Ялта. Очередной дубль фантастического фильма "Через тернии к звёздам" летит в корзину. Режиссер Ричард Викторов внезапно останавливает процесс и в упор смотрит на свою главную героиню.
— Лена, почему вы вдруг стали такой женственной? Вы что, влюблены?!
Девушка с абсолютно лысой головой и в облегающем трико послушно опускает в пол огромные нездешние глаза.
Викторов срывается на директора съемочной группы:
— Почему в её контракте не прописан пункт — никаких отношений с мужчинами вплоть до окончания работы?! Нийя должна оставаться бесполой! Ей нельзя влюбляться!
Режиссер с самого начала пресекал любые попытки киношных донжуанов подбить клинья к дебютантке. По сюжету картины "Через тернии к звездам", её героиня Нийя - выращенный в лаборатории клон, не способный на человеческие эмоции. У Елены была идеальная фактура: рассеянная, отстраненная манекенщица из ГУМа, знать не знала, что такое настоящая любовь.
Но опытный Викторов всё-таки не уследил. Возвращаясь после съемок по ялтинской набережной, "инопланетянка" столкнулась с молодым человеком, который ласково и ненавязчиво пошел в наступление. Парень назвался Сергеем, портным из Запорожья. И вот теперь бесполое инопланетное существо из пробирки светилось вполне земным бабским счастьем, напрочь ломая режиссеру весь научно-фантастический замысел.
В тот момент на залитой солнцем площадке Лена Метелкина ещё не знала, что этот внезапный роман обернется для неё многолетним судебным адом и изощренным предательством. Что её отца, прошедшего войну гвардии майора, грязная клевета доведет до того, что он добровольно уйдёт из жизни. Что спустя годы она будет подавать чай бандитам в переговорной крупного бизнесмена и лишь по нелепой случайности избежит мучительной смерти от смазанной ядом телефонной трубки.
Пока она просто стояла перед камерами, виновато хлопала длинными ресницами и прятала от режиссера влюбленную улыбку.
Следователь из ОБХСС топтался на пороге новенькой дачи под Красноармейском и недоверчиво щурился. Шли пятидесятые годы, страна ещё не до конца сбросила с себя послевоенную нищету, а тут - настоящие хоромы. На какие, спрашивается, шиши скромный советский военнослужащий отгрохал себе такой дворец?
Хозяин дома, гвардии майор, десантник, прошедший ад Сталинграда, Владимир Дмитриевич Метелкин спокойно выложил на стол кипу бумаг. Чеки, квитанции, справки о доходах. Будучи гениальным военным инженером, он запатентовал семь серьезных изобретений. Государство щедро платило людям с мозгами. Следователь посмотрел на бумажки и ретировался - придраться было не к чему. Семья Метелкиных жила по советским меркам роскошно и абсолютно легально.
Была только одна загвоздка - дочь Лена.
Эталоном детской красоты считался упитанный, пышущий здоровьем карапуз с румянцами на щёчках. А по комнатам офицерской дачи бродило нечто длинное, тощее, нескладное, с огромными испуганными глазами. Мамины подруги, заходя в гости, сочувственно поджимали губы: мол, надо же, у таких видных родителей и такой заморыш. Девочка росла с убеждением, что она - гадкий утенок, на которого ни один нормальный парень в жизни не посмотрит.
Но время шло, железный занавес слегка приподнялся, и в страну Советов сквозняком занесло западные журналы. А там со страниц смотрела британская модель, актриса и певица Твигги - худая как щепка, угловатая, большеглазая. Внезапно оказалось, что Ленина костлявость и странность - это писк моды. К выпускному классу вчерашний заморыш расцвел так, что на улицах начали сворачивать шеи.
Поверив в себя, Метелкина решила брать быка за рога и пошла поступать в Щукинское училище. Экзамены она с треском провалила, зато в коридоре её выцепила цепким взглядом ассистентка режиссера: "А ну-ка, девушка, подите сюда. Вылитая Эдита Пьеха!". Так Лена попала в кино - на крошечный эпизод в фильме "Берега".
Потом был год перекладывания книжек в библиотеке, провал во ВГИКе и мамин осторожный совет: "Слушай, а может, тебе в манекенщицы податься? Фигура-то позволяет".
Владимир Дмитриевич, к тому времени уже полковник, от этой идеи взвился до потолка. Ходить по подиуму перед зеваками? Демонстрировать дорогие тряпки? Для дочери боевого офицера это звучало как оскорбление чести мундира. Но Лена прислушалась к маме и пошла штурмовать Общесоюзный дом моделей на Кузнецком мосту.
В штат её не взяли, зато интеллигентнейшие дамы-редакторы стали привлекать худую девчонку к съемкам для престижного журнала "Модели сезона". Однажды Метёлкина стояла перед фотографом, пытаясь изобразить нечто элегантное, как вдруг дверь студии распахнулась. Внутрь влетел кудрявый молодой человек в потертом голубом комбинезоне. Он окинул Лену взглядом, скривился и скомандовал:
— Нет, так не пойдет! Ручку в бок, пяточку подкрути... Во, то что надо! Замри!
Это был молодой Слава Зайцев. Он вечно носился по этажам, горел работой, даже со сломанной ногой приковыливал в Дом моделей в гипсе и строил манекенщиц. Любимицей восходящей звезды советского кутюра Лена тогда не стала, к себе он её не позвал. Ждать у моря погоды она не захотела и отправилась на кастинг в самое сердце советской торговли - Демонстрационный зал ГУМа.
Туда брали далеко не всех. Это была элита, главная витрина страны.
Рабочий день гумовской манекенщицы начинался в девять утра. Из окон открывался шикарный вид прямо на Мавзолей. Вдоль стен стояли огромные шкафы - у каждой девушки свой личный, где висели двенадцать подогнанных строго по фигуре моделей одежды. По центру - массивный дубовый стол, заваленный импортными шляпками, лайковыми перчатками и бижутерией. Платили за работу манекенщицей 140 рублей - неплохие по тем временам деньги, хотя купить платье с собственного показа девчонки могли, только выложив почти всю месячную зарплату.
Здесь Лена Метелкина раскрылась с неожиданной стороны. Возник парадокс: в обычной жизни она оставалась зажатой, домашней девочкой. Говорила робким, каким-то детским голоском. Пока другие манекенщицы крутили романы, пили шампанское в ресторанах и выходили замуж за дипломатов, Метелкина после работы мчалась домой. Запиралась в комнате, читала заумные книги по ноосфере и парапсихологии, скручивалась в асаны по самиздатовским пособиям по йоге. Однажды додышалась до того, что впала в пугающий транс: очнулась, как ей казалось, во внутреннем дворике какого-то богатого индийского дома, где бородатый мужчина на чистом русском просил женщин не трогать "гостью". Еле вернувшись в реальность, перепуганная Лена забросила все эти медитации от греха подальше.
Но стоило ей перешагнуть порог подиума - включалась магия. Сутулая любительница эзотерики исчезала. Появлялась женщина-вамп.
В советском модельном деле было не принято "торговать лицом". Манекенщица считалась вешалкой: руки по швам, взгляд стеклянный, лицо кирпичом - ничто не должно отвлекать товарищей покупателей от качества кроя и расцветки ткани. Метелкина ломала систему об колено. Она вылетала на подиум, цепляла взглядом симпатичного мужчину в зале и начинала вести с ним визуальную игру. Стреляла глазками, кокетливо улыбалась, олицетворяла слово "страсть". Даже самое унылое платье фабрики "Большевичка" на ней вдруг начинало казаться недосягаемым парижским шиком. Зрители были от неё в восторге. Когда она выходила, весь зал начинал свистеть, кричать и аплодировать.
Естественно, в тесном женском коллективе ей этого не простили.
Конкуренция за кулисами ГУМа напоминала бои без правил. Переодеваться нужно было со скоростью армейского норматива. И вот ты, накрашенная, причесанная, на шпильках, летишь к выходу на подиум, а навстречу идет коллега. И эта милая девушка со всей ненавистью впечатывает тебе в плечо такой силовой прием, что прическа съезжает набекрень, воротник рвется, а на глазах выступают слезы. Одна из местных прим, Лена Данишевская, открыла на Метелкину настоящую охоту. Дело дошло до того, что администрации ГУМа пришлось выстраивать в коридорах живой щит из костюмеров и уборщиц, чтобы Метелкина могла безопасно дойти до сцены.
