Вы когда-нибудь крутили в детстве калейдоскоп? Помните это завораживающее чувство: чуть повернул трубку — и цветные стёклышки сложились в новый, ни на что не похожий узор. Ещё чуть-чуть — и он снова изменился. Красиво, правда?
А теперь представьте, что вы смотрите на свою жизнь через калейдоскоп, у которого разбита внешняя оправа. Острые края впиваются в ладони, а внутри вместо цветных стекляшек — осколки. Осколки вашего детства, голоса родителей, чужие ожидания, обрывки травм, отголоски ссор, которые вы даже не помните, но тело помнит. Вы крутите этот калейдоскоп, надеясь поймать устойчивую картинку, но каждый раз выпадает что-то новое. И ни один узор не держится дольше минуты.
Знакомо?
Калейдоскоп вместо зеркала
В прошлых статьях я писала о депрессии покинутости и о драконах, которые не умеют принимать помощь. Сегодня я хочу поговорить о том, что стоит за этими состояниями, — о самой структуре того, как мы воспринимаем реальность.
Люди с пограничной организацией личности часто описывают своё внутреннее ощущение так: «Я не знаю, кто я. Сегодня я уверен в одном, завтра — в противоположном. Я могу любить человека до безумия, а через час (день/неделю) чувствовать, что он мне чужой и опасный - и потом кувырок назад обратно к любви. Я не понимаю, где мои настоящие чувства, а где просто реакция на то, что происходит вокруг».
Психоаналитик Уилфред Бион, один из самых глубоких исследователей человеческой психики, говорил, что для того, чтобы чувствовать себя целостным, нам нужен кто-то, кто сможет принять наш хаос, переварить его и вернуть в виде понятной картинки. В младенчестве, раннем детстве эту функцию выполняет мать — она «контейнирует» невыносимые чувства ребёнка. Но если контейнер был ненадёжен, если мать сама была слишком тревожна или холодна, ребёнок так и остаётся с осколками внутри.
И тогда случается так, что взрослый человек смотрит на мир через разбитый калейдоскоп. В нём нет единого стекла — есть множество фрагментов. Вот сегодня я вижу себя успешным, а завтра — ничтожеством. Вот этого человека я идеализирую, а через неделю он кажется мне пустым местом. Мои чувства к нему — это не целостная картина, а калейдоскоп, который вращается сам собой, и я не могу остановить его, чтобы рассмотреть.
Откуда берутся осколки
Каждый фрагмент в этом калейдоскопе — не случайный. Это интроекты, то есть внутренние объекты, которые когда-то были живыми людьми.
Голос матери, которая говорила «не лезь, упадёшь» — теперь это мой собственный голос, который тормозит меня каждый раз, когда я хочу сделать шаг в неизвестность. Гнев отца, который не умел справляться со своей яростью — теперь это моя неконтролируемая вспышка, после которой мне стыдно. Фигура бабушки, которая заменяла отсутствующую мать, — теперь это моя вечная надежда, что кто-то придёт и спасёт.
В разбитом калейдоскопе нет меня. Есть только осколки других людей, их голоса, их травмы, переданные мне по наследству. И я кручу эту трубку, пытаясь поймать момент, когда все стекляшки сложатся в мою картинку. Но калейдоскоп не слушается — он живёт своей жизнью.
Самое мучительное в этом состоянии — непостоянство. Ты просыпаешься с одним ощущением себя, а к вечеру всё меняется. Ты не можешь опереться на свои чувства, потому что они сегодня не те, что были вчера. Ты не можешь доверять своему восприятию других людей, потому что оно всё время искажается. Мир кажется опасным и непредсказуемым, потому что ты сам для себя — непредсказуем.
Что такое фрактал и при чём тут терапия
Я не зря назвала эту статью «разбитый калейдоскоп». Потому что в хаосе есть одно спасительное свойство — он повторяется. Узор, который кажется случайным, на самом деле имеет структуру. Просто чтобы её увидеть, нужно перестать крутить и трясти калейдоскоп, но начать внимательно вглядываться.
В математике есть понятие «фрактал» — фигура, которая состоит из частей, похожих на целое. Если присмотреться к одному фрагменту, можно увидеть в нём тот же узор, что и во всей картинке. Так и в психике: то, что происходит в отношениях с партнёром, скорее всего, повторяет то, что происходило с матерью. То, как я реагирую на критику, — это отголосок того, как меня критиковали в детстве. Мои панические страхи покинутости — это повторение той ситуации, когда меня оставили одного в важный момент.
