Начало Первой мировой войны ознаменовалось разгромом четырех австро-венгерских армий, успешным оттеснением немцев с берегов Вислы и удачной Лодзинской операцией. Результатом стало пленение нескольких сотен тысяч военнослужащих противника. В административном центре Приамурского края — Хабаровске находилось около пяти тысяч военнопленных. Кроме этого, в пятнадцати километрах от центра города на Николо-Александровской пристани в районе Красной речки, было размещено еще около тысячи человек, основную часть которых составляли офицеры. О судьбе обитателей этого лагеря — наш рассказ.
В Россию с любовью
Проявления разных форм сочувствия, особенно к военнопленным офицерам, в первые недели войны было столь распространенным, что из Петрограда 23 октября 1914 года была послана специальная телеграмма. В ней подчеркивалось, что «военнопленные офицеры в городах Сибири и Приамурья катаются с дамами, в кофейнях пьют кофе днем и ночью, и даже административные лица угощают их обедами».
В целом, за годы Первой мировой войны на территории Приамурского военного округа пребывало от сорока до сорока пяти тысяч военнопленных враждебных государств. На Красной речке их охраняла триста пятая пешая Вятская дружина, заменившая в тылу кадровые части, ушедшие на фронт.
В июне 1915 года в лагере было 904 военнопленных, двое из них — итальянцы. Сохранилось описание внешности одного: «…росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом, иностранец».
Такой портрет этого человека создал Михаил Афанасьевич Булгаков в 1940 году, сделав его прототипом Воланда в своем культовом романе «Мастер и Маргарита». Романтик, красавец и любимец женщин, умеющий красиво ухаживать, об амурных похождениях которого можно написать отдельный роман.
Знакомьтесь: барон Роберто Орос ди Бартини. Родился в Фиуме (Риека, Югославия). Судьба этого человека совершенно удивительна. Детство и юность прошли на Адриатике в провинции Фиуме, где его отец — итальянский барон был вице-губернатором. С детских лет Роберто отличался трудолюбием и любознательностью. И эти качества он не утратил до конца своей жизни. Бартини увлекался спортом, физикой и математикой, неплохо рисовал и писал стихи. Он овладел всеми основными европейскими языками. Но главной его страстью стала авиация, которой он заболел еще в ранней юности. И тогда отец подарил своему шестнадцатилетнему сынишке аэроплан, нанял тренера.
Гимназию Роберто ди Бартини окончил, когда уже полыхала Первая мировая война. Он был мобилизован в армию и, по его желанию, зачислен в летную школу. Ускоренным выпуском молодой Бартини был отправлен в Буковину, как раз в тот момент, когда русские войска осуществляли там знаменитый брусиловский прорыв. И в местечке Гниловоды Бартини был захвачен в плен казаками. Так началось его знакомство с Россией.
Товарные вагоны с военнопленными через всю страну тянулись на Дальний Восток. Лагерь располагался на Красной речке близ Хабаровска. За несколько лет плена Бартини не только выучил русский язык, но и превратился в убежденного социалиста.
После депортации в Италию в 1920 году богатый наследник отказался вернуться к прежней жизни, несмотря на уговоры отца. Поселившись в Милане, он жил в ночлежках, работал на заводе и учился заочно в политехническом институте. В 1921-м стал членом Коммунистической партии Италии и ее активным боевиком.
Спасаясь от преследований фашистов, Роберто Бартини перешел на нелегальное положение, а в 1923 году был переправлен в Советский Союз. Как летчик и как инженер, он мог оказать помощь молодой республике. Тогда предполагалось, что это временно, оказалось — навсегда. В России его стали называть Роберт Людвигович. Здесь он обрел свою вторую родину, интересную работу, семью. В 1927 году вступил в члены ВКП (б), в идеалы которой искренне верил. Получив звание комбрига, служил на опытном аэродроме в Москве, позднее возглавлял авиацию Черноморского флота в Севастополе. Начал заниматься конструкторской деятельностью. По рекомендации Тухачевского, в 1930 году Бартини был назначен главным конструктором КБ НИИ Гражданского флота.
Всем проектам Бартини присуща одна особенность: они были оригинальны, смелы и опережали время. Поэтому многие из них остались невоплощенными в жизнь, а существовали в расчетах, чертежах или в опытных образцах. Кстати, среди сотрудников КБ был и молодой Сергей Королев — будущий главный конструктор в космонавтике, считавший Бартини своим учителем.