На показы часто захаживали видные кавалеры, столичная богема. Они сходили с ума по "нездешней" Метелкиной и просили её коллег посодействовать в знакомстве. Как-то раз в зал заглянул обаятельный актёр Игорь Костолевский. Увидев Лену, он подошел к манекенщице Любе Питерцевой:
— Слушай, познакомь с Метелкиной. Чем-то она меня зацепила.
— Ой, Игорек, не советую, — глазом не моргнув, соврала подруга. — У неё такой ухажер лютый, проблем не оберешься.
Вранье вскрылось только годы спустя, когда Люба сама рассказала эту историю. На вопрос Лены: "Зачем?! Нам бы было о чем поговорить!", та честно ответила: "А он мне понравился. Не хотела тебе отдавать".
Именно на одном из таких показов, где Лена в очередной раз гипнотизировала зал, в первом ряду оказался помощник режиссера Киностудии имени Горького. Он искал актрису для нового проекта. Искал по всей стране, перевернул картотеки всех театров и актерских вузов. Ему нужна была не просто красивая женщина. Ему нужна была настоящая инопланетянка.
Так в жизнь манекенщицы из ГУМа постучался фильм "Через тернии к звездам".
На Метелкину натянули резиновую шапочку, втиснули в облегающее трико и щелкнули фотоаппаратом. Режиссер Ричард Викторов удовлетворенно кивнул - попадание в образ инопланетянки Нийи было стопроцентным.
Снимки отправили на утверждение в Госкино СССР. В высоких кабинетах на фотографию лысой, угловатой девицы с огромными глазами посмотрели с содроганием. Чиновники вынесли вердикт: советские дети этого гуманоида просто испугаются, срочно наденьте на актрису парик! Викторов отбивался как мог. В итоге компромисс нашли на грани фола, оставив героине ежик коротких белых волос, ради которых Метелкиной пришлось безжалостно обрить голову. Она рассталась с прической без малейшего сожаления - из ГУМа ради съемок всё равно пришлось уволиться.
Возникла другая проблема. По сценарию Нийя обладала нечеловеческой ловкостью и силой. Метелкина же сроду не дружила со спортом. На студии схватились за головы и срочно выписали ей тренера по спортивной гимнастике. Хрупкую бывшую манекенщицу несколько недель гоняли до седьмого пота, заставляя крутить колеса и стоять на руках. Для самых опасных трюков, вроде прыжка с отвесной скалы, нанимали дублера, но погружаться на девятиметровую глубину в тяжеленном свинцовом поясе пришлось самой. От перепада давления закладывало уши, тело сводило судорогой, а под водой сидели четверо водолазов, готовых в любую секунду вытаскивать дебютантку на поверхность.
Съемки проходили между Ялтой и выжженными пейзажами Средней Азии. Ричард Викторов, перенесший до этой картины два инфаркта, работал на износ. Давление у режиссера скакало, сердце прихватывало прямо на площадке. И тут на помощь пришла та самая эзотерическая литература, которой Метелкина зачитывалась по вечерам. В перерывах между дублями лысая "инопланетянка" усаживала бледного режиссера в кресло и учила его йоговским дыхательным практикам. Она показывала, как без таблеток можно сбить пульс и успокоить моторчик.
Взамен Викторов лепил из неё актрису. Он вытягивал из Лены её природную странность. Когда снимали сцену гибели земной женщины-ученого Надежды Ивановой, режиссер допытывался:
— Как ты будешь это играть? Как будешь показывать, что ты расстроилась?
— Я, как Буратино, протяну к ней одеревеневшие руки и спрошу: "Надежда, ты что, умерла? Вставай!" — отвечала Лена.
— А на колени упадешь?
— Нет, только протяну руки.
Камеру включили. Метелкина отыграла ровно так, как обещала. А потом, осознав, что героиня партнерши по сюжету больше не поднимется, вдруг закрыла рот рукой и зарыдала горько, надрывно, по-бабски. Викторов этот дубль оставил.
Именно на этих выматывающих съемках в Ялте и случился тот самый роковой курортный роман с запорожским портным Сергеем.
