Он дал деньги на революцию, отказал Красину — и был найден с пулей в груди. Официальная версия гласит: самоубийство. Но в России до сих пор в это не верят.
Крепостной, который стал богаче своего барина
В 1797 году в Москве открылась крошечная шёлкоткацкая мастерская. Её хозяин — крепостной крестьянин Савва Васильевич Морозов из деревни Зуево Московской губернии. Помещик Рюмин отпускал его на заработки, поскольку тот слыл лучшим ткачом в округе.
Мало кто тогда мог представить, что из этой мастерской вырастет одна из величайших деловых империй России.
Войну 1812 года Морозов перенёс спокойно. Пока Москва горела, он думал о том, как быстрее восстановить производство. И восстановил — причём так лихо, что спрос москвичей на ткани едва успевал за его предложением. Деньги текли рекой.
В 1821 году Савва Васильевич наконец выкупился из крепостной зависимости вместе с четырьмя сыновьями. Обошлось это в баснословную сумму — помещик Рюмин прекрасно понимал, кого отпускает. Жена Морозова была свободной по рождению, но дети крепостного по тогдашним законам сами считались крепостными. Через два года, в 1823-м, Савва купил у того же Рюмина участок на берегу Клязьмы и основал там ткацкое производство.
К моменту смерти в 1860 году недавний крепостной был купцом первой гильдии и одним из богатейших людей Москвы. Он оставил детям колоссальное состояние — и пятерых сыновей, от которых пошли пять ветвей рода Морозовых.
Только один из потомков не пошёл в бизнес. Алексей Викулович Морозов настолько увлёкся коллекционированием фарфора, гравюр и икон, что просто передал все активы брату и занялся любимым делом. Остальные — преуспели.
Тимофей Саввич: хлопок из Средней Азии и больницы за рубежом
Младший сын основателя династии, Тимофей Саввич, оказался достойным продолжателем отцовского дела. Он объединил все бизнес-активы под крышей торгового дома «Саввы Морозова сын и К» и сумел значительно преумножить и без того немалый капитал.
Тимофей был одним из первых русских промышленников, кто осознал экономическую ценность присоединения Средней Азии к России. Там он закупал хлопок и отправлял его на собственные мануфактуры. Управлял он всем лично — от найма рабочих до расписания фабрик, от оптовых партий сырья до состояния станков.
Он же заложил традицию благотворительности, которая позже стала прочно ассоциироваться с фамилией Морозовых. Тимофей жертвовал на лазареты и больницы — в России и за рубежом, помогал студентам Московского университета, посылал способных учеников стажироваться в Европу.
Говорят, в деловых кругах того времени его уважали и слегка побаивались. Морозов умел добиваться своего.
Савва Тимофеевич: химик, меценат и человек, который финансировал революцию
Именно о нём эта история. Именно его гибель в Каннах в 1905 году до сих пор вызывает споры.
Старший сын Тимофея Саввича получил прекрасное образование — в том числе изучал химию в Оксфорде. Вернувшись в Россию, он не стал почивать на лаврах. Занимался пивоварением, строил химические заводы, проводил ярмарки, расширял семейную деловую империю.
Помня об отцовских заветах, Савва Тимофеевич щедро жертвовал на студентов и театры. Но не только. Он лично вникал во все вопросы производства и искал способы улучшить жизнь рабочих. Ввёл оплату по беременности для женщин на своих предприятиях — в России начала XX века это было неслыханным новшеством. Способных рабочих отправлял учиться за границу.
Однако главной страстью Саввы Тимофеевича была политика.
Он организовывал конспиративные встречи либералов-конституционалистов. Он спонсировал подпольную типографию. Он снабжал деньгами революционеров — в том числе большевиков. Именно через него шли значительные суммы на партийные нужды РСДРП.
После Кровавого воскресения Морозов написал записку «О причинах забастовочного движения». В ней он отстаивал право рабочих на свободу собраний и слова, на неприкосновенность личности и жилища. Забастовки, по его мнению, были мирной формой протеста, которая не должна была уголовно преследоваться.
Записку прочитали в нужных кругах. И в семейных — тоже.
Отказ Красину: последняя ссора перед смертью
Весной 1905 года в жизни Саввы Тимофеевича произошло несколько событий, которые, возможно, и предрешили его судьбу.
Леонид Красин — один из видных большевистских деятелей, занимавшийся в том числе финансовыми вопросами партии, — пришёл к Морозову с очередной просьбой о деньгах. На этот раз запрос был нестандартным: средства требовались на закупку оружия для вооружённой борьбы.
