Курск, конец XIX – начало XX века. Город, который встречает путника не сразу. Сначала лишь зелень садов, прилепившихся к крутым берегам Тускари и Кура, а потом — золотые купола, шпили, краснокирпичные громады. Это провинция, но провинция, которая дышит в такт империи. Здесь ещё помнят, как в 1787 году Екатерина II, возвращаясь из Крыма, проезжала через только что перестроенный по регулярному плану Курск. В её честь на перекрёстке Херсонской и Воротней возвели триумфальную арку с трубящими ангелами — Херсонские ворота, которые потом, в 1836-м, перестроят в честь Николая I. Такие же ворота, Московские, появятся в 1823 году на северном въезде, на месте старой деревянной арки. Ворота эти станут не просто декорацией: они обозначат границу города, место, где кончается мощёная улица и начинается просёлок. А за ними, у Московских ворот, встанут шпили — городская застава, у которой потом, через полвека, будет разворачиваться трамвай.
К середине XIX века Курск — губернский центр с устоявшейся планировкой, заданной ещё императрицей. Две главные магистрали — Московская и Херсонская — сходятся под прямым углом на Красной площади. Им суждено стать лицом города, его парадным фасадом. Но настоящий перелом наступает в 1868 году, когда железная дорога связывает Курск с Москвой. «Чугунка» врывается в купеческую тишину, принося не только новых людей и товары, но и новые веяния. Город, до того живший сельскохозяйственной торговлей, становится транспортным узлом. В 1878 году линию продлевают до центра, и на Херсонской улице появляется железнодорожный вокзал «Курск-ветка» — прямо напротив площади Советов. Теперь здесь круглые сутки слышны свистки обходчиков, лязг сцепок и попыхивание паровозов.
Железная дорога требует инфраструктуры. В 1902 году на улице Добролюбова, рядом с Херсонской, вырастает массивное краснокирпичное здание Управления Московско-Киево-Воронежской дороги. А ещё раньше, в конце XIX века, на той же улице строят двухэтажную службу пути. В доме №4, чертёжником, работает молодой Казимир Малевич. Он приехал в Курск в 1896 году и проведёт здесь восемь лет, делая первые шаги от фигуративной живописи к супрематизму. Его комната выходила окнами на железнодорожные пути — возможно, именно там, глядя на уходящие вдаль рельсы, он начал видеть мир в форме простых геометрических фигур.
Но не только железная дорога меняет город. В 1873 году в Курске проводят водопровод — правда, пока только в центре. На главных улицах появляются водоразборные будки, а состоятельные домовладельцы могут провести воду в свои особняки. В 1874 году Петербургское акционерное общество «Водоснабжение и газоосвещение» строит за Московскими воротами первую водонапорную башню — она же служит пожарной каланчой. Позже, в 1931-м, на улице Павлова появится ещё одна башня, из сборного железобетона, — один из первых в области опытов нового строительного материала.
К концу века главные улицы начинают мостить. Сначала булыжником, потом брусчаткой. Вдоль каменных мостовых прокладывают лотки для стока дождевой воды — чтобы весенние ручьи и ливни не размывали дорогу. По воспоминаниям старожилов, к началу XX века почти половина улиц Курска уже имела каменное покрытие, а на Московской и Херсонской качество мостовых было самым высоким. Правда, асфальт появится только в 1930-е — сначала на тротуарах, а после войны, в 1950 году, им покроют и проезжую часть. Но это будет уже в другую эпоху.
Настоящей революцией в уличной жизни стал электрический трамвай. В апреле 1898 года по Курску, от Херсонских до Московских ворот, прошёл первый вагон. Маршрут был коротким — всего пять вёрст, чуть больше пяти километров. Вагоны — бельгийские, маломощные, с трудом одолевали крутые подъёмы. Говорят, пассажирам иногда приходилось выходить и толкать их в гору. Но трамвай мгновенно стал символом прогресса. Для него построили электростанцию на Херсонской улице, напротив Георгиевской площади, — здание с двускатной крышей, большими арочными окнами и трубой, из которой постоянно шёл дым. Электроэнергии хватало не только на трамваи, но и на уличное освещение: вдоль главных улиц зажглись электрические фонари, сменив керосиновые. Станцию отделял от улицы сад; позже, в 1934-м, её переоборудуют в баню, а потом снесут.
Трамвай изменил и восприятие пространства. Херсонские ворота, через которые он проходил, в 1898 году пришлось расширить — под трамвайную линию. Московские ворота стали конечной остановкой; там разворачивались вагоны, чтобы отправиться обратно в центр.
Но главное богатство улиц — не инженерные сооружения, а здания, которые их обрамляют. В конце XIX — начале XX века Курск переживает архитектурный расцвет. На смену строгому классицизму приходит эклектика, а затем и модерн — стиль, в котором провинциальная Россия заговорила на языке европейской архитектуры.
Начнём с Московской улицы (ныне Ленина). Здесь, в доме №77б, стоит одноэтажный особняк, который в 1900 году построил для себя купец-промышленник Гецель Беркович Фрид, владелец мыловаренного завода. Здание решено в неоклассицистическом направлении модерна: рустовка, штукатурный декор, изящные пропорции. В 1930-е его надстроят до трёх этажей по проекту инженера И.И. Киша, а в 2006-м добавят мансарду и шестиэтажную пристройку. Теперь здесь торгово-деловой центр, но в советское время в этих стенах размещались редакции «Курской правды» и «Молодой гвардии», здесь бывали Фазиль Искандер, Леонид Жуховицкий, Евгений Носов, Михаил Светлов, Любовь Орлова.
Совсем рядом, на той же Московской, в 1913–1914 годах архитектор Фёдор Ливчак возводит здание Дворянского земельного и Крестьянского поземельного банка. Ливчак к тому времени уже имел опыт проектирования банков в Симбирске, Тамбове и Нижнем Новгороде. В Курске он создал удивительное смешение стилей: неоготические стрельчатые окна соседствуют с майоликовыми панно, выполненными в абрамцевской мастерской Саввы Мамонтова, а балкон с зубцами напоминает средневековую башню. Лепные работы исполнил германский подданный Лев Бенш, тот самый, что украшал Дворянское собрание. Сам Ливчак называл своё детище «колоссальной избой с характерной двускатной коньковой крышей» — и это была похвала, а не ирония.
Если пройти вниз по Херсонской (ныне Дзержинского), взгляд обязательно задержится на доме №62. Это трёхэтажное здание, принадлежавшее дворянину Толубееву, напоминает старинную крепость — возможно, такую стилизацию под средневековье архитектор выбрал намеренно. Дом стоит и поныне, хотя его балконы с ажурным кованым ограждением утрачены при реконструкции. Чуть выше, на углу с улицей Белинского (бывшей Пастуховской), находится жилой дом с проездной аркой, который в 1935 году начал строить горсовет, но потом передал заводу синтетического каучука. В 1937-м здесь получили квартиры 36 семей. Во время войны здание пострадало, его восстанавливали, и на первом этаже долго работал галантерейный магазин.
щё один заметный угол — пересечение Херсонской и Гайдара (бывшей Золотаревской). Здесь, на углу, долгие годы стояла Георгиевская аптека. По российской традиции аптеки строили на углах, вход делали с торца, чтобы было видно издалека. Над дверью висел двуглавый орёл — знак государственного контроля. Название аптека получила от стоявшей напротив Георгиевской церкви, разрушенной в 1936 году. Сама улица Золотаревская сначала стала улицей Ежова (1937), потом ей вернули имя, а в 1967-м присвоили имя детского писателя Аркадия Гайдара, родившегося под Курском.
Никольская аптека, тоже угловая, находилась на пересечении Херсонской и Радищева, в доме №9. Это здание конца XVIII века отмечено ещё на старинных планах. Здесь когда-то торговали лекарствами, а позже работали магазины Зингера и «Модный свет». Дом пережил века и стоит до сих пор — один из немногих свидетелей регулярной застройки екатерининской эпохи.
Но архитектура Курска рубежа веков не ограничивается главными магистралями. В глубине кварталов, на улице Сонина, высится здание Дворянского собрания, построенное в 1877 году на месте сгоревшего театра, где в 1805 году дебютировал крепостной актёр Михаил Щепкин. Архитектор неизвестен, но роскошь была очевидна: красный кирпич с расшивкой, русты, пилястры, арки, лепнина. Внутри — мраморная лестница с бронзовыми светильниками в виде женских фигур, балкон поддерживают кариатиды. В Большом зале на две тысячи человек пели Фёдор Шаляпин и Надежда Плевицкая. После революции здесь разместился Рабочий дворец, потом клуб железнодорожников — и здесь же, в 1920-е, стихи читали Владимир Маяковский и Николай Асеев. Во время оккупации здание сожгли; восстановили его в начале 1960-х на средства Министерства обороны, максимально сохранив фасад, но интерьеры стали скромнее.
На улице Луначарского стоит ещё один памятник позднего классицизма — мужская классическая гимназия, построенная в 1836–1842 годах по проекту губернского архитектора П.С. Грознова. Император Николай I лично внёс правку: вместо пилястр повелел украсить фасад четырёхколонным портиком. Внутри размещались домовая церковь, интернат для иногородних и квартиры учителей. Здесь учился будущий композитор Георгий Свиридов. В 1945 году здание передали электроаппаратному заводу, надстроили четвёртый этаж, пристроили корпуса, заложили главный вход. Сейчас его реставрируют, возвращая исторический облик.
На улице Блинова находится строгое здание женского епархиального училища (1909–1911), построенное курскими архитекторами Николаем Грушецким и Владимиром Слесаревым. Конкурс проектов объявило Императорское Санкт-Петербургское общество архитекторов, и победу одержали местные зодчие. В годы Первой мировой здесь размещался лазарет, после революции — пехотные курсы, детский городок, а в 1950-е — Суворовское училище. Здание сожгли при отступлении немцы, восстановили после войны, но утратили балкон над входом и многие элементы декора.
Одним из самых изящных образцов модерна стал Народный дом на площади Перекальского, построенный в 1913 году. Фасады спроектировал известный столичный архитектор Богдан Перетяткович, а планировку разработал инженер Владимир Кулябко. Здание задумывалось как культурно-просветительский центр, а рядом разбили общественный сад в честь 300-летия династии Романовых. В годы войны здесь был госпиталь, потом — Народный дом Советов, сыпнотифозный госпиталь, и лишь в 1925 году, после смерти Ленина, его превратили в «Дом Ильича» с библиотекой, музеем и театром. В 1983 году драматический театр переехал в новое здание, и с тех пор здесь работает филармония. Кирпичные стены, большие окна, изящные металлические решётки, напоминающие диковинные растения, — этот дом мог бы украсить любой европейский город.
С ним соседствовал ещё один шедевр Перетятковича — Летний театр в Пушкинском саду (ныне Первомайский парк). Построенный в 1912 году из монолитного железобетона, он стал одним из первых в России зданий такого типа. Сцена видела Надежду Плевицкую, Ивана Козловского, Максима Горького, Игоря Ильинского. Но в 2012 году театр снесли — не выдержал ни возраст, ни время.
Промышленная архитектура Курска — отдельная глава. На улице Александра Невского сохранился ансамбль мельницы купца Якова Анисовича Дерюгина, построенный в 1907 и 1914 годах. Это яркий пример «кирпичного стиля» с элементами модерна: фасады декорированы криволинейными аттиками, лопатками, междуэтажными поясками, оконными проёмами с замковыми камнями. Сейчас здание готовят к реставрации под образовательный центр — один из первых опытов сохранения промышленного наследия в регионе. Рядом, на улице Софьи Перовской, стоит мельница купца Николая Алексеевича Кузьмина (1904). Четырёхэтажный корпус украшен рустованными лопатками, рамочными наличниками, венчающим карнизом с кронштейнами, а также кованым балконом в стиле модерн — редкость для промышленной архитектуры. В советское время здание приспособили под общежитие.
Не менее интересен комплекс ликёро-водочного завода на улице Халтурина. В 1900 году здесь построили казённый винный склад по типовому проекту на 400 тысяч вёдер вина. Здание решено в краснокирпичном стиле с элементами псевдоготики: аркатурный фриз, лучковые окна с замковыми камнями, аттики. Рядом — спиртзавод генерал-майора Сперанского (1903), созданный по проекту архитектора М.М. Чижова. Его асимметричный план, башни, элементы псевдорусского стиля делают его одним из самых выразительных промышленных зданий города. Сегодня комплекс требует реставрации.
Отдельного рассказа заслуживают инженерные сооружения. В 1923–1924 годах на улице Семёновской изобретатель Анатолий Георгиевич Уфимцев построил ветроэлектростанцию — одну из первых в мире. Уфимцев жил в этом доме с 1880 по 1936 год, здесь же работал над своими изобретениями. Сегодня это федеральный памятник истории и архитектуры, а ветряк до сих пор привлекает внимание как символ дерзновенной технической мысли.
Курск был не только православным, но и многоконфессиональным городом. В 1895 году на Московской улице освятили лютеранскую кирху Петра и Павла. Её главный фасад украшали скульптуры апостолов работы рижского академика Фольца, а внутри был большой орган. В 1924 году кирху закрыли, здание перестроили, потом там был радиоклуб, склад, спиртотрест. В советское время от неоготического облика почти ничего не осталось.