Казнить нельзя помиловать
В момент своей самой высокой творческой активности, в 1938 году, Роберт Людвигович был арестован. Его обвинили в связях с «врагом народа» Тухачевским, а также в шпионаже в пользу Муссолини (от которого он когда-то бежал!). В то время, когда в Кремле шел торжественный прием по случаю успешного завершения испытаний самолета Ер-2, установившего новые рекорды, его создателя истязали в подвалах Лубянки. Как ни доказывал Бартини свою невиновность, он был приговорен к смертной казни.
В живых его оставили только потому, что в это время скончался отец, наследовавший сыну многомиллионное состояние.
О том, что в дьявольской системе существовали особые тюрьмы, прозванные самими заключенными «шарагами», стало широко известно через много лет из произведений Александра Солженицына. В этих спецтюрьмах были собраны наиболее значительные кадры специалистов, которые разрабатывали и строили опытные корабли, самолеты, танки и другую технику под надежным присмотром. Годами работали в неволе «враги народа» Григорович, Поликарпов, Туполев, Петляков, Королев, Бартини и еще тысячи других.
Единственный самолет Бартини, вошедший в серию, назывался Ер-2, по имени главного инженера проекта Ермолаева, поскольку конструктор был «врагом народа». Вылетая со смоленского аэродрома, эти бомбардировщики уже в октябре 1941 бомбили Берлин. Многие советские авиаконструкторы использовали наработки Бартини для реактивной авиации. Скончался Роберт Людвигович Бартини в 1974 году в славе и почете в окружении своих учеников.
По делам вашим…
Но вернемся к годам Первой мировой и расскажем о других военнопленных лагеря на Красной речке. Офицеры здесь, как правило, содержались отдельно от нижних чинов, имели более комфортные бытовые и санитарные условия проживания, в зависимости от звания получали от пятидесяти до ста рублей в месяц.
В этом лагере содержалась команда известного германского крейсера «Магдебург» во главе с капитаном Хабенихтом. Появление в крае, испытывавшем хронический дефицит рабочих рук, столь значительного контингента трудоспособных мужчин было использовано властями для решения хозяйственных задач.
Продовольственное обеспечение осуществлялось в соответствии с нормами, едиными для всей страны — военнопленные кормились по нормам русской армии. Газета «Приамурские ведомости», подводя итоги использования военнопленных на строительстве в 1915 году, сообщала, что в среднем оплата труда составляла 1 рубль 30 копеек в месяц. Для сравнения отметим, что содержание солдата русской армии обходилось казне в 40 копеек в месяц. В сельском хозяйстве оплата была чуть более одного рубля в месяц. Рабочий день военнопленных составлял восемь-девять часов в день. Военнопленные проводили работы по обустройству набережной и здешнего парка культуры и отдыха. Их труд использовался при строительстве здания гарнизонного собрания, завода «Арсенал» («Дальдизель»), Инокентевского Храма, детского приюта и других объектов.
В экспедиции профессора Богдановича по обследованию Шантарских островов участвовали два геолога, немецкие военнопленные поручики Кебель и Коберг. Под руководством директора Хабаровского краеведческого музея подполковника Владимира Клавдиевича Арсеньева работали над изучением собранных коллекций, а также участвовали в подготовке новых экспонатов Карл Туттер, Яков Порейли и поручик австрийской армии, в будущем знаменитый скульптор Бела Маркуп. Пленные столяры и живописцы занимались строительством и росписью казачьего Храма Алексия Человека Божьего.
Это есть наш последний и решительный бой…
Довольно распространенным явлением в городах края стали оркестры военнопленных музыкантов, которые играли в кафе, чайных, ресторанах. В Хабаровске блистал симфонический оркестр военнопленных под руководством Волчка — Лауреата конкурса Лейпцигской консерватории.
Широко известна в Хабаровске история группы австро — венгерских музыкантов, которые по инициативе дамского кружка организовали оркестр. С 30 декабря 1915 года и до своей трагической гибели в сентябре 1918 года они играли в кофейне «Чашка Чая» (ныне ЦУМ). Оркестр пользовался популярностью в городе. В марте 1917 года музыканты из «Чашки Чая» стали жить свободно, снимая квартиры и работая на прежнем месте.
5 сентября 1918-го, когда в Хабаровск вошли отряды Атамана Калмыкова, музыканты были расстреляны. Вокруг трагедии сложилась героико-революционная легенда: музыканты отказались придти на вокзал играть монархический гимн, а будучи арестованными за это, стоя на амурском утесе, заиграли «Интернационал». Критическое отношение к такой романтизированной версии неоднократно высказано в печати. Музыканты вообще не интересовались российскими событиями. Более того, имел место громкий скандал с властями, запретившими выступления оркестра. Роковую роль в их судьбе сыграла личная месть со стороны серба Юлинека, имевшего в 1915 году трения с мадьярами — музыкантами из лагеря Красная речка.
