С мрачными мыслями Виктор доехал до дома дочери. На сегодня у них была договоренность: он везет внучку на танцы, а дочь в это время сбегает в редакцию. Она работала журналистом в «Комсомольской правде», и график у нее всегда был ненормированный.
Начало истории про Ларису:
Виктор поднялся на минуту — только чтобы забрать уже собранную девочку
Внучка выскочила с рюкзаком, чмокнула его в щеку, и они сразу спустились в машину. Времени до начала занятия оставалось в обрез, но он успел. Отправил переодетого ребенка в танцевальный зал, сел в коридоре ждать и снова провалился в свои мысли.
После занятий он привез внучку обратно домой. Дочь посмотрела на него внимательно и спросила:
— Ты хмурый. Что случилось?
— В моей жизни меня нечасто считали наивным, — сказал Виктор, пожимая плечами. — Сейчас, кажется, тот самый случай.
Виктор пересказал историю Ларисы. Про шейха, который увидел рыдающую женщину у небоскреба, про сына Амира, про деньги на билет и наказ вернуть долг добрым делом. Рассказал, как сам не поверил, как решил, что это выдумка, что она манипулирует им, как и всеми вокруг.
Дочь слушала, не перебивая. Разлила чай по чашкам, подвинула ему чашку с лимоном, как он любил. Помолчала. Потом сказала:
— Удивишься, но это действительно могло быть. У нас в газете в 2018 году была похожая история.
Виктор поднял глаза
— Жительница Тамбова, Анастасия Попова, отдыхала в Дубае с матерью и двумя дочерьми. В конце октября ее матери стало плохо. Врачи поставили диагноз: разрыв аневризмы аорты. Прооперировали в частном госпитале, три недели женщина была в коме, но не выжила. Клиника выставила счет почти на четырнадцать миллионов рублей. Из-за долга Анастасия не могла вывезти тело матери и не могла покинуть страну.
Дочь сделала глоток чая.
— О ее беде узнал правитель Дубая, шейх Мухаммед бен Рашид Аль Мактум. Он распорядился оплатить всё: лечение, транспортировку тела, билеты для семьи. Губернатор Тамбовской области потом направлял ему благодарственное письмо.
Виктор слушал, не шевелясь
— Конечно, — продолжала дочь, — все понимают, что шейх не просто так расщедрился. Женщина оказалась в безвыходном положении. Даже если бы она продала всё, что у нее было — квартиру в Тамбове, машину, дачу — она не собрала бы и миллиона рублей, не то, что четырнадцати миллионов.
А медицинская страховка, которая обязательна для выезжающих за рубеж, такие суммы не покрывает. Если бы история попала в мировые СМИ, начался бы скандал. Начали бы писать о том, какая непомерно дорогая медицина в ОАЭ. Сделали бы вывод: не надо туда ехать. Шейх этого не допустил. Он просто закрыл тему.
Виктор молчал. История впечатлила его совпадением деталей. Шейх, женщина в беде, невозможность вернуться домой, внезапная помощь.
Выходит, он ошибся? Выходит, Лариса говорила правду, а он, умный, взрослый человек, отнесся к ее словам как к дешевому роману? Мысль была неприятной. Виктор не привык ошибаться в людях. Он считал себя проницательным, даже гордился этим.
Но тут же в голову пришло другое. А может быть, Лариса просто читала об этом случае? 2018 год, история получила огласку, о ней писали в газетах, говорили по телевизору. Она могла запомнить детали, а потом, оказавшись в похожей ситуации, просто примерить эту историю на себя.
Присочинить шейха с сыном, наказ про добрые дела, трогательную встречу у небоскреба. Ведь она психолог, она знает, как делать истории убедительными. И как делать так, чтобы слушатель поверил.
Виктор молчал, глядя в окно
В кухню вбежала внучка, что-то спросила, но он не расслышал. Дочь увела девочку, вернулась, села напротив.
— Пап, ты чего?
— Задумался.
Она ждала. Он молчал. В голове крутились слова, которые он когда-то прочитал или услышал, но забыл, а сейчас они вдруг всплыли сами собой:
— Мы перестали верить в чудеса. Мы перестали делать глупости. Мы перестали лазить к любимым женщинам в окна. Мы перестали писать стихи. Мы перестали надеяться на лучшее. Мы перестали ждать. Мы перестали верить, что в тридцать лет жизнь только начинается, а в сорок — только продолжается. Мы перестали мечтать. Мы перестали смотреть на звёзды. Мы перестали плакать на людях. Мы перестали быть живыми.
Дочь посмотрела на него с тревогой.
— Это ты о ком?
Виктор не знал, что ответить. Про себя? Про Ларису? Про всех? Про то, как тридцать лет жил по правилам, ни разу не шагнул в пропасть, не рискнул, не поверил на слово. И теперь, когда перед ним оказалась женщина, которая могла быть правдивой, а могла и лгать, он выбрал не веру, а сомнение. И это сомнение было надёжнее. И безопаснее. И совершенно мёртвое.
Виктор усмехнулся
— О себе. О нас. О том, как мы боимся ошибиться, даже когда нам протягивают руку. О том, что я, возможно, только что потерял человека, который был мне дорог, потому что предпочел не рисковать, проявляя доверчивость. А теперь уже не узнаю, был ли у меня шанс на самом деле.
«Мы перестали быть живыми». И он знал, что это не про Ларису. Это про него.
А Вы верите в чудеса и добрых людей? Верите, что история на самом деле случилась? Напишите комментарий!