Часть 1 Пролог
Соль новой земли
Его звали Артем, и он торговал смертью. Точнее, тем, что позволяло её отсрочить. Соль, антибиотики, семена, патроны ходовой товар. Иногда информация. Но информация портилась быстрее рыбы на июльском солнце, так что он предпочитал то, что можно взвесить на ладони.
Три года назад упал Апофис.
Так его назвали потом, хотя настоящий Апофис пролетел мимо Земли в 2029-м, как и обещали астрономы. А этот пришел ниоткуда. Просто однажды утром небо раскололось, и огромный камень, войдя в атмосферу, развалился на тысячи осколков, которые обрушились на планету, как дробь из ружья охотника, стреляющего по муравейнику.
Москва исчезла за сорок секунд. Санкт-Петербург - через минуту с небольшим. От Нью-Йорка осталась воронка, заполненная соленой водой. Пекин, Лондон, Токио - они теперь звучали как названия затонувших континентов в древних мифах.
Артему повезло. Или не повезло - с какой стороны посмотреть. Он был в поезде «Екатеринбург - Пермь», когда ударная волна от падения обломка опрокинула состав. Очнулся в кювете, заваленный телами. Выбравшись. Пошел на восток, потому что на запад было некуда - там дымилось весь горизонт.
Первые полгода он просто выживал. Как крыса. Как тысяча других крыс, которые ползали по руинам бывшей цивилизации в поисках консервов и чистой воды.
Но у него было то, чего не было у многих, - он умел считать.
-
Сейчас он сидел на корточках в кузове своего грузовика старого «Урала», собранного из трех разных машин, и смотрел на ворота поселка, который местные называли Скальный. Над воротами пулеметное гнездо, прикрытое листами рифленого железа. Ствол смотрел прямо ему в лоб.
Он не волновался. Ствол смотрел, но палец пулеметчика лежал не на спусковом крючке, а рядом. Его здесь ждали. Знали.
— Артем! - раздалось сверху. Снова ты? А прошлый раз говорил, что уходишь на юг.
— Передумал, - крикнул он, не поднимая головы. Глаза нужно было беречь от яркого солнца оптический прицел мог блеснуть, и пулеметчик дернулся бы раньше, чем он успел бы объяснить. - У вас тут заказ был. Лекарства. Я нашел.
Ворота открылись с протяжным скрипом. Его пропустили внутрь.
-
Скальный один из тех поселков, которые возникли в первые месяцы после Падения. Бывшая воинская часть, склад ГСМ, полсотни домов. Командовал здесь бывший капитан по фамилии Хромов. Говорили, до катастрофы он был просто старшим смены на КПП, а теперь царь и бог для трехсот душ.
Артем знал Хромова два года. Они друг друга не любили, но уважали. Артем уважал Хромова за то, что тот сумел организовать людей и держать порядок, когда кругом разваливалось всё. Хромов уважал Артема за то, что тот привозил то, чего у него не было, и никогда не пытался обмануть.
— Показывай, - сказал Хромов, когда Артем вылез из кабины.
Он не изменился за полгода. Та же короткая стрижка с проседью, тот же камуфляж без знаков различия, тот же взгляд человека, привыкшего, что его приказы выполняют немедленно.
Артем открыл тент. В кузове лежали аккуратно уложенные ящики и коробки. Он не пользовался пластиковыми контейнерами, они были слишком громкие, при движении выдают груз с расстояния в километр. Только картон, дерево и плотная ткань.
— Антибиотики, — сказал Артем, показывая на синие коробки. — Амоксициллин, цефтриаксон в ампулах, немного азитромицина. Соль, килограмм двадцать. Семена — помидоры, огурцы, морковь. И это…
Он достал последнее — аккуратно завернутое в войлок. Развернул.
Хромов молча разглядывал оптический прицел ночного видения.
— Где взял?
— У торговцев с Урала. Меняли на топливо. Говорят, с базы какой-то, которую разграбили еще в первый год.
— Цена?
— За лекарства — как договаривались. За прицел отдельно.
Хромов кивнул. Он понимал, что Артем не скажет, где именно взял прицел. Не скажет, сколько заплатил. Не скажет маршрут. Это были правила игры. В мире, где информация стоила дороже патронов, торговец, который не умел держать язык за зубами, долго не жил.
— Сколько?
— Двести патронов 7.62. И двадцать литров солярки.
— Сто пятьдесят.
— Сто восемьдесят. Я за него полторы сотни отдал.
Хромов посмотрел на него долго. Потом усмехнулся.
— Растешь, Артем. Раньше ты так не торговался.