Вся съемочная группа, включая именитую партнершу Елену Фадееву, косилась на ухажера с откровенным подозрением. "Леночка, это человек не вашего круга", - говорила Фадеева, наблюдая, как столичная звезда гуляет по набережной с провинциальным парнем. Но Лену подкупала его вкрадчивость. Он не тащил её в постель, водил в рестораны, говорил правильные слова. К концу киноэкспедиции она окончательно сдалась.
В Москву молодые приехали вместе. Родителей Лены, интеллигентных советских людей, поставили перед фактом: "Мы женимся!". Свадьбу сыграли тихо, по-семейному. Мама, скрипя зубами, позволила молодым жить в их просторной квартире, но робко поинтересовалась у зятя: "А когда вы планируете устроиться на работу?".
Сергей не планировал. Он ссылался на слабое здоровье, обосновался на диване и лишь изредка шил что-то на заказ. Метелкина тем временем перешла на работу в Московский дом моделей, моталась по показам, снималась и приносила в дом деньги. Муж эти деньги с удовольствием тратил.
Когда Лена узнала, что беременна, она летала как на крыльях. Реакция мужа окатила её ледяной водой.
— Зачем нам ребенок? — искренне возмутился Сергей. — Не успели ещё пожить для себя!
Он подговорил Ленину подругу, и та начала методично капать на мозги: делай аборт, испортишь фигуру, кому ты будешь нужна на подиуме с обвисшим животом? Метелкина отвечала: "Что ни говори, ребёнок у меня будет!".
Беременность протекала мучительно. Тяжелейший токсикоз сменялся угрозой выкидыша из-за низкого предлежания плаценты. Месяцы на больничной койке, капельницы, страх потерять малыша. А в это время её благоверный, оставшись в московской квартире без присмотра, вовсю налаживал собственную личную жизнь.
На свет появился сын Саша. Приехав из роддома, Лена погрузилась в пеленки, бессонные ночи и детские крики. Сергей наблюдал за этим с нескрываемой брезгливостью. Он ни разу не взял сына на руки. Плач младенца вызывал у него гримасу ярости. В один из дней он просто не выдержал: "Не могу больше слышать этих криков, ухожу", хлопнул дверью и исчез.
Оказалось, провинциальный портной нашел партию повыгоднее. Но просто так уходить он не собирался. Началась битва за квадратные метры.
Сергей оказался матерым брачным аферистом, которому от интеллигентной москвички требовалась только прописка и часть родительской квартиры. Он подал в суд. Полтора года брака обернулись четырьмя с половиной годами судебной мясорубки. На каждое заседание бывший муж приводил толпы свидетелей - совершенно незнакомых Лене людей, которые с честными глазами клялись, что Сергей вложил в ремонт этой квартиры все свои сбережения и подкосил здоровье, пока этим ремонтом занимался.
Метелкиной пришлось нанять двух адвокатов. Деньги улетали в трубу. И тут на горизонте нарисовались люди в строгих костюмах.
Двое сотрудников КГБ подсели к ней в кафе и предложили сделку. Они пообещали, что бывший муж испарится из её жизни навсегда, а проблема с жильем решится по щелчку пальцев. Взамен требовалась сущая ерунда.
— Вы будете ходить с подругами на вечера, приемы, где появляются иностранцы, — мягко стелил оперативник. — Если кто-то из моделей или их ухажёров захочет поехать к вам на дачу — не отказывайте, везите. Кстати, о чём говорили ваши коллеги на последней примерке?
У Метелкиной похолодело внутри. В Доме моделей передавали из уст в уста жуткую историю Регины Збарской - советской Софи Лорен, которую Комитет вынудил спать с нужными людьми и строчить доносы. Нервы Збарской не выдержали, все закончилось психиатрической клиникой и смертью.
— Вчера всё помнила, а сегодня забыла! Хоть убейте - не помню о чём они говорили, — Лена натянула маску дурочки.
Память у неё отвратительная, языков она не знает, болтает всякую чушь. Чекисты покружили вокруг несговорчивой манекенщицы пару месяцев, плюнули и отстали.
Квартиру она в итоге отстояла и без помощи чекистов. Брак признали недействительным. Но победа досталась страшной ценой.
Месть уязвленного брачного афериста оказалась изощренной. Поняв, что московские квадратные метры уплывают из рук, бывший муж решил бить по самому больному - по родителям Лены. В военную прокуратуру полетел донос: дескать, тесть угрожает застрелить из наградного оружия.