В Хабаровске это был не единственный оркестр военнопленных, но Калмыкова на вокзале не встречал ни один. По логике, все оркестры должны быть расстреляны. Другая версия озвучена в Хабаровской газете «Наше слово» в феврале 1921 года: «…Вся вина несчастных состояла в том, что некоторые жены калмыковских офицеров, жившие в Хабаровске без мужей, увлеклись не только талантами музыкантов, но и их стройными фигурами». Если бы газета исказила истину, конечно, нашелся бы хоть кто-то, кто пожелал опубликовать опровержение. Но такого не случилось.
Разные судьбы
Часть военнопленных приняла идеи революции и впоследствии сражалась в рядах красноармейских отрядов интернационалистов. Отряд венгерского писателя-коммуниста Мате Залки — бывшего пленного из лагеря на Красной речке (воевавшего и погибшего в Испании под псевдонимом «генерал Лукач») сражался с белогвардейцами. Интернационалисты принимали участие «не столько в военных действиях, сколько в карательных акциях ЧК, где они были бессменными членами». Венгерский коммунист Габор Балло был избран в Хабаровский Совет, работал в военкомате. Выпускник венского университета, офицер Генрих Кассович, был главным врачом Ольгинского партизанского отряда, в составе особой группы ОГПУ участвовал в ликвидации повстанцев генерала Пепеляева. Однако, в составе казачьего отряда атамана Калмыкова была сербская рота из бывших военнопленых, ушедшая в 1920 году вместе с русскими женами и детьми в Китай.
В лагере на Красной речке содержались некоторые высокопоставленные фигуры — генерал Никель фон Оппавар и полковник Генерального штаба австрийской армии Геллер, военный атташе в Персии, захваченный казаками генерала Баратова и доставленный в Россию, а еще — штабс-капитан граф фон Плауэн, принц Германской империи, родственник кайзера Вильгельма.
Результаты посещений дальневосточных лагерей различными комиссиями и комитетами Красного Креста в 1915—1917 годах свидетельствовали о том, что содержание офицеров и солдат было нормальным и отвечало Брюссельской декларации и Гаагской конвенции. Условия пребывания в плену российских военнопленных были во сто крат хуже. Отмечены случаи расстрела русских пленных за отказ работать на военных предприятиях, за побеги, а телесные наказания в германских и австрийских лагерях применялись повсеместно.
Одним из реальных послаблений пленным славянских национальностей в 1917 году было разрешение вступать в брак с русскими подданными. Наибольшее число браков было заключено с чехословаками. Так что не только награбленное добро и часть золотого запаса России увозили с собой легионеры чехословацкого корпуса в конце гражданской войны, но и более ценное — русских жен, в том числе, и хабаровчанок.
От 5 до7% численности Красной армии составляли бывшие военнопленные, чаще всего это почему-то были венгры, а те из них, что не пошли на службу к большевикам, разбрелись по всей стране, играя по ресторанам и трактирам в «цыганских оркестрах». В лагере на Красной речке венгерские интернационалисты создали отряд под командой Самуэля Тейхнера. Отряд нес службу по охране Дальсовнаркома, горисполкома, телеграфа, электростанции. Одной из причин участия в гражданской войне бывших пленных является нежелание возвращаться на родину после сепаратного Брестского мира. Тех, кто возвращался, отправляли на Западный фронт в самую мясорубку, так что многие решили просто досидеть до конца войны. К тому же, открывались захватывающие перспективы стать Властью, самим диктовать законы, оказаться, наконец, победителями.
8 января 1919 года в краснореченский лагерь были заключены около 500 казаков 1-го Уссурийского полка, поднявших восстание против атамана Калмыкова. После провала бунта казаки сдались 27 полку американской армии, и полковник Стайер решил, что в лагере им будет спокойнее. По иронии судьбы, бывшие противники сидели теперь по одну сторону колючей проволоки. 2 февраля большинство казаков явились на проходивший в Хабаровске 6-й войсковой круг и, повинившись, сдались старикам. Были прощены.
Сиживали здесь пленные партизаны и красноармейцы. С приходом советской власти, военнопленных-иностранцев попросту объявили гражданами Дальневосточной республики и из лагерей повыгоняли, чтобы не кормить. Разными путями они добирались к родным местам, отсидев лишних два года после окончания Первой мировой, но оставшись в живых. Так маленький провинциальный городок Хабаровск оказался связан с судьбами многих тысяч граждан европейских государств.
Сергей Косяченко
Хабаровск