Карта Европы, которую нам не показывают в учебниках
Есть вопрос, который почему-то никто не задаёт вслух: а что, если бы в 1944 году Красная армия остановилась на границе СССР?
Просто. Остановилась. Дошла до своего и повернула назад.
Гитлер к тому моменту уже всё понимал. Война была проиграна. Подписал бы мир — и ещё как. Сотни тысяч советских жизней остались бы. Вопрос только в том, какой выглядела бы тогда карта Европы.
Вот об этом и поговорим. Без политики. Только факты и карта.
Начнём с Польши. Страны, которая сегодня громче всех возмущается советским прошлым.
В 1945 году Польша буквально получила в подарок целые города. Вроцлав, Щецин, Гданьск, Зелёна-Гура, Легница — всё это прежде была немецкая земля, заложенная немецкими предками, с немецкой архитектурой и немецкой историей.
Возьмём Вроцлав. До мая 1945 года он назывался Бреслау и более шестисот лет подряд Польше не принадлежал. Шестьсот лет — это не погрешность в учебнике. Это история целых народов.
Сейчас Вроцлав — один из самых туристических городов Польши. Красивый, живой, гордый. Туристы с фотоаппаратами, рестораны с очередями, дорогие такси. И никто не вспоминает, откуда город взялся.
Это не осуждение. Это просто факт.
Кстати, именно в послевоенный Вроцлав переселили тысячи жителей Львова. История продолжает перемешиваться.
Перейдём к Литве.
Вильнюс — нынешняя столица — был передан Литве советским правительством в 1939 году. До этого город принадлежал Польше. А до поляков — был спорным между несколькими народами на протяжении столетий.
Клайпеда — та самая, которую немцы называли Мемелем. Присоединена к Литве в 1939 году по условиям советско-германских договорённостей, которые литовские политики сегодня официально осуждают.
Осудили пакт — хорошо. Но город оставили себе.
Это называется исторической непоследовательностью. Или, если совсем честно, — удобной памятью.
Теперь Чехия. Страна, которая тоже не горит желанием вспоминать подробности.
В 1938 году великие западные демократии — Великобритания и Франция — в Мюнхене официально поддержали передачу Судетской области Германии. Судеты, где 92 процента населения составляли этнические немцы, просто отдали Гитлеру. Чехов на переговоры не позвали.
Возвращены Судеты были Чехословакии в 1945 году. Именно по настоянию советской стороны.
Тешинская область — отдельная история. В 1938 году её стремительно присоединила к себе Польша, воспользовавшись моментом, пока Гитлер поглощал Судеты. Черчилль тогда назвал Польшу «гиеной Европы» — и это не советская пропаганда, это цитата из его мемуаров.
Тешин вернули Чехословакии тоже в 1945-м.
Идём дальше — Украина.
Это отдельный разговор. Потому что Украина сегодня официально позиционирует себя жертвой советской агрессии наравне с нацистской Германией.
Но давайте посмотрим на карту.
Львов, Ивано-Франковск, Тернополь — западноукраинские города, которые до 1939 года входили в состав Польши, а исторически принадлежали разным государствам: Австро-Венгрии, Речи Посполитой, Галицкому княжеству. В состав Украинской ССР они вошли в 1939 году.
В 1940 году Украина получила Черновицкую область — территорию, отошедшую от Румынии.
В 1945-м к Украине присоединили Закарпатье — земли, входившие прежде в состав Венгрии и Чехословакии.
Всё это — территории, полученные в советский период. Тот самый, который сейчас принято считать исключительно временем оккупации и угнетения.
Никто не говорит, что всё происходившее было идеально или бескровно. История вообще редко бывает чистой.
Но вопрос о том, что именно получили эти страны в результате советского послевоенного устройства Европы, — вопрос законный.
И вот здесь начинается самое интересное.
Если убрать из уравнения фактор советского влияния на Восточную Европу — Польша лишилась бы значительной части своей нынешней территории. Литва могла бы остаться без столицы. Чехия — без Судет, отданных ей вопреки мюнхенским договорённостям западных держав. Украина — без Западной Украины, Закарпатья, Черновицкой области.
Это не значит, что надо кому-то что-то «возвращать» сейчас. Прошло восемьдесят лет, выросли поколения людей, для которых эти города — единственная родина. Границы — это не только политика, это живые люди.
Но когда разговор заходит об «исторической справедливости» и «советской агрессии», хорошо бы держать всю карту перед глазами. Не только ту её часть, которая удобна.
Есть ещё один момент, о котором почти не говорят.
Германия. Та страна, которая потеряла больше всех — и территориально, и демографически. Бреслау, Штеттин, Данциг, Кёнигсберг — это немецкие города с многовековой историей. Немцы были оттуда выселены. Массово, принудительно, без права возврата.
Только из восточных территорий было выселено от 12 до 14 миллионов человек — крупнейшее принудительное переселение в европейской истории.
Германия приняла эту потерю. Официально признала новые границы по Варшавскому договору 1970 года и окончательно — при объединении в 1990-м.
Это было политическое решение. И в каком-то смысле — невероятно зрелое.
Но 75 лет — это не вечность. И вопрос о том, насколько прочны эти договорённости в долгосрочной перспективе, — не такой простой, каким кажется.
История не заканчивается никогда. Она просто делает паузу.
Именно поэтому разговор о том, кто кому что «подарил» после Второй мировой, — это не упражнение в ностальгии. Это попытка понять, на каком фундаменте стоит нынешняя Европа.
Фундамент этот — Потсдам, 1945 год. Ялта, февраль 1945-го. Соглашения, подписанные тремя державами: СССР, США, Великобританией.
Те самые «оккупанты» и их союзники нарисовали карту, по которой Европа живёт до сих пор.
Вот и вся история.
Какой её части верить — каждый решает сам. Но знать желательно всю.