Владимира Дмитриевича, боевого офицера-десантника, прошедшего Сталинград, начали таскать на допросы. Дорогую сердцу реликвию, память о фронте, заставили сдать. Но беда не приходит одна. В дачном товариществе, где отставной полковник прокладывал дороги и строил водонапорную башню, проворовалось начальство. Гнев толпы почему-то обрушился на Метелкина. На общих собраниях обезумевшие дачники орали ему в лицо: "Вор!".
Человек чести, он просто сломался под тяжестью этой грязи.
В тот обычный день Лена возилась на кухне, готовила обед. Отец оделся, постоял в коридоре.
— Закрой за мной, — попросил он.
— Пока, пап. Ты надолго?
— Нет, дочка.
Он вышел на лестничную клетку, спустился на один пролет и свёл счёты с жизнью с помощью фронтового кортика. В квартире всего в нескольких метрах от него мирно кипел суп. Владимира Дмитриевича нашла соседка и с криками начала ломиться в дверь Метелкиных.
Мать Лены после похорон слегла с тяжелейшей депрессией, обрушив на дочь лавину упреков: "Ты не досмотрела! Должна была понять!". Метелкина осталась единственным кормильцем с маленьким сыном на руках и больной матерью. А на дворе уже лязгали зубами лихие девяностые. Кому в такое время есть дело до моды? Подиумы опустели, красивые позы больше никого не интересовали.
Пришлось учиться выживать. Знакомые девчонки сосватали бывшую манекенщицу в секретари к набирающему вес бизнесмену Ивану Кивелиди. Лену обучили компьютерной грамотности, английскому языку и правилам этикета: где стоять, как подавать чашку боссу, как отвечать на звонки.
Офис располагался в крошечных комнатах неподалеку от Курского вокзала. Вскоре туда нагрянули крепкие парни с Кавказа. Пятеро визитеров по-хозяйски зашли в кабинет Кивелиди и предложили "крышу". Бывшая инопланетянка Нийя на ватных ногах заносила им чай, краем уха выхватывая обрывки фраз: "Хочешь - возьми наших людей, не хочешь - ищи нам рыбу покрупнее. Иначе... Сам знаешь, чем всё закончится. Подумай, ждем ответа". В кафе на переговоры с бандитами Елена ездила вместе с боссом, всю дорогу безостановочно бормоча молитву "Живый в помощи".
Кивелиди тогда чудом разрулил ситуацию и сохранил бизнес. По крайней мере, так казалось.
Когда Кивелиди создал Мосбизнесбанк и переехал в новое, роскошное здание, Лена осталась работать в старом офисе. На телефонные звонки в кабинете банкира теперь отвечала другая девушка, Зара Исмаилова. В один из дней Кивелиди внезапно потерял сознание прямо на рабочем месте и впал в кому. На следующие сутки с теми же симптомами рухнула Зара.
Следователи нашли на телефонной трубке в кабинете банкира отравляющее вещество чудовищной силы. Зара ушла из жизни через день. Кивелиди продержался на аппаратах четверо суток. Яд действовал настолько беспощадно, что погиб даже судмедэксперт, проводивший вскрытие. Метелкину спасло лишь то, что она находилась в другом здании.
Она снова оказалась на улице. Устраивалась воспитателем в интернат для детей с тяжелыми диагнозами, где учила инвалидов спускаться с горочки и ползла домой, не чуя под собой ног. Надевала униформу - черную юбку и красную майку, чтобы работать продавцом в обувном магазине у дома. Встречала школьников за стойкой администратора на курсах иностранных языков.
А потом просто пришла в храм Георгия Победоносца. Священник, увидев её измотанную душу, предложил работу в церковной лавке. Там женщина с нездешними глазами наконец-то выдохнула. Она вырастила сына - Саша стал автослесарем, собирает мотоциклы и чинит двигатели прямо дома. Сама же Елена в свои 72 года поёт на клиросе в церковном хоре, всё ещё торгует в церковной лавке и живет по принципу непротивления злу: отпустить все обиды, никому не мстить, плыть по течению жизни. Инопланетянка, наконец, нашла своё место на Земле.
Дорогие читатели, спасибо за внимание, лайки, комментарии и подписки на канал!