— Ты чего стоишь как вкопанная? Заходи уже, — Светлана отодвинулась от двери, пропуская мужа в квартиру.
Андрей молча прошёл в прихожую, поставил сумку и замер, разглядывая знакомый интерьер. Три месяца он здесь не был — с того самого дня, когда Света выгнала его после скандала.
— Кофе будешь? — спросила она, направляясь на кухню.
— Буду.
Они сидели за маленьким столом на кухне, который Андрей собственноручно собирал пять лет назад, когда только въезжали в эту квартиру. Тогда казалось, что впереди целая жизнь.
— Нотариус назначил встречу на четверг, — Света размешивала сахар в чашке. — Сказал, что все наследники должны присутствовать.
— Понял, — Андрей кивнул. — Странно всё это. Отец никогда не упоминал про какое-то завещание.
— Мне тоже странно. Особенно то, что он включил меня в список наследников. Мы ведь с ним не очень-то ладили.
Это была правда. Свёкор Николай Петрович всегда относился к Свете прохладно, считая, что сын мог найти партию получше. Но после его смерти два месяца назад именно Светлана занималась всеми похоронами — Андрей тогда был в запое.
— Слушай, — Андрей отхлебнул кофе, — может, это знак? Что нам стоит попробовать ещё раз?
Светлана молча смотрела в окно. За стеклом моросил мелкий дождь.
Николай Петрович был человеком непростым. Военный в отставке, он прошёл две войны и не любил распространяться о своей жизни. После смерти жены десять лет назад жил один в двухкомнатной квартире на окраине города, изредка видясь с сыном.
У него была дача — простой деревянный домик в пятидесяти километрах от города. Туда он ездил каждое лето, выращивал огурцы и помидоры, которыми потом одаривал соседей. Андрей бывал там редко — отношения с отцом были натянутыми.
— Помню, как он меня на даче учил забор чинить, — неожиданно сказал Андрей. — Я тогда маленький был, лет семь. Он говорил: "Запомни, сынок, главное в жизни — уметь чинить то, что сломал. И не важно, забор это или что другое".
Светлана повернулась к нему.
— И что, ты научился?
— Думал, что научился.
В четверг они приехали в нотариальную контору вместе. Там уже ждала Зинаида Ивановна — сестра отца, которую Андрей видел от силы пять раз в жизни, да сосед с дачи, дядя Миша, с которым Николай Петрович дружил последние годы.
Нотариус, молодая женщина с усталым лицом, открыла папку.
— Итак, завещание Николая Петровича Воронцова. Согласно его последней воле, всё движимое и недвижимое имущество распределяется следующим образом...
Светлана слушала монотонный голос нотариуса и не сразу поняла, что произошло. Квартира в центре города отходила сестре — это было ожидаемо. Дача — соседу дяде Мише, что вызвало удивлённый вскрик Зинаиды Ивановны. Накопления на счетах делились поровну между всеми наследниками.
Но самое интересное было в конце.
— ...а также к завещанию прилагается письмо для Светланы Андреевны Воронцовой, которое она должна прочесть в присутствии сына Андрея Николаевича.
Нотариус протянула Свете запечатанный конверт.
— Вы можете прочитать его здесь или в любом другом месте, но в присутствии указанного лица.
В конторе было душно. Света чувствовала, как все смотрят на неё. Она вскрыла конверт и начала читать.
"Светлана, знаю, что ты не ждала от меня ничего хорошего. И я не был к тебе добр — каюсь. Но я не слепой старик, как думал мой сын.
Я знаю про Максима. Знаю про вашу переписку, которую ты удаляла каждый вечер. Знаю про встречи по четвергам, когда Андрей уезжал в командировки. Знаю всё.
Но я также знаю, почему ты это делала.
Два года назад я приезжал к вам в гости неожиданно. Ты думала, я уехал, но я вернулся — забыл очки. И видел, как Андрей поднял на тебя руку. Слышал, что он говорил.
Моя вина в том, что я вырастил такого сына. Моя вина, что не научил его уважать женщину. Его мать я тоже не берёг, как надо было. Понял это слишком поздно.
Максим — хороший человек. Я навёл справки. Он тебя любит, это видно. А ты любишь его, хоть и мучаешься виной.