Морозов отказал.
Это был перелом. До этого он давал деньги охотно — на типографии, на листовки, на конспиративные квартиры. Но финансировать вооружённый переворот — другое дело. Савва Тимофеевич понимал разницу между поддержкой реформаторов и спонсорством террора.
Отказ Красину имел последствия. Среди историков до сих пор нет единого мнения о том, насколько серьёзными они оказались.
Семья тем временем забила тревогу по другому поводу. Морозов вёл себя всё более нервно, перестал спать, говорил о преследованиях. В апреле 1905 года был созван консилиум врачей. Диагноз: нервное расстройство, необходим отдых. По настоянию родственников Савва Тимофеевич отправился в Канны.
А в чем же причины таких безрассудных поступков? Женщина!
Мария Андреева была звездой Художественного театра, возлюбленной Горького — и тайным агентом большевиков. Её жертвой стал один из богатейших людей России.
В конце XIX века в Москве была одна женщина, перед которой не мог устоять никто. Станиславский называл её «полезной актрисой». Поэт Саша Чёрный посвящал ей стихи. Репин писал с неё портреты ещё в 15 лет. А старые большевики знали её под конспиративным псевдонимом — «товарищ Феномен».
Мария Фёдоровна Андреева (в девичестве Юрковская, в браке Желябужская) родилась в 1868 году в семье главного режиссёра Александринского театра. Красота, воспитание, талант — всё при ней. В двадцать лет она вышла замуж за статского советника Желябужского, родила двоих детей — и зажила совсем не той жизнью, которую хотела.
МХАТ, Морозов и деньги на революцию
В 1898 году Андреева пришла в только что созданный Московский Художественный театр. К тому моменту у неё уже были стойкие политические убеждения: с 1899 года она примкнула к социал-демократам, прониклась марксизмом. Сама она впоследствии писала, что вошла в МХАТ «горячим марксистом и убеждённейшим приверженцем рабочего класса».
Именно тогда у ног актрисы оказался Савва Тимофеевич Морозов — один из богатейших промышленников России. На строительство нового здания МХТ в Камергерском переулке он выделил 500 тысяч рублей, стал содиректором и крупнейшим пайщиком театра. Злые языки говорили, что такое рвение объяснялось не столько любовью к искусству, сколько страстью к Марии Андреевой.
Морозов не просто давал деньги на театр. По воспоминаниям современников, он выбивал для «Машеньки» лучшие роли, оплачивал долги театра и давал ей крупные суммы, даже не спрашивая — на что. А деньги шли на издание ленинской «Искры» и большевистских газет, на нелегальную партийную деятельность.
Горький, разрыв и страховой полис
В 1900 году в Севастополе, куда МХТ привёз Чехову его «Чайку», Андреева познакомилась с Максимом Горьким. Для Морозова их сближение стало ударом. Тем не менее он не прекратил ни любить актрису, ни помогать ей — продолжал лоббировать её интересы в театре и даже продвигал пьесы Горького.
К весне 1905 года Морозов был, по заключению консилиума врачей, в состоянии «тяжёлого общего нервного расстройства». Незадолго до отъезда за границу он застраховал свою жизнь на 100 тысяч рублей и оформил полис на предъявителя — на имя Марии Андреевой.
13 мая 1905 года в каннской гостинице «Ройяль» его нашли мёртвым с браунингом в руке. Рядом лежала записка: «В смерти моей прошу никого не винить». Французская полиция закрыла дело с формулировкой «самоубийство». Но жена Морозова утверждала, что не узнала его почерка. В семье говорили об убийстве — и называли имя Леонида Красина.
Андреева получила деньги напрямую. Из 100 тысяч рублей она передала большевикам 60 тысяч, 15 тысяч пошло на долги Горького, остаток — адвокату и себе.
«Мы любили друг друга крепкой хорошей любовью долголетних друзей, и я горжусь такими отношениями с одним из благороднейших людей, встретившихся мне в жизни»
— Мария Андреева о Морозове, спустя много лет
Что осталось за кадром
Вся дальнейшая жизнь Андреевой — это отдельный авантюрный роман. Вместе с Горьким она эмигрировала, жила на Капри, вернулась в Россию накануне революции. После 1917 года стала комиссаром театров Петрограда, участвовала в создании Большого Драматического театра. Её псевдоним в партийных документах — «товарищ Феномен» — говорит сам за себя.
Умерла она в 1953 году, пережив и Горького, и почти всех своих современников. До конца жизни оставалась человеком, которого невозможно было назвать просто «актрисой» или просто «революционеркой» — она всегда была всем сразу.
