Лаковые ботинки первыми ушли в огонь.
Именно эта деталь — начищенные до блеска офицерские ботинки — отпечатывается в памяти тех, кто читал «Аквариум» Виктора Суворова. В романе высокопоставленного сотрудника ГРУ, уличённого в предательстве, сжигают заживо в печи крематория. Запись казни потом якобы показывают новобранцам — для острастки.
Многие почему-то решили, что речь идёт о полковнике Олеге Пеньковском.
Это неправда. Но сама история Пеньковского настолько странная, что граница между легендой и реальностью в ней давно стёрлась.
Родился он в 1919 году во Владикавказе, в обычной советской семье. Школа. Артиллерийское училище. Польский поход 1939 года, потом — Ленинградский военный округ. Типичная карьера военного своего времени.
Великую Отечественную Пеньковский встретил не на передовой, а в тылу — инструктором политуправления Московского военного округа. На этой должности он благополучно просидел почти всю войну.
Лишь в 1944 году отправился на фронт. Адъютантом.
Это важная деталь. Не командир, не разведчик — адъютант при командующем артиллерией 1-го Украинского фронта генерал-полковнике Сергее Варенцове. Должность из тех, что открывает двери, а не строит характер.
После войны Пеньковский женился. Брак по расчёту — его женой стала семнадцатилетняя дочь генерала Гапановича. Тесть помог поступить в Военную академию имени Фрунзе, потом — в Военно-дипломатическую академию.
Связи. Правильные знакомства. Нужные люди рядом.
В 1952 году его пригласили в 4-е управление ГРУ. Три года подготовки — и в 1955-м Пеньковский уехал в Турцию старшим помощником военного атташе. По документам. На деле — резидентом советской разведки.
И вот здесь история начинает делать что-то странное.
Резидент — это человек, который умеет не светиться. Который работает тихо. Который понимает, что лишний визит в ювелирный магазин или разговор с нужным человеком на приёме — это не прихоть, а риск.
Пеньковский, судя по всему, этого не понимал. Или понимал — и всё равно делал.
Он тратил время на покупки для московских «полезных друзей» — заграничные вещи, дорогие безделушки. Захаживал к ювелирам. Интересовался фотоаппаратурой. И — самое невероятное — на дипломатических приёмах открыто пытался выйти на контакт с представителями ЦРУ, намекая, что располагает ценными сведениями.
Американцы от него шарахались.
Они решили, что это провокация. Им прямо запретили любые контакты с Пеньковским.
В 1956 году его отозвали из Турции. Направили на курсы в Военную академию имени Дзержинского — изучать ракетные технологии. Там он снова встретил Варенцова, своего фронтового покровителя, к тому времени ставшего маршалом артиллерии и командующим ракетными войсками.
Круг связей расширился. Теперь у Пеньковского были знакомства среди ракетчиков.
К 1958 году в ГРУ сменилось руководство. Управление возглавил Иван Серов — бывший председатель КГБ, человек из ближайшего окружения Хрущёва. Пеньковский умел нравиться начальству. Он быстро вошёл в доверие к Серову.
Про него говорили просто: «хорошо устроился».
В 1960 году он получил должность в Государственном комитете при Совете Министров СССР — ведомстве, которое на бумаге занималось международным научно-техническим обменом. Учёные ездили на Запад, западные специалисты приезжали в СССР. Всё культурно, всё в рамках протокола.
За этой витриной работала разведка.
Пеньковскому поставили задачу: искать информацию о зарубежных ракетных разработках. Он с ней не справился. Зато продолжал искать выход на иностранные спецслужбы.
Его упорство было почти неприличным.
ЦРУ по-прежнему не реагировало. Зато британская МИ-6 — отреагировала. В ноябре 1960 года Пеньковский уже работал с английской разведкой. Предательство щедро оплачивалось.
Что им двигало? Ричард Хелмс, бывший директор ЦРУ, однажды заметил, что не встречал русского разведчика, который работал бы с американцами из идейных соображений. Во всех случаях — тщеславие и деньги.
Пеньковский в эту схему вписывался идеально.
В 1961 году он попросил своих английских кураторов об аудиенции у Елизаветы II. Совершенно серьёзно. Когда ему объяснили, что это невозможно, Пеньковский удивился: с Гагариным же она встретилась. Чем он хуже?
Ему устроили встречу с английским лордом, который передал «привет от королевы». Этого оказалось достаточно.
За несколько лет сотрудничества Пеньковский передал западным разведкам микроплёнки с материалами по 5500 документам общим объёмом 7650 страниц. В основном — ракетные технологии и ядерное оружие.
Он также выдал имена шестисот советских разведчиков, работавших за рубежом. Пятьдесят из них были его коллегами из ГРУ.
Октябрь 1962 года. Карибский кризис.
Именно в этот момент, когда советские ракеты уже стояли на Кубе, а мир балансировал на краю ядерной войны, американская разведка располагала невероятно точными данными о реальных возможностях советского ядерного арсенала. Откуда — понятно.
22 октября Пеньковского арестовали.
Его куратор со стороны англичан — бизнесмен Гревилл Винн — был схвачен в Будапеште несколькими неделями позже и экстрадирован в СССР.
На суде Винн отрицал всё. Пеньковский — признал. Активно сотрудничал со следствием. Вёл себя так, словно рассчитывал на снисхождение.
Приговор огласили 11 мая 1963 года.
Расстрел.
Пеньковский, по свидетельствам очевидцев, был потрясён. Он не ожидал такого исхода. Исполнение приговора — 16 мая.
Гревилл Винн получил восемь лет. Вышел на свободу через год — его обменяли на советского разведчика Конона Молодого, осуждённого в Великобритании на двадцать пять лет.
Судьба близких Пеньковского сложилась по-разному. Жену и дочь поначалу взяли в оборот, но вскоре убедились: они ничего не знали. Семья сменила фамилию и переехала. Бывшая жена работала редактором. Дочь окончила филфак МГУ и пошла служить в одно из управлений КГБ.
Ирония — она в этой истории появляется регулярно.
Покровители Пеньковского поплатились куда серьёзнее. Иван Серов лишился поста начальника ГРУ. Маршал Варенцов — тот самый, кто опекал Пеньковского с фронтовых времён — был понижен в звании, лишён звания Героя Советского Союза и исключён из кандидатов в члены ЦК КПСС «за потерю бдительности». Вскоре его отправили в отставку.
Человек, прошедший всю войну, дослужившийся до главного маршала артиллерии, — разжалован из-за адъютанта, которому когда-то помог устроиться.
Среди историков до сих пор нет единства в оценке реального ущерба от деятельности Пеньковского. На суде официально было заявлено: серьёзные государственные тайны Западу так и не достались. Британская разведка, напротив, называла его лучшим агентом за всю историю МИ-6.
Кто-то из них лжёт. Или оба говорят правду — просто о разных вещах.
Конспирологи предпочитают третью версию: Пеньковский был двойным агентом. Через него советская разведка сливала Западу именно то, что считала нужным. Казнь — инсценировка. Сам он прожил остаток жизни где-то под чужим именем.
Убеждать их в обратном — дело пустое.
В разведке действительно всё может быть. Именно в этом и состоит её природа: ни в чём нельзя быть уверенным до конца.
Но пока официальная история выглядит именно так. Человек с нужными связями и неуёмным тщеславием. Полковник, которому было мало того, что он имел. Разведчик, который сам искал своих вербовщиков.
Лаковые ботинки в печь не пошли. Это была литература.
Реальность оказалась прозаичнее — и от этого, пожалуй, страшнее.