Андрей, если ты читаешь это вместе со Светой, знай: она не виновата. Виноват я. И ты. Мы, мужики Воронцовы, не умеем ценить то, что имеем.
У меня на счёте в банке есть ещё деньги, о которых нотариус не сказала. Сто тысяч. Светлана, эти деньги — тебе. Начни новую жизнь. Купи что-нибудь для себя. Или положи на чёрный день. Или потрать на свадьбу, если решишься.
Андрей, ты получаешь от меня только один совет: научись чинить то, что ломаешь. Пока не поздно. Хотя, боюсь, уже поздно.
Прости меня, невестка. Я был плохим свёкром. Но надеюсь, хоть после смерти смогу сделать что-то правильное.
Николай Воронцов".
Светлана сложила письмо дрожащими руками. В зале стояла мёртвая тишина. Зинаида Ивановна с любопытством вытянула шею, пытаясь заглянуть в конверт. Дядя Миша сочувственно покачал головой.
Андрей сидел бледный. Он смотрел на жену невидящим взглядом.
— Света... — начал он.
— Не надо, — она встала. — Нотариус, что мне нужно подписать для получения этих денег?
Они вышли из конторы порознь. Света села в машину к Максиму, который ждал её на соседней улице. Андрей пошёл пешком, не разбирая дороги.
Только через час, когда он очнулся от ступора, то обнаружил себя на скамейке в парке, где они со Светой познакомились девять лет назад. Тогда он подсел к ней, красивой девушке с книжкой, и начал неуклюже шутить. Она смеялась, прикрывая рот ладонью. У неё были такие живые глаза.
Когда эти глаза погасли? Когда она перестала на него смотреть с любовью?
Андрей достал телефон. Два пропущенных от Максима. Он набрал номер.
— Слушай, Максим... Это Андрей. Нам надо поговорить.
— Я знаю, — голос на том конце был спокойным. — Приезжай в кофейню на Садовой через полчаса. Света не знает, что я тебе звоню.
Они сидели напротив друг друга. Максим оказался обычным мужиком — чуть старше Андрея, в потёртой кожаной куртке, с усталым добрым лицом.
— Я не собираюсь просить у тебя разрешения, — сразу сказал Максим. — Света уже сделала выбор. Но я хотел поговорить с тобой как мужчина с мужчиной.
— О чём? — Андрей почувствовал, что злость, которую он ожидал, не пришла. Была только опустошённость.
— О том, что твой отец был прав. Она хорошая женщина. Она заслуживает того, чтобы её любили правильно. А я... я постараюсь.
Андрей молчал, разглядывая узоры на салфетке.
— Ты её любишь? — наконец спросил он.
— Да. Хотя она долго не давала мне повода надеяться. Больше года я просто был её другом. Тем, с кем она могла поговорить. А потом...
— Потом я сам всё разрушил, — закончил Андрей.
Максим кивнул.
— Она очень мучилась. Я видел. Но ты не оставил ей выбора.
— Я знаю.
Они ещё немного посидели в тишине, потом Максим положил на стол деньги за кофе и поднялся.
— Удачи тебе, Андрей. Я правда желаю тебе удачи. Но не со Светой.
После его ухода Андрей долго сидел один, глядя в окно. Начало смеркаться. На улице зажглись фонари.
Он подумал о словах отца. "Научись чинить то, что ломаешь". Но бывают вещи, которые уже не починить. Бывают слова, которые не вернуть обратно. Бывает боль, которую не залечить никакими извинениями.
Его телефон завибрировал. Сообщение от Светы: "Прости. Я не хотела так. Но мне правда нужно было уйти. Будь счастлив".
Андрей посмотрел на экран, потом медленно набрал ответ: "Я понял. Спасибо за всё. Спасибо, что терпела так долго. Ты заслуживаешь лучшего".
Он нажал "отправить" и вышел из кофейни. Впереди была пустая квартира, бутылка водки в холодильнике и долгая ночь.
Но, возможно, впереди был и шанс. Шанс научиться любить правильно. Не сейчас, не с ней. Но когда-нибудь.
Отец оказался прав — как всегда. Жаль, что Андрей понял это слишком поздно.