.
К третьему дню запоя Мишка Талышев последовательно прошёл все стадии принятия неизбежного: от злости до смирения. Но так как рядом не случилось психолога, то он об этом так и не узнал. Гуманитарное образование, надо признать, у Мишки хромало – к чему оно каменщику? Просто, когда закончилась водка – закончилась и злость. Внутри осталось только опустошение - неподъёмное и грязное, как мешок цемента.
От нечего делать Мишка опять прослушал голосовое сообщение. Лена говорила вроде бы на русском языке – про то, что устала жить, как соседи, про то, что хочет простого женского счастья. Так много слов - но общий смысл сказанного всё равно ускользал. Было очевидно только, что жена ни с того ни с сего ушла, забрала с собой дочь и списала все деньги с его карты.
Попытки дозвониться хоть кому-то, чтобы прояснить ситуацию, ни к чему не привели: Мишку наглухо заблокировала даже тёща. Вот и сходил на работу на сутки, закрыл две смены… Подкалымил, называется…
-Ладно, - сказал он и сел писать прощальную записку.
С орфографией у Талышева тоже всё было так себе – да и с синтаксисом тоже. У него только с кирпичом и раствором всё было хорошо – поэтому коротенькую записку пришлось переписывать четыре раза. В итоге вышло вот такое:
«Лена, так дела не делаются! Сели бы и поговорили как нормальные люди. А не вот так. Деньги зачем с карты списала? На женское счастье своё? Да и пошла ты тогда, вместе с мамой своей! Счастливо оставаться!».
-Пойдёт, - решил Мишка и, распахнув окно, неловко полез на подоконник. Балансируя на непослушных ногах, осторожно выглянул на улицу. Прямо под ногами стояла соседская машина - такая маленькая с высоты шестнадцатого этажа. Мутный он мужик, и никогда не здоровается в лифте – озлобленно подумал Талышев. Приземлюсь-ка я ему прямо на крышу…
И тут вдруг ожил телефон, оставленный за ненадобностью на столе. Ну, в самом деле – какая от него теперь была польза? Там, куда Мишка собрался, мобильной связи не существует. Но сомнения в затеянном своим писком телефон всё же внушил. Талышев поколебался, недовольно повздыхал, и всё-таки слез с окна – вдруг что-то срочное?
-Михаил Юрьевич? – важно сказали из трубки. – Вас беспокоит служба безопасности Честного банка. На вашей карте отслеживаются подозрительные движения, имеющие признаки мошеннических действий. По закону мы обязаны заблокировать ваш счёт. Нам бы очень не хотелось этого делать…
-Никакие эти действия не подозрительные, - устало возразил Мишка. – Это жена ушла, забрала дочь и списала все деньги с моей карты. Обычная история.
-Мы предлагаем вам временно переместить средства с этой карты на защищённый счёт Честного банка. Потом, когда ситуация разрешится в вашу пользу, мы переместим ваши средства обратно. И даже начислим проценты…
-Вы не понимаете, - покачал головой Мишка. – Жена списала с моей карты всё, что было. Там больше не осталось никаких средств.
-Что, вообще никаких? – огорчился сотрудник банка.
-Вообще…
-Это серьёзная ситуация, Михаил Юрьевич… По закону мы обязаны сообщить об этом инциденте куда следует… Не кладите трубку, скоро с вами свяжутся компетентные органы. Расскажете им всё, как было. И вам обязательно помогут.
Из трубки полилась сладкая электронная мелодия – старая песня «Если у вас нет жены». Но дослушать её не дало начальство со стройки. Ну надо же – целый начальник участка вспомнил про Мишкино отсутствие:
-Талышев, ты где? Тебя третий день на работе нет!
-А вы что, без меня не справляетесь уже?
-Пьёшь? – безошибочно определил начальник. Был он прозорлив, чванлив и безжалостен. К тому же гордился, что по праву занимает столь высокую должность.
-Пью. От меня жена ушла. Имею право по Трудовому кодексу…
-Больно умный ты стал, Талышев. Нам такие умные рабочие ни к чему. Расчёт мы тебе сегодня на карту пришлём.
-Не надо расчёт на карту, - встрепенулся Мишка, но было уже поздно. Огорчиться, как следует, он, правда, он не успел – сладкая мелодия на другой линии оборвалась, и возник вкрадчивый женский голос:
-Говорит дежурный ФСП - Федеральной Службы Помощи. Вы – Талышев Михаил Юрьевич, девяносто восьмого года? Ваша жена ушла, забрала дочь и списала все деньги с карты? Нам верно передали информацию?
-Откуда вы всё про меня знаете? – испугался Мишка.
-Это - наша работа, - торжественно заявила женщина. – У вас подключён государственный мессенджер «Юра»?
-Разумеется. Как же по-другому?
-Просто спросила. Представляете – до сих пор попадаются дремучие люди, у которых нет «Юры». Ждите, сейчас с вами будет разговаривать полковник Гудков.
Холодеющими от волнения пальцами, Мишка еле-еле успел принять видеовызов. Только что готов был наделать непоправимого – и даже особо не переживал. А стоило выйти на связь компетентным органам – весь покрылся потом от нервного напряжения. Всё из-за Лены, змеюки подколодной, и мамочки ейной…
Сначала на экране появился кабинет серьёзного государственного человека с обязательным портретом на стене. Мишка посмотрел в спокойные серые глаза президента, знакомые с детства. Всё будет хорошо – как бы говорили они. Расскажи всё, как есть – и тебе обязательно помогут.
Потом возник хозяин кабинета – коротко стриженый брюнет сурового вида с волевым лицом. Талышев принялся считать звёзды на его погонах, но с перепугу сбился.
-Говорите, - играя скулами, велел полковник Гудков. – Только по существу. У нас чрезвычайно мало времени, чтобы решить вашу проблему.
Мишка принялся путано объяснять, ругая себя за косноязычие и необразованность. Полковник встал из-за стола, подошёл к окну, заложил большие пальцы за ремень и принялся раскачиваться на каблуках – размышлял над услышанным.
-Ну, всё ясно. У вас есть другая карта, Михаил Юрьевич?
-Да… Карта Опослянского банка.
Полковник Гудков поморщился, не скрывая раздражения.
-Сейчас счёт идёт на минуты, Михаил Юрьевич. Поэтому, каким образом у вас оказалась эта мерзость…
-Это всё бывший работодатель…
-Просто избавьтесь от неё, когда всё закончится.
-Конечно, - торопливо кивнул Талышев.
-Через некоторое время мы перечислим все средства, списанные вашей женой. Но вы обязаны сообщить мне ЦВВ карты Честного банка – это три цифры на обороте. И пароль от «Госуслуг». Это не моя прихоть, Михаил Юрьевич – этого требует закон. Банк должен быть уверен, что имеет дело именно с вами.
-Я всё понимаю, - важно ответил Мишка и стал называть цифры. В процессе вспомнил об ещё одной напасти, набрался смелости и попросил:
-Тут ещё… Меня с работы уволили, ни за что. Если жена ушла, то по Трудовому кодексу положено три дня, чтобы напиться. А мне сказали…
-Мы в курсе, - сказал полковник Гудков, побарабанив по столу пальцами. – Люди уже работают. Не отвлекайте, пожалуйста, по мелочам…
Получив все необходимые данные, полковник сухо попрощался и отключился. Занятой человек – смущённо подумал Мишка. А тут я со своими проблемами. Ну, теперь-то уж всё наладится, всё будет хорошо…
В захлопнутое окно робко, но настойчиво стучали капли весеннего дождя. В лазоревом, подёрнутом дымкой, небе деловито плыли курьерские дроны. Внизу, у подъезда, здоровенный негр–дворник неумело колол подтаявший лёд. Американец, наверное, мигрант… У них там в США, после Третьей Мировой жизнь совсем тяжёлая стала. Ну, ничего, захочет российское гражданство – научится лом держать.
Спустя пару минут коротко блямкнул телефон, принося хорошие новости – первый раз за три дня. На карту Опослянского банка упало три рубля. Хорошо - был уверен, что Честный не обманет. Раньше было три с мелочью - но по ходу, Ленка со своей мамашкой мелочь уже прогуляли. Сорок копеек за три неполных дня – у них тормоза есть вообще? За эти деньги можно две недели на Сейшелах отдохнуть, ни в чём себе не отказывая.
-А! – Досадуя на собственную непонятливость, Мишка хлопнул себя по лбу. – Так это же штраф, наверное, на Ленку! За то, что ушла от мужа. Ну, правильно – имущество же общее, вот с меня и списали. Надо ей сказать, чтобы на работу выходила. Ничего – поорёт, поплачет и успокоится. Девчонке десятый год пошёл – сколько можно в декрете сидеть?
Следом позвонили с незнакомого номера в мессенджере «Юра». Мишка спокойно взял трубку – в защищённости и конфиденциальности разговора сомневаться не приходилось. И да – значение этих слов Талышев, как ни странно, знал: запомнил с тех времён, когда реклама «Юры» из каждого утюга звучала.
-Это Барсегян говорит, владелец компании «Вавилонские строительные традиции». Вы, господин Талышев, у нас трудитесь каменщиком, всё верно?
-Да, - подтвердил Мишка. – Только меня уволили, и не по закону.
-От всей компании и от себя лично приношу вам искренние извинения. Виновные в вашем увольнении уже пишут заявление по собственному желанию. У меня к вам предложение… Вы не хотели бы занять вакантную должность начальника участка?
-Надо подумать… - Мишка глубокомысленно поскрёб ногтем по лбу. – Серьёзное предложение… Боюсь, образования мне не хватит…
-Не волнуйтесь. На этой должности не требуется никакого особого образования. Вы же теперь не специалистом будете работать – а руководителем.
-Тогда ладно, - покладисто согласился Мишка. – Извините, в дверь звонят. Это жену привезли, наверное. Так что я завтра выхожу на работу – всё по закону.
На пороге возвышались два огромных «тяжёлых» в балаклавах и брониках восьмого класса защиты. Автоматы, свисающие на одноточечных ремнях, смотрели в пол – но были готовы взмыть при первой необходимости. Между полицейскими, зажатая мощными плечами, стояла сгорбленная, заплаканная Ленка. Мишке сразу стало её жалко.
-Ваша? Забирайте. Ребёнка привезут завтра – по закону надо пройти реабилитацию у психолога. Не нарушайте больше, гражданочка. И без вас работы хватает.
-Я не буду больше, - севшим голосом пообещала жена. – Миш… Ты прости меня, пожалуйста. Меня этот, как его… Бес попутал.
-Я на тебя вообще не обижаюсь, - совершенно честно ответил Мишка и улыбнулся. Первый раз за эти бесконечные три дня.