Если попытаться описать протестантизм за три века одним словом, я бы выбрал «неугомонность». Католицизм в эти же столетия - при всех потрясениях - сохранял узнаваемый институциональный силуэт: Рим, Папа, догмат, иерархия. Протестантизм же напоминал живую реку, которая постоянно меняет русло, разбивается на рукава, иногда уходит в землю и выныривает совсем в другом месте. Одни деноминации исчезали, другие возникали буквально за десятилетие. Это делает его историю невероятно живой - и невероятно трудной для изложения.
Попробуем всё-таки.
XVIII век: сердце против рассудка
К началу XVIII столетия лютеранство и кальвинизм успели превратиться в то, против чего Лютер когда-то и восставал, - в солидные, самодовольные, богословски застывшие институты. Пасторы читали догматически выверенные проповеди, прихожане дремали. Религия стала социальной формальностью. Крещён, конфирмован, похоронен - вот и весь цикл.
На этом фоне в Германии вспыхнул пиетизм. Его главным архитектором стал Филипп Якоб Шпенер, который в 1675 году написал «Pia Desideria» - «Благочестивые пожелания» - небольшую книгу с большими претензиями. Шпенер настаивал: вера должна быть личной, горячей, прожитой. Не достаточно знать катехизис - нужно знать Бога. Он предложил создавать малые группы верующих для совместного чтения Библии и молитвы - «коллегии благочестия», как он их называл. По нынешним меркам - обычные домашние группы. По тогдашним - революция.
Пиетизм дал мощный импульс образованию и миссионерству. Галльский университет стал его главным центром, а миссионеры из Галле добрались до Индии раньше, чем туда пришли английские колонизаторы. Но главное - пиетизм разбудил личную религиозность, загнанную в угол ортодоксальным богословием.
Параллельно в Англии происходило нечто не менее интересное. Джон Уэсли - священник Англиканской церкви, человек методичный до занудства - в 1738 году пережил то, что сам описал как ощущение «странной теплоты в сердце» во время одного молитвенного собрания на Олдерсгейт-стрит в Лондоне. После этого он стал проповедовать везде, где можно: в церквях, на улицах, в шахтёрских посёлках. Его брат Чарльз писал гимны - около шести тысяч за жизнь, что само по себе какой-то рекорд. Движение назвали методизмом - сначала насмешливо, потом привычно.
Уэсли объездил Британию верхом, преодолев за жизнь расстояние, эквивалентное нескольким кругосветным путешествиям. Он проповедовал людям, которых официальная церковь не замечала: беднякам, шахтёрам, заключённым. Методизм рос стремительно, особенно среди рабочего класса. В Америке он и вовсе превратится в одну из крупнейших деноминаций.
Там же, в Америке, в 1730–40-е годы разворачивалось «Великое пробуждение» - волна религиозного оживления, захлестнувшая колонии. Джонатан Эдвардс в Новой Англии и Джордж Уайтфилд, приехавший из Британии, собирали толпы в десятки тысяч человек - под открытым небом, потому что никакой зал не вмещал. Люди плакали, падали в обморок, испытывали видения. Рационалисты качали головами. Зато протестантизм в Америке получил эмоциональный заряд, который определил его облик на столетия вперёд.
Просвещение и его вызов: разум против веры
Пока внутри протестантизма бурлили пробуждения, снаружи нарастал другой вызов. Просвещение поставило под сомнение не просто церковные институты, но саму возможность религиозного знания.
Иммануил Кант - сам воспитанный в пиетистской семье - провёл границу между тем, что разум может знать, и тем, чего не может. Бог, свобода, бессмертие - за этой границей. Религия, по Канту, основана не на знании, а на моральном постулате. Бог нужен как гарантия нравственного миропорядка - но доказать его существование теоретически невозможно.
Протестантское богословие отреагировало по-разному. Одни ушли в позицию «наука и вера не пересекаются, у них разные предметы». Другие попытались построить богословие на новом фундаменте. Фридрих Шлейермахер, которого часто называют «отцом либерального протестантизма», в 1799 году издал «Речи о религии» - обращённые к «образованным презирателям» веры. Его ответ на вызов Просвещения был дерзким: религия коренится не в догмате и не в морали, а в чувстве «абсолютной зависимости» - в интуитивном ощущении человека, что он не самодостаточен, что есть нечто бесконечное, от которого он зависит. Это нельзя опровергнуть наукой, потому что это не научное утверждение.
Либеральное богословие XIX века пошло по этому пути: переосмыслять христианство в категориях, приемлемых для образованного современника. Библию стали изучать историко-критическим методом - как исторический документ, а не как боговдохновенный текст буква в букву. Жизнь Иисуса писали как биографию реального человека. Давид Штраус в 1835 году издал «Жизнь Иисуса», где разобрал евангельские чудеса как мифологические нарративы - и вызвал скандал, от которого немецкая теология не оправилась несколько десятилетий.
XIX век: миссии, социальный вопрос и фундаментализм
Пока богословы спорили в университетах, протестантские церкви занимались более практическими делами.
Миссионерское движение XIX века - одно из самых масштабных религиозных предприятий в истории. Британские, американские, немецкие протестанты разъехались по всему миру: Африка, Азия, Тихий океан. Дэвид Ливингстон в Африке стал фигурой почти легендарной - одновременно миссионером, исследователем и борцом с работорговлей. У миссионерства была и тёмная сторона: оно шло рука об руку с колониализмом, и разделить «несём Христа» от «несём цивилизацию» было практически невозможно.
Социальный вопрос, который так болезненно встал в эпоху промышленной революции, протестантизм тоже не проигнорировал. Уильям Бут в 1865 году основал Армию Спасения - организацию с военной структурой и социальной программой: ночлежки, столовые, реабилитация алкоголиков. Американские протестанты сформулировали «социальное евангелие» - богословие, настаивавшее, что Царство Божье строится здесь и сейчас, через борьбу с бедностью и несправедливостью. Уолтер Раушенбуш, один из главных его теоретиков, прямо говорил: грех бывает не только личным, но и структурным - и структуры тоже нуждаются в спасении.
Но именно в конце XIX - начале XX века внутри американского протестантизма назрел разрыв, последствия которого ощущаются по сей день. В 1910–1915 годах вышла серия брошюр под общим названием «Основы» - ответ консервативных протестантов либеральному богословию. Авторы настаивали на буквальной непогрешимости Библии, телесном воскресении Христа, историчности чудес. Тех, кто это принимал, стали называть фундаменталистами. Слово тогда не было ругательством - это было самоназвание.
Противостояние фундаменталистов и либералов разорвало многие деноминации пополам. В 1925 году состоялся знаменитый «Обезьяний процесс» в Теннесси - суд над учителем Джоном Скоупсом, преподававшим эволюцию. Формально фундаменталисты выиграли - Скоупса осудили. Фактически проиграли: пресса выставила их посмешищем. Это была Пиррова победа.
XX век: от Барта до пятидесятников
Первая мировая война убила либеральный оптимизм. Идея, что человечество движется к Царству Божьему через прогресс и просвещение, плохо сочеталась с картинами Вердена и Соммы.
Карл Барт, молодой швейцарский пастор, в 1919 году опубликовал «Послание к Римлянам» - комментарий к апостолу Павлу, который взорвал протестантское богословие как бомба. Барт вернул в центр идею радикальной инаковости Бога: Бог - совершенно другой, Он не продолжение человеческих ценностей и не гарантия прогресса, Он судит человека и его культуру. Никакого «богословия культуры», никакого отождествления евангелия с европейской цивилизацией. Это называется диалектическое, или неоортодоксальное богословие, и оно стало главным протестантским богословским течением середины XX века.
Барт проявил себя и практически - он был одним из авторов Барменской декларации 1934 года, когда часть немецких протестантов отказалась поддерживать нацистский режим и создала «Исповедующую церковь». Их оппоненты - «немецкие христиане» - пытались соединить нацизм и христианство, что Барт считал богословской катастрофой.
Дитрих Бонхёффер - пастор, богослов, участник заговора против Гитлера - был казнён в 1945 году за несколько недель до конца войны. Его идеи о «безрелигиозном христианстве», о вере в «совершеннолетнем мире», который больше не нуждается в Боге как костыле, стали необычайно влиятельными после его смерти. Он не успел их развернуть - остались только наброски из тюремных писем, которые богословы расшифровывают до сих пор.
И наконец - пятидесятничество, самый взрывной феномен протестантизма XX века. Принято отсчитывать его от 1906 года и улицы Азуса в Лос-Анджелесе, где в маленькой негритянской общине под руководством Уильяма Сеймура начались собрания с «говорением на языках» - глоссолалией. Люди падали, плакали, произносили непонятные слова, которые считали дарами Святого Духа.
Это звучит экзотично - но цифры говорят сами за себя. К концу XX века пятидесятники и харизматы насчитывали свыше полумиллиарда человек. В Латинской Америке, Африке, Корее пятидесятнические церкви росли темпами, которые не снились никому. В Бразилии «Вселенская церковь Царства Божьего» превратилась в медиаимперию с телеканалами и политическим влиянием. В Гватемале пятидесятники привели к власти президента.
Почему такой успех? Ответов несколько. Пятидесятничество даёт непосредственный эмоциональный опыт - не через богословие, а через тело, через переживание. Оно демократично: нет сложной иерархии, обычный человек может быть «помазан Духом» и стать проповедником. Оно обещает исцеление, процветание, прямой контакт с Богом - что особенно привлекательно там, где государственная медицина плохо работает, а жизнь нестабильна.
Три века - один вопрос
Если смотреть на весь этот путь - от пиетистских кружков Шпенера до мегацерквей в Сеуле и Лагосе - видно, что протестантизм снова и снова возвращается к одному вопросу: как сделать так, чтобы вера была живой, а не мёртвой?
Каждое поколение отвечало по-своему. Пиетисты - через малые группы и личное благочестие. Методисты - через уличную проповедь и пение. Либералы - через диалог с разумом и наукой. Фундаменталисты - через возврат к «основам». Пятидесятники - через непосредственный опыт Духа.
Ни один из этих ответов не оказался окончательным. Что, если вдуматься, само по себе говорит кое-что важное: живая религия не отвечает раз и навсегда. Она отвечает снова и снова - каждый раз заново.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "РОМАН"
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.