— Раньше я боялся, что вы меня пристрелите и заберете товар.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что вам нужен не товар. Вам нужен тот, кто этот товар привозит. Прибьете вы меня — кто к вам придет? Солдаты из бывших? Они только стрелять умеют. А найти, договориться, привезти и вернуться живым - это умею я. И таких, как я, на весь Урал — по пальцам пересчитать.
Хромов молчал еще несколько секунд. Потом протянул руку.
— По рукам. Сто восемьдесят.
-
Разгрузка заняла час. «Урал» и прицепленный за ним самодельный прицеп-«козел» потеряли половину груза, но кошелек Артема пополнился патронами, соляркой и Хромов сегодня был щедр дал сверху две банки тушенки, которая, судя по этикетке, была произведена еще при старой власти.
После выгрузки он обедал в столовой Скального. Суп из перловки с тушенкой, чай из каких-то трав, сухарь. Еда здесь была лучше, чем во многих местах, где ему доводилось бывать. Хромов умел организовать быт.
За соседним столом сидели трое в камуфляже, но без знаков различия. Артем их не знал - значит, новенькие. Один крупный, с бритой головой и татуировкой на шее с каким-то абстрактным узором. Второй худой, с длинными волосами, собранными в хвост, интеллигентного вида, но руки в мозолях, и на поясе нож, которым явно умели пользоваться. Третий молодой, совсем пацан, лет восемнадцать, с обожженной левой стороной лица.
Они обсуждали что-то вполголоса, но в тишине столовой было слышно каждое слово.
— …говорят, они уже до Камы дошли. Посты по трассе выставили, патрулируют.
— До Камы? Это же сто километров от них.
— А ты думал. У них техника есть. И люди. С каждого поселка требуют «добровольцев» и провизию.
Артем делал вид, что увлечен супом. Но он слушал. Слушать это половина его работы.
— Кто «они»? - спросил он, когда пауза затянулась.
Крупный повернулся к нему. Взгляд тяжелый, оценивающий. Такие взгляды Артем привык ловить на себе.
— А ты кто?
— Проезжий. Торгую.
— Торгуешь чем?
— Тем, что нужно. Сейчас лекарства привез.
Крупный кивнул, немного расслабляясь. Торговец нейтральная фигура. Вроде красного креста, только без всяких там конвенций.
— Говорят, Правительство, — ответил он. — Те, кто в Омске сидит.
Артем знал про Омск. После Падения, когда Москва перестала существовать как центр власти, несколько групп чиновников, военных и спецслужб попытались собрать остатки страны. Сначала их было три - Омск, Красноярск и Санкт-Петербург (до того, как Питер накрыло цунами). Потом остался один Омск.
Они называли себя «Временная администрация по восстановлению конституционного порядка». Все остальные называли их «омские».
— Я слышал, они уже Пермь взяли, — добавил худой.
— Пермь - не взяли, - поправил Артем. - Пермь они просто заняли. Там после падения метеорита почти никого не осталось, трупов больше, чем живых. Пришли, подмели, повесили флаг.
— Откуда знаешь?
— Я там был месяц назад. Торговал с тамошними. Им теперь омские говорят, что они «освобождены». А они говорят, что их «оккупировали». В общем, все как раньше, только масштаб меньше.
Пацан с обожженным лицом поднял глаза. У него один глаз — правый — почти не видел, рубец стянул кожу, но левый смотрел ясно и цепко.
— А вы, - сказал он, и голос у него был молодой, но без той глупости, которая бывает у пацанов его возраста, — вы чью сторону держите?
Артем допил чай. Поставил кружку.
— Свою, парень. Свою. Я торгую. Тому, у кого есть чем платить. с Омским - торгую. с Хромовым - торгую. С бандитам с трассы - если они не пытаются меня убить тоже торгую. Мое дело - товар. А чья власть наверху - меняется так часто, что я не успеваю за ней следить.
Крупный усмехнулся.
— Так и будешь бегать? Ничей?
— Я буду ездить. А вы, если хотите моего совета, - Артем встал, - решите для себя, что вам важнее: свобода или безопасность. Потому что и того и другого в этом мире не бывает. Даже до Падения не бывало, а теперь - тем более.
Он вышел из столовой, чувствуя их взгляды на своей спине.
-
Вечером, перед тем как уехать, Артем разговаривал с Хромовым в его кабинете. Кабинетом бывший капитан называл комнату в здании штаба, где стояли стол, три стула и висела карта, испещренная пометками.
— Слышал, ты с моими людьми разговаривал, — сказал Хромов, не глядя на него. Смотрел на карту.
— Они сами начали.
— Они дураки. Пришли с юга, из разрушенного поселка. Хотят найти место, где можно жить спокойно.
