Эта история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Репетитор для ведьмы" я сегодня удаляю. Приятного чтения
Настя в ужасе следила за похожими на скрюченные ветви засохшего куста сирени пальцами старика. Он натирал урну с прахом своей внучки, как Алладин волшебную лампу, и в какой-то момент Настей почудилось, что еще немного, и дух Светы выплывет из узкого горлышка и, не дав шанса на спасение, набросится на Настю.
Она вскочила, опрокинула столик. Чайник с горячей заваркой, упал на колени старика, и тот с криком отбросил его прочь. Осколки и кипяток разлетелись, разплескались по всей комнате. Пар, похожий на бесплотный дух завис над полом.
— Сумасшедшая! — визжал старик. — Что ты наделала! Ты меня обварила.
В ужасе от содеянного, а еще больше от картины, нарисованной воображением, которая никак не желала исчезать из головы, Настя забилась в угол и заплакала. Так она рыдала в первый, и, возможно, последний раз в жизни. С бесконечным потоком слез, выходила, казалось, сама ее напуганная душа.
— Отпустите меня. Я никому ничего не скажу.
Все произошло так быстро, что Настя и не поняла, когда Вероника успела сбегать за холодной водой, хозяйственным мылом и кремом против ожогов. Скинув плед, под которым оказались ничем не прикрытые кости старика с желтой, сухой, как земля в пустыне, кожей, она принялась неистово втирать в нее сначала намоченное мыло, потом мазь. Кожа старика при этом дрябло колыхалась, напоминая застиранные простыни, вывешенные на улице. Жалко тряслись и его чреслы, ударяясь о просторное нательное белье.
Вскоре усилия Вероники увенчались успехом. Старик перестал орать, и теперь в комнате были слышны только всхлипывания Насти. С каждой секундой все тише и тише.
— Да угомонись ты уже, — рявкнула на нее Вероника, убирая стол. — Помогла бы убрать осколки лучше. Тебе выпал шанс выбраться из нищеты, а ты вместо того, чтобы руки Андрею Леонидовичу целовать, чуть не убила его! — она взяла урну из рук старика, и он не возражал. — Давайте отнесу Свету на место. Подальше от этой сумасшедшей.
Голос, а, главное, слова, произнесенные Вероникой, вселили в Настю сомнения, она умолкла, и теперь только изредка икала, выдавая следы недавней истерики.
— Выпей воды, — раздражённо сказал старик и засунул палец в огромную ушную раковину. Другой натянул на колени обратно плед. — Ты меня разочаровываешь. Если бы только у меня было время найти кого-то другого. Но, видно, придется, рискнуть с тобой. Я хочу, чтобы ты для начала стала компаньонкой моей дочери. Зоя Пална уже несколько недель внушает Марго мысль, что ты внешне похожа на Свету, только в улучшенном варианте. Судя по тому, что дочь отправила тебя к стилисту, усилия Зои Палны не пропали даром. Твоя задача и дальше делать все, что говорит Маргарита. Если она найдет тебе мужа — а она обязательно найдет — без вопросов вступить в брак. Прикажет — родить ребенка — родишь. И запомни — главное ребенок! Перекрашивать волосы в цвет, который она укажет, дружить и спать с теми, на кого она кивнет. И за все это я тебе щедро заплачу. Со временем, если ты не разочаруешь мою дочь, все это, — он небрежно взмахнул рукой, — все это станет твоим. Разумеется, наше соглашение будет задокументировано, а юридическая фирма, с которой моя семья работает уже не один год, станет гарантом выполнения условий сделки с твоей стороны. Учти, — старик улыбнулся. Сейчас его зубы, единственная совершенная вещь в рассыпающемся организме, вызывали у Насти особую оторопь, — если Маргарита в твоем обществе почувствует тоску, если ты действительно станешь второй Светой — то есть главным разочарованием ее жизни — штрафные санкции, предусмотренные договором, будут для тебя неприятным сюрпризом.
Тем временем, в комнату вернулась Вероника, прижимая к груди объемное овальное зеркало.
— Зачем ты запугиваешь Настеньку? Все у нее получится. Ты только посмотри, какая она ладная девочка, — и она поймала Настино отражение так, что не только сама Настя могла видеть себя, но и старик. Их взгляды встретились на мгновение и быстро, точно обожглись друг о друга, разошлись.
Зеркало обманывало, искажало, льстило и восхваляло. Настин взгляд в нем из испуганного, стал сначала удивленным, потом задумчивым, удовлетворенным, горделивым, ледяным.
Взгляд старика с забытой похотью ощупывал фигуру девушки. Губы беззвучно причмокивали.