Задача терапии — не починить калейдоскоп одним движением. Да и возможно ли это, если мы говорим о психике? Терапия начинается с того, что мы вместе садимся и начинаем разглядывать осколки. Мы учимся замечать повторяющиеся узоры. Мы говорим: «Смотри, этот узор — он похож на тот, что был у тебя с отцом. А этот — он точь-в-точь как та твоя прошлая любовь, которую ты разорвал, потому что она стала слишком близкой».
Когда пациент начинает видеть фракталы, он перестаёт чувствовать себя жертвой бессмысленного хаоса. Он начинает понимать: «Ага, это старый узор. Я его знаю. Он приходит, когда кто-то делает мне комплимент, и тогда я чувствую себя самозванцем». Или: «Этот страх, что меня бросят, — он был уже сто раз. Он не про реального человека, а про ту девочку, которая ждала маму у окна».
От пассивного вращения к авторству
Дальше начинается самое интересное. Когда узоры становятся узнаваемыми, появляется возможность не просто смотреть на калейдоскоп, а начать его крутить самому.
В терапии это происходит не через силу воли, а через опыт. Через опыт того, что можно злиться. Наконец это можно, злиться на него, своего терапевта, и он не разрушится и не бросит. Через опыт того, можно плакать при терапевте, и это не будет использовано против, не будет поводом ударить в больное. Через опыт того, что можно быть разным — но продолжают видеть и принимать.
Постепенно разбитый калейдоскоп начинает собираться. Не в единое зеркало (этого, наверное, не бывает), а в целостный инструмент, которым можно пользоваться. Человек уже не просто вращается внутри чужих осколков. Но начинает замечать, какие узоры приносят боль, а какие — радость. И тогда можно попробовать остановить вращение, когда внутри поднимается буря, сказать себе: «Стоп. Это не я сейчас. Это старый узор. Я могу его не повторять».
Это и есть управление рисунком. Не контроль, не жёсткое подавление, а способность выбирать: как мне сегодня смотреть на мир? Через какой фрагмент хочется его увидеть? А можно ли собрать что-то новое из тех же самых осколков?
Психоаналитик как тот, кто держит калейдоскоп
Бион говорил, что психика способна выдерживать невыносимое только в присутствии другого человека, который эту невыносимость может принять и переработать. В терапии я — тот, кто сидит рядом и смотрит в тот же калейдоскоп, что и вы. Я не знаю, какой узор выпадет в следующую минуту. Но я стараюсь не отворачиваться. Я не говорю «это ерунда» или «возьми себя в руки». Я говорю: «Давай посмотрим вместе. Мне тоже может быть страшно, но я остаюсь».
И постепенно, через тысячи таких минут, ваша психика начинает делать то, что раньше не умела: контейнировать саму себя. Вы становитесь для себя тем, кто может удержать хаос и не рассыпаться. Вы становитесь автором своего калейдоскопа.
Послесловие
Я пишу этот текст не для того, чтобы вы поставили себе диагноз пограничной структуры личности. Диагнозы — дело специалистов, и как правило только нам они и полезны, чтобы понимать определенные тонкости работы. Я пишу его для тех, кто узнал себя в этих строчках. Кто устал от того, что мир всё время меняется, и невозможно даже на минуту найти точку опоры. Кто боится, что внутри нет ничего, кроме осколков чужих голосов.
Если это про вас — знайте: хаос, в котором вы живёте, имеет структуру. Боль, которая вас мучает, повторяется, а значит — её можно распознать. И вы можете научиться не просто страдать от вращения калейдоскопа, но однажды взять его в свои руки.
Глубинная психоаналитическая терапия — не волшебство, не набор инструкций как жить и как чувствовать правильно. Это долгая, иногда мучительная, но очень живая работа по сборке себя. И я каждый раз поражаюсь тому, как из разбитого калейдоскопа, из осколков боли и страха, постепенно проступает рисунок. Уникальный. Живой. Настоящий.
Если вы чувствуете, что готовы начать это путешествие — найдите того, кто согласится сидеть рядом и разглядывать узоры вместе с вами. Не того, кто сразу скажет, как надо крутить калейдоскоп, а того, кто не отведёт взгляд, когда картинка станет слишком острой или бессвязной. Потому что самое страшное в разбитом калейдоскопе — не хаос, а одиночество в нём. И самое целительное — когда рядом оказывается кто-то, для кого ваш узор не станет просто «случаем из практики».
Вы имеете право на то, чтобы ваша картинка стала устойчивой. И на то, чтобы собирать её не в одиночку.
У меня в данный момент есть окна на терапию в понедельник и среду. Для записи пишите в личные сообщения или мессенджеры.
Автор: Николаева Екатерина Николаевна
Психолог, Психоаналитическая терапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru