Жанна открыла папку с закупочными актами и увидела свою подпись под документами, которых никогда не подписывала. Чужая рука старательно скопировала наклон букв, но «а» в фамилии вышла круглее, чем делала Жанна. На столе поверх клавиатуры, как и каждое утро, лежала конфета «Мишка косолапый».
Жанна смахнула конфету в ящик. Там уже набралась горка, за два месяца, которые Софья, новая уборщица, здесь работала, она не пропустила ни одного дня.
Каждое утро одна конфета лежала ровно посередине Жанниного стола.
***
Жанна работала специалистом по закупкам в строительной фирме. Устроилась она сюда полтора года назад, после развода, когда стало ясно, что помощи с ее мизерной «педагогической» пенсией (раньше она работала воспитателем в детском саду) ждать не от кого. Работа держала ее в тонусе во всех смыслах слова.
Софья, уборщица, тихая женщина около пятидесяти лет, с короткой стрижкой, приходила раньше всех до начала смены. Жанна постоянно благодарила ее за конфеты, Софья только кивала и уходила, не подняв головы.
Начальница Элла Рашидовна была другого замеса, быстрая, громкая, с привычкой не говорить даже, а скорее ронять слова. В первый Жаннин рабочий день она сказала так:
- Если что, я подстрахую. Просто не лезьте поперек, да и все.
Жанна и не лезла.
Как-то в пятницу Жанна задержалась допоздна. Проходя мимо приемной Эллы, она услышала из-за неплотно прикрытой двери ее голос, та разговаривала по телефону и посмеивалась. Жанна, разумеется, не вслушивалась, разве что заметила в приемной ведро Софьи, уборщица тоже задержалась.
С актами Жанна пошла к Элле на следующее утро.
- Тут подпись не моя, - сказала она, - я эти документы в глаза не видела.
Элла откинулась в кресле и сцепила пальцы.
- Жанночка, ну о чем ты говоришь? - усмехнулась она. - Ты же сама перед больничным подмахнула пачечку, забыла просто. Ничего, бывает. Не переживай, я прикрою.
Жанна точно помнила, что ничего не подписывала. Но Элла говорила так спокойно, так уверенно, что на секунду мелькнуло, а вдруг она и правда забыла?
Жанна тряхнула головой. Нет, не забыла. Она никогда не подписывала документы, не прочитав их заранее.
***
Через неделю ее вызвали к заместителю директора. Когда Жанна вошла, Игорь Петрович сердито листал папку за заваленным бумагами столом. Подрядчик прислал претензию, суммы в актах были завышены. И это были акты с Жанниной подписью...
Элла сидела рядом с ним и качала головой с таким лицом, будто ей и самой было больно.
- А я предупреждала, что нужно быть внимательнее! Но Жанна Павловна настояла на этих цифрах…
Жанна хотела было возразить, но не смогла вымолвить ни слова. И чем дольше длилась пауза, тем виноватее она выглядела.
Тут снова заговорила Элла. Мягко, почти заботливо она предложила:
- Ну пусть пока из дома поработает, а мы разберемся.
Игорь Петрович кивнул, Жанна поднялась и на негнущихся ногах вышла.
***
А дома стало еще хуже. Жанна не могла найти себе места. Она ходила туда-сюда, перекладывала вещи, включала телевизор и тут же выключала. И все спрашивала себя, почему, ну почему она промолчала?!
На следующий день ей позвонила Элла. Ласково, почти виновато она сказала:
- Жанночка, слушай, это самое… Прости, что так вышло. Я поговорила с Игорем Петровичем, он готов замять. Нужна просто объяснительная, мол, ошиблась в расчетах, была невнимательна. Она уже готова, подпишешь и вернешься как ни в чем не бывало.
- Может, и правда проще подписать? - подумала Жанна.
- Хорошо, - сказала она.
- Вот и славненько!
Она приехала в офис. Элла протянула ей листок и улыбнулась. Жанна начала читать, и буквы вдруг поплыли у нее перед глазами. В объяснительной черным по белому было написано, что она, Жанна, лично завысила суммы и подписала акты. То есть речь шла не об ошибке даже, а об умысле.
Если она подпишет, Элла чиста, а Жанне конец. Ее ждет не просто увольнение, а испорченная репутация, которую не отмоешь.
***
Жанна подняла взгляд. Элла смотрела спокойно, чуть наклонив голову.
- Элла Рашидовна, тут написано, что я это сделала намеренно, - вымолвила она.
- Ну а как еще написать? - пожала плечами начальница. - Просто… Формулировка такая. Не бери в голову, это формальность.
Жанна положила листок на стол.
- Я не буду это подписывать, - твердо сказала она.
Элла перестала улыбаться.
- Ну… тогда будет служебная проверка. И я ничем не смогу помочь.
Жанна выскочила за дверь и почти побежала к своему кабинету. Возле своей двери она заметила Софью, которая тихо мыла пол у стены. И Жанна сорвалась.
- Софья, вы что, следите за мной?! - закричала она. - Вечно вы тут… то конфеты ваши, то швабра! Нечего вам тут делать, рабочий день кончился, идите домой!
Софья отступила и прижала швабру к себе обеими руками. Лицо у нее не изменилось, только губы сомкнулись в тонкую линию. Жанна видела это и понимала, что творит что-то мерзкое, но остановиться не могла. Она знала, что если остановится, то расплачется прямо здесь.
Она вошла в свой кабинет и плотно закрыла за собой дверь.
На следующее утро конфеты на столе не было. Впервые за все время... Жанна уставилась на пустую клавиатуру, и ей вдруг стало тоскливо.
***
Вечером Жанна сидела дома перед чистым листом бумаги. Заявление по собственному желанию. Лучше уйти самой, чем ждать, пока уволят с клеймом. Акты с поддельной подписью, слово начальницы против ее слова. У Эллы стаж и связи, у Жанны - никого за спиной…
Утром Жанна пришла в офис и увидела у двери замдиректора Софью. Без рабочего халата, без ведра. В руках она держала лист бумаги.
Софья не посмотрела на нее. Дверь открылась, Софья вошла, а Жанна так и стояла, пока секретарша не позвала:
- Жанна Павловна, вас тоже просят.
Игорь Петрович сидел за столом, а рядом с ним на самом краешке стула примостилась Софья. Перед заместителем лежала ее докладная. Софья писала корявым, но разборчивым почерком: дата, время, место. Вечер, приемная Эллы. Она зашла за мусорной корзиной, дверь была приоткрыта.
Элла говорила по телефону и назвала конкретные суммы, имя подрядчика и сказала дословно, что подпись Жаннину она поставит сама. Та как раз на больничном, все пройдет гладко.
Игорь Петрович снял очки и положил их на папку.
- Вызовите Эллу Рашидовну, - попросил он секретаршу.
***
Элла вошла уверенно, с привычной полуулыбкой.
- Это что за собрание? - спросила она.
Игорь Петрович зачитал докладную. Элла слушала внимательно и спокойно.
- Это слова уборщицы, - сказала она ровным тоном. - Я ей замечание сделала за грязь в приемной, вот она и мстит. Они с Жанной в сговоре. Игорь Петрович, вы серьезно будете слушать уборщицу?
Она повернулась к Софье:
- И как вам не стыдно клеветать?!
Софья не шевельнулась и не ответила.
Тут со своего места вскочила Жанна. Все, что у нее накопилось, бессонные ночи, унижение, объяснительная, тишина пустой квартиры, рванулось наружу.
- Вы… Вы воровка! - запальчиво воскликнула она. - Вы подделали мою подпись!
Игорь Петрович поднял ладонь:
- Жанна Павловна, давайте без эмоций.
Жанна осеклась. Увидела себя со стороны: красное лицо, трясущиеся руки, срывающийся голос. А Элла напротив - спокойная, собранная, с выражением терпеливого сочувствия на лице.
Так кто из них двоих выглядел виноватой в глазах начальства?
***
Жанна заставила себя сесть. Несколько секунд она молчала, а потом, глядя на Игоря Петровича, негромко сказала:
- Проверьте одну вещь. Посмотрите в журнале, когда Элла Рашидовна забирала печать отдела. Если ее брали, когда меня не было, значит, кто-то оформлял документы без меня.
Никто не заговорил. Элла не шелохнулась, но пальцы ее правой руки дернулись к воротнику блузки и тут же опустились.
Игорь Петрович позвонил в канцелярию. Ждали без единого слова. Пришел ответ: печать выдана на Эллу в дни больничного Жанны.
Повисла пауза.
Элла заговорила быстро, перебивая сама себя:
- Это… Это техническая ошибка! Я просто… Я забрала печать для другого документа, там была путаница с датами...
Игорь Петрович закрыл папку.
- Элла Рашидовна, я попрошу вас подождать в приемной, - спокойно сказал он, - по этому делу будет проведена проверка.
Элла холодно простучала каблуками до двери и вышла.
***
После совещания Жанна догнала Софью у подсобки. Та брела медленно, ссутулившись, будто разом постарела.
- Софья, подождите, - попросила Жанна.
Софья остановилась, но не обернулась.
- Зачем вы это сделали? - спросила Жанна. - Вас могли уволить, Элла бы вас раздавила. Зачем вам это?
Софья наконец повернулась.
- У меня дочка Аня, - ответила она, - ей сейчас почти двадцать. А тогда было шесть. Такой-то год. Садик номер такой-то. Как-то за ней пришел нетрезвый отец и хотел забрать ее. А воспитательница не отдала ему ребенка. Он был агрессивен, все разбежались, а она встала между ним и Аней и не сдвинулась с места, пригрозив вызвать милицию. Он побуянил и ушел…
Жанна не ответила. Она помнила тот случай, не лицо девочки и не имя, а крупного, сильно перебравшего мужчину. Запах перегара на жаре и маленькую горячую руку, вцепившуюся в ее ладонь.
- Аня мне все говорила, мам, не лезь, - продолжила Софья, - человек тебя не помнит, и будет неловко. Но я не могла не лезть. Вы тогда ей конфету дали. «Мишку косолапого». И сказали: «Не бойся, я с тобой. Давай маму ждать». И дождались. И ничего мне не сказали. А Аня… Аня рассказала.
Софья несмело улыбнулась.
- Я когда вас увидела, сразу узнала. Потом подумала, да ну, не может быть, похожи просто внешне и голосом… А потом узнала ваши ФИО, так сказать, и поняла, что все-таки не обозналась. И подумала, ну хоть конфетами отблагодарю. Раз словами не умею.
Жанна не двинулась с места. Ноги немели. Она вдруг вспомнила свой крик на того мужчину, который пер на нее как танк, сердито дыша перегаром в лицо:
- Нечего вам тут делать, идите домой!
Она хотела было что-то сказать, но не смогла найти нужных слов.
Она просто шагнула вперед и взяла Софью за руку. Та вздрогнула, но не отняла руки.
Так они и стояли какое-то время у подсобки. А потом они пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.
***
Проверка подтвердила подделку, и Эллу уволили. Подрядчик дал показания, кому передавал наличные. Все претензии к Жанне сняли.
На следующее утро Жанна пришла на работу раньше всех и поставила на свой стол вазочку с «Мишками косолапыми». Когда в ее кабинет заглянула Софья, Жанна пододвинула одну конфету к краю. Софья посмотрела на нее, на конфету, поставила ведро и широко улыбнулась.
Чай они пили вместе.