А вот католический костёл Успения Божией Матери на улице Марата, начатый в 1892 году для польских ссыльных, сосланных в Курск после восстания 1863 года, сохранился гораздо лучше. Архитектурный проект выполнила бельгийско-польская фирма из Кракова. Две высокие острые башни, круглое окно-розетка, стрельчатые арки, позолоченные кресты, мозаичная икона — всё это создавало образ, неожиданный для провинциального русского города. В 1930-е здесь венчался Казимир Малевич, живший в Курске чертёжником на железной дороге. В советское время костёл был закрыт, утратил витражи, шпили, внутреннее убранство. В 1995 году его вернули верующим, и теперь там регулярно проходят концерты органной музыки — единственная в Черноземье действующая католическая церковь.
Повседневная жизнь главных улиц была насыщена и шумна. По Херсонской тянулись обозы с хлебом, шерстью, кожей, льном, мёдом и воском; назад возвращались гружёные заморским товаром — виноградными винами, апельсинами, изюмом, черносливом, лимонным соком, ладаном, шёлком, сукном. Рано утром улицу оглашали крики разносчиков и торговок: «Шпильки, ленты, булавки, перчатки... Пожалуйте...» Из дверей магазинов слышались степенные купеческие голоса: «Почтенный господин, что покупаете? У нас фундаментальные шляпы, нарядные сапоги, сентиментальные колечки, помочи, презентабельные ленты...» Шарманщики останавливались перед богатыми домами, накручивая одну и ту же немудреную мелодию. У Георгиевской площади (ныне район Центрального рынка) шла шустрая торговля снедью — за множество мясных и хлебных лавок это место называли Обжорным рядом. На Богословской площади (ныне парк им. Дзержинского) торговали сырыми кожами, овчинами, щетиной, войлоком. А там, где Херсонская упиралась во Всехсвятское кладбище (теперь площадь Дзержинского), продавали лошадей, фураж, телеги, скот — это место звалось Дровяной, а потом Конной площадью.
В 1878 году Коренскую ярмарку, одну из крупнейших в России, перевели из Коренной пустыни в Курск. В дни ярмарки Херсонская улица расцветала яркими красками нарядов — даже крестьянки, продававшие масло и яйца, щеголяли в высоких киках и сарафанах с позументом. На спуске от Красной площади магазины бойко торговали мануфактурой и галантереей. У Георгиевской площади, в Обжорном ряду, толпились любители гречневиков, жареной баранины и дымящегося сбитня.
На углу нынешних Дзержинского и Добролюбова стояла гостиница «Лондон» с дешёвыми номерами. Там же, у Георгиевской площади, работали электротеатры «Гигант», «БИО», «Мираж» — первые кинотеатры города. В 1910-е годы кино стало массовым развлечением, и афиши на главных улицах уже соперничали с театральными.
После революции 1917 года улицы сменили названия. 5 ноября 1918 года Херсонская стала улицей Троцкого, а 6 января 1928 года, по ходатайству коллектива завода имени Калинина, её переименовали в улицу Дзержинского. Московская стала улицей Ленина. Старые названия ушли в прошлое вместе с империей.
К началу XX века Московская и Херсонская улицы Курска были не просто главными артериями города — они были его лицом, его гордостью. Они имели каменное мощение, водостоки, электрическое освещение, трамвай, водопровод. На них стояли здания, спроектированные столичными и местными архитекторами, украшенные лепниной, майоликой, кованым металлом. Здесь жили дворяне и купцы, здесь кипела торговля, здесь звучала музыка Шаляпина и стихи Маяковского. По уровню благоустройства Курск ничуть не уступал другим губернским городам Центральной России — Орлу, Воронежу, Тамбову. А в чём-то, например в развитии электрического транспорта и промышленной архитектуры, даже опережал их.
Но история не щадит даже самых прекрасных улиц. Войны, идеологические бури, спешные реконструкции и естественное старение отняли у них многое. То, что мы видим сегодня, — это палимпсест, где под советским асфальтом и позднейшими надстройками угадываются очертания прежнего Курска. И всё же эти улицы остаются живыми. Они хранят память о триумфальных арках и трамвайных звонках, о кариатидах Дворянского собрания и чертёжных столах Малевича, о летнем театре, который, увы, уже не вернуть, и о кирхе, которую, возможно, ещё можно восстановить. Каждое сохранившееся здание — это страница, которую мы ещё можем прочесть. И пока мы их читаем, город продолжает свой рассказ.