13 мая 1905 года. Канны. Номер в отеле
Утром 13 (26 по новому стилю) мая 1905 года Савва Тимофеевич Морозов был найден в своём гостиничном номере с простреленной грудью.
Рядом лежала записка: «В смерти моей прошу никого не винить».
Официальная версия французских властей: самоубийство.
Официальную версию мало кто принял в России.
Во-первых, протокол каннской полиции был составлен с явными процессуальными нарушениями. Детали осмотра места происшествия зафиксированы небрежно, ряд обстоятельств не описан вовсе.
Во-вторых, в православии — а тем более в старообрядчестве, к которому принадлежала семья Морозовых, — самоубийство считается тягчайшим грехом. Самоубийц не хоронят в освящённой земле. Тем не менее Савву Тимофеевича похоронили на Рогожском кладбище в Москве — главном старообрядческом некрополе. Это было бы невозможно, если бы церковь и семья всерьёз считали произошедшее суицидом.
Три версии гибели: кто убил Морозова?
Версия первая: самоубийство
Официальная. Морозов находился в тяжёлом нервном состоянии. Конфликт с семьёй нарастал. Революция, которой он симпатизировал, шла не так, как он хотел. Отказ Красину мог стать моментом, когда он понял: ни там, ни здесь ему нет места.
Против этой версии — характер человека. Савва Тимофеевич был деятельным, волевым, привыкшим бороться. И — старообрядцем, для которого самоубийство было абсолютным табу.
Версия вторая: большевики
В Москве сразу поползли слухи о том, что Морозова убрали свои же. Логика простая: он знал слишком много о финансировании партии. После отказа Красину стал ненадёжен. Мог заговорить.
Есть и более конкретная деталь. Незадолго до отъезда в Канны Морозов передал Марии Андреевой — актрисе МХТ и гражданской жене Горького — страховой полис. Андреева была убеждённой большевичкой и выполняла роль связной между Морозовым и партией. После его гибели она получила по этому полису значительную сумму, которая пошла в партийную кассу.
Сторонники этой версии задаются вопросом: зачем человек, решивший свести счёты с жизнью, за несколько дней до этого озаботился передачей крупных денег революционному движению?
Версия третья: черносотенцы
Её отстаивал сам Горький. По его словам, Морозов получал угрозы от правых националистических организаций — именно из-за поддержки революционеров и либеральных идей. Промышленник-«предатель своего класса» был для черносотенцев удобной мишенью.
Эта версия менее разработана документально, но объясняет одно важное обстоятельство: если Морозов действительно боялся за свою жизнь, это делает понятным и оформление страхового полиса, и нервный срыв, и отъезд за границу.
После смерти: семья, которую разметала история
Дети Саввы Тимофеевича после революции 1917 года пошли разными путями.
Старшая дочь осталась в России и работала в Наркомпросе — народном комиссариате просвещения. Младшая уехала в Бразилию. Старший сын погиб во время Гражданской войны. Следы младшего затерялись — неизвестно ни где он жил, ни когда умер.
Зинаида Григорьевна пережила мужа на несколько десятилетий. О её дальнейших отношениях с Горьким история умалчивает.
Горький написал о Морозове немало тёплых слов. Называл его человеком незаурядным, трагически опередившим своё время — капиталистом, который хотел справедливости, но не нашёл для неё места ни в старом мире, ни в новом.
Рогожское кладбище, 1905 год
Гроб с телом Саввы Тимофеевича привезли из Канн в Москву. На Рогожском кладбище — главном некрополе московского старообрядчества — его похоронили с соблюдением всех обрядов.
Старообрядческая церковь не хоронит самоубийц. Это не исключение из правила. Это и есть правило.
Кто именно принял решение о характере похорон — семья, церковные иерархи или кто-то ещё — так и осталось невыясненным.
Но сам этот факт красноречивее любого следственного протокола.
Вместо послесловия
История рода Морозовых — это история о том, как крепостной крестьянин создал империю, а его внук попытался эту империю отдать тем, кто в итоге её уничтожил.
Савва Тимофеевич Морозов верил, что капитал и справедливость совместимы. Что можно строить фабрики и финансировать свободу. Что богатый человек способен быть на стороне бедных — не из популизма, а из убеждения.
Революция, которой он помогал, не оценила этого. Или оценила — по-своему.
Был ли он убит — или сам нажал на курок в тихом каннском отеле — мы, скорее всего, не узнаем никогда.
Но вопросы остаются.