— Все. Будет, — Вероника перевернула зеркальную поверхность к животу. Чернота, как в доме свежепреставленного окутала его. — Поздно уже. Завтра приедут юристы и покажут проект договора. У тебя, Настенька, будет время с ним ознакомиться.
Настя кивнула, и Вероника добродушно ей улыбнулась.
— Андрей Леонидович, поспешил со своими выводами — мы в тебе не ошиблись. Ты не пожалеешь, что попала в наш дом. Да? — она обернулась к старику, но тот спал, благополучно победив бессонницу. Голова его упала на плечо, а изо рта текла слюна его нереализованных старческих фантазий.
Заботливо, почти нежно провела пальцем по вяло бьющейся венке на виске старика Вероника. Подоткнула плед, положила под голову подушку.
— Силен он разумом, но в остальном как ребенок. И сон его чуток и не долг. Не будем мешать, Настенька, — она приобняла Настю и повела ее к выходу. — Знаю, много мыслей сейчас витает в твоей голове. Угомони их. Поверь, жизнь твоя станет приятной, несмотря на некоторые неудобства. Поэтому мы с моей дочкой подумали и решили привлечь тебя к работе над журналом. Она говорит, ты очень талантлива. А моя дочь никогда не ошибается. Тебя ждет слава на этом поприще. Она компенсирует отсутствие свободы.
— Ваша дочь? — переспросила Настя, хотя в этом вопросе не было особой необходимости.
— Ну да, — взгляд Вероники заволокла любовь, — Люба. Но ты и так уже знаешь.
Настя вновь не нашла слов и кивнула.
— Как видишь, — Вероника отперла дверь — напротив, подперев стену, стояла Наташа. В ее напряженной фигуре не чувствовалось ни намека на усталость. — все не так уж и страшно. Просто больше думай головой, и поменьше сердцем. Ты уже большая девочка, и знаешь, что продается абсолютно все. Считай, ты одна на миллион, кому повезло продать себя дорого.
Вероника отпустила Настю только тогда, когда Наташа, вальяжно оторвавшись от стены, взяла взмокшее холодное запястье в кольцо. Кольцо сомкнулось, как лязг наручников, причинив боль.
— Проводи девочку до комнаты, — приказала Вероника. — Сегодня переночуешь внизу, — эти слова относились уже Насте, — а завтра мы подыщем тебе более подходящее помещение, — пообещала она, хотя Настя еще не дала окончательного согласия. Очевидно предложение считалось таким щедрым, что отказаться от него мог только сумасшедший. Но никак не разумная девочка, родившаяся в двадцать первом веке в небогатой семье. Да в тому же сирота.
— Я и сама помню дорогу, — ответила Настя, попыталась отнять руку, но Наташа, подтверждая первое о себе впечатление — боец-баба, так подумала Настя при первом взгляде, — даже не почувствовала ее усилий.
Вместо ответа Вероника подошла вплотную, внимательно посмотрела своими спокойными успокаивающими глазами, а затем поцеловала Настю: сначала в одну щеку, потом в другую, в губы, и, наконец, в лоб. Получился крест, только наоборот. Места, которых касалась Вероника запылали, точно она поднесла спичку, а не уста.
После, женщина, не сказав более ни слова, развернулась и скрылась за дверью.
Наташа равнодушно смотрела в сторону.
— Идем.
До самой Настиной комнаты они не сказали друг другу ни слова.
Наташа никак не прокомментировала вечерний визит Насти к хозяину дома, а Настя, наблюдая за ней, пришла к выводу, что женщина-боец осведомлена о происходящем, куда больше, чем она, и без надобности рта не раскроет. Так что любые вопросы будут бессмысленны.
Руку Насти Наташа отпустила, только когда открыла дверь в ее комнату. Зашла первой и огляделась.
— Чисто, — констатировала она. — Заходи. Я закрою дверь снаружи, чтобы никто тебя ночью не побеспокоил.
Кого именно Насте следовало опасаться, Наташа не пояснила. Вышла, после чего девушка услышала звук запирающегося снаружи замка.
Только оставшись в одиночестве, Настя ощутила бешенную дрожь, унять которую она не смогла, даже обняв себя обеими руками. Ее трясло: зубы стучали другу от друга, руки и ноги не слушались приказа угомониться.
Настя не нашла в себе сил, чтобы дойти до кровати. Ноги подкосились, будто враз лишенные костей, и она сползла на пол, продолжая дрожать, как в приступе эпилепсии.
Чтобы хоть как-то облегчить свои муки, она легла, подтянув колени в груди, надеясь унять озноб, сложила руки точно для молитвы под подбородком и уставившись, не мигая, вперед, почти сразу поймав взгляд Егора, который лежал под кроватью.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Телеграм "С укропом на зубах"