Когда он назвал свою зарплату, я сначала прикинул в уме, а потом удивился.
За эти деньги парень из мегаполиса возит суши в теплом подъезде, а Кирилл - сжигает здоровье под 2000-тонным кораблем в -44°C.
Цена этого труда должна быть совсем другой
Оказывается, на Севере выморозчики судов до сих пор выгоднее доков.
И логика здесь по-настоящему суровая.
Платят за куб
Кирилл Гиззатулин работает выморозчиком на Жатайском судоремонтном заводе.
Жатайский - главная ремонтная база речного флота на всём севере страны.
Каждое утро: автобус №209, берег Лены, спуск в траншею под корпус речного танкера.
Задача - вырубить лёд из-под кормы, чтобы механики добрались до винтов.
Замерзший металл прожигает рукавицы за секунды.
Платят за куб. Сделал больше кубов - заработал больше.
Никакой ставки, никакого потолка.
- Про деньги не принято говорить, это что-то личное, - говорит Кирилл. - Но если спросите напрямую: в среднем 150-200 тысяч в месяц. И это не предел.
За смену двое мастеров вынимают 10 кубов льда.
В феврале и марте, когда световой день длиннее, - до 20.
Это 20 тонн льда, поднятых наверх вручную за день.
Без техники. Без конвейера. "Кайлушечка", электропила и руки.
Хочешь заработать больше - берёшь ещё одно судно.
Никто не ограничивает.
Почему не строят нормальный сухой док
Летом флот зарабатывает. Каждый день простоя - убыток.
Зимой Якутия даёт бесплатный природный док: река промерзает на два метра вглубь. Судно садится на лёд как на стапель.
Нужно только вырубить лёд под агрегатами - и механики работают.
Заплатить бригаде за сезон и не вкладываться в бетон, краны и инфраструктуру - расчёт простой и работает десятилетиями.
В этом есть холодная логика Севера: природа делает за тебя то, на что в Центральной России ушли бы миллиарды.
Я задал этот вопрос судовладельцу напрямую.
Он не удивился. Сказал только: зачем строить то, что уже построила река.
Что происходит с телом
- Весь день машешь кайлой. Снаружи минус пятьдесят. К вечеру с тебя льёт, как из бани, - рассказывает Кирилл без жалоб. Так, будто описывает чужую жизнь. - Организм привыкает. Уже через месяц -30 кажется тёплым днём.
Кайла - так выморозчики называют инструмент, и словарь Ожегова их поддерживает: женский род тоже используется.
За сезон уходит лишний вес - Кирилл говорит об этом так же буднично, как о цене на бензин.
Суставы берегут плотными наколенниками.
Металлический запах мороза въедается в одежду.
Это ощущение, которое не описать тому, кто не держал инструмент на таком морозе.
А потом - тишина. Под судном совсем другой звук, чем на берегу. Глухой. Плотный. Как будто тебя накрыли колпаком.
Я спросил, не страшно ли работать под тысячами тонн металла, который держит лёд. Кирилл помолчал секунду.
- Страшно было в первую смену. Потом переключаешься. Думаешь о кубах, а не о том, что над тобой.
Если они уйдут - Север встанет
Выморозчиков на севере мало.
Не потому что мало желающих - профессия почти не известна за пределами Якутии.
Большинство людей узнают о ней так, как я: случайно, в разговоре на берегу Лены.
Без этих бригад встаёт северный завоз - доставка топлива, продуктов и техники в отрезанные посёлки. Нет отремонтированного флота - нет барж. Нет барж - нет завоза.
Судовладельцы это понимают. Отсюда и зарплата.
- Люди думают: взял "кайлушечку" и долби, зачем голову включать? - смеётся Кирилл. - Нет. Тут нужна точность. Ударишь не там - повредишь вал. Повредишь вал - судно не пойдёт в навигацию. Цена ошибки - не твоя зарплата, а несколько месяцев ремонта.
Зимой река молчит. И когда весной судно, которое ты вытащил из ледяного плена, уходит в рейс - вот это кайф.
Голос у Кирилла изменился..
Стал тише. Теплее.
Кирилл вылезает из-под 2000-тонного танкера, отряхивает рукавицы и берет термос из рюкзака.
Горячий чай.
Тепло разливается по заледеневшим пальцам.
Я смотрел на него и думал про людей, которых мы не видим.
Которые держат на себе северный завоз, речную логистику, снабжение отрезанных посёлков - и которых нет ни в одном рейтинге профессий.
Я еще постоял на берегу Лены.
И подумал, что работа в траншее при -50 и работа за ноутбуком в тепле - это не вопрос кто лучше или хуже.
Это просто разные способы находить смысл в том, что делаешь каждый день.
А вы встречали людей, чья работа выглядит странно - но они её любят?
Мне интересно, как это устроено у других.
Якутия и Крайний Север - отдельный мир.
В телеграм-канале «Путешествия со смыслом - Алексей Жирухин» у меня лежат истории оттуда: как спасают грузовики из ледяного плена на зимнике, про машины, которые не глушат с октября по апрель, и про людей, которые живут там, где большинство из нас не смогли бы.