— А здесь можно?
Хромов повернулся.
— Здесь можно, пока я здесь. А если придут омские? У них артиллерия есть. Танки. Мне нечем ответить.
— Ты мог бы договориться.
— Договориться? - в голосе Хромова появилась жесткость. - Я уже договорился. Два раза. Первый раз - с казаками, которые пришли с юга. Они обещали защиту, а сами обобрали половину домов и ушли. Второй раз с той бандой, что осела в Лысьве. Они обещали не трогать нас, если мы будем платить. Платили три месяца, а потом они все равно напали.
— Омские не банда и не казаки. У них есть структура. Им нужны не продукты, им нужны люди и территории. Если ты войдешь в их систему, они дадут тебе патроны, топливо, защиту. А взамен налоги и подчинение.
— Я не хочу никому подчиняться.
Артем посмотрел на него. Хромов был хорошим командиром для трехсот человек. Но он не был политиком. Он не понимал, что в этом новом мире, где старые государства рассыпались в прах, строятся новые. И строятся они по тем же законам, что и всегда: сильный поглощает слабого.
— Тогда тебе нужно не просто сидеть за стенами, — сказал Артем. — Тебе нужно расширяться. Брать соседние поселки. Создавать свою сеть. Чтобы, когда придут омские, у тебя был не один Скальный, а десяток поселков, которые смотрят на тебя.
— Ты предлагаешь мне стать таким же, как они?
— Я предлагаю тебе не исчезнуть. А выбор у тебя, Хромов, такой: либо ты сам становишься государством, либо кто-то становится государством над тобой. Третьего не дано.
Хромов молчал долго. Так долго, что Артем уже подумал — не уйти ли ему. Но потом тот сказал:
— Откуда ты это все знаешь, Артем? Ты торговец. Как ты вдруг стал разбираться в том, как строить власть?
— Я три года езжу по развалинам, - ответил Артем. Я видел, как умирают поселки, где нет сильной руки. Я видел, как расцветают те, где есть сильная рука. Я торгую не только солью и патронами. Я торгую связями. Я знаю, кто чем дышит в радиусе пятисот километров. И я вижу, куда все идет.
— И куда?
— К войне. Омские уже дошли до Камы. С юга идут «Свободные территории» - те, кто не хочет подчиняться никому. С востока - сибирские кланы, которые хотят не восстанавливать Россию, а строить свою. И все они будут драться за Урал, потому что здесь остались заводы, склады, инфраструктура. Здесь есть то, что позволяет не просто выживать, а жить.
— И на чьей ты стороне?
Артем усмехнулся.
— Я на своей. Я буду торговать со всеми. И, может быть, когда они перебьют друг друга, останутся те, кто просто возделывает землю и воспитывает детей. И им понадобится соль. И я привезу.
-
Артем уехал из Скального затемно. Свет фар выхватывал из темноты разбитую дорогу, остовы сгоревших машин, воронки от взрывов — старых, еще метеоритных, и новых, от тех, кто воевал сейчас.
В кузове у него осталось немного - яблоки, сушеное мясо, несколько коробок с инструментом. Но главный груз был не в кузове. Главный груз был в голове.
Он знал, что Хромов последует его совету. Не потому, что Артем был так уж убедителен, а потому, что у того не было выбора. Через месяц-два омские выставят посты на трассе, и Скальный окажется в их тылу. Им придется либо подчиниться, либо драться. Хромов выберет драться. И, возможно, у него даже получится продержаться, если он успеет заключить союзы с соседями.
Артем знал, что те трое в столовой не просто беженцы. У худого руки в мозолях, но походка - человека, привыкшего к строю. У крупного татуировка на шее такие делали в зонах. А пацан с обожженным лицом… Пацан был просто пацаном, который видел слишком много смерти и хотел научиться жить. Они не случайно оказались в Скальном. Может, разведка омских. Может из «Свободных территорий». Может, просто бандиты, ищущие место пожирнее.
Он не знал. И не хотел знать.
Знание — это груз. Иногда более тяжелый, чем соль и патроны вместе взятые. Знание заставляет выбирать сторону. А Артем не хотел выбирать. Не сейчас.
-
Он остановился на ночлег в полуразрушенной деревне в тридцати километрах от Скального. Здесь никого не было он проверил всю территорию. Дома пустые, некоторые сгорели, в одном обвалилась крыша. Он поставил «Урал» в сарай, чтобы не было видно с дороги, и устроился на ночлег в подвале дома на окраине.
Перед сном пересчитал патроны. Сто восемьдесят штук 7.62 хорошая цена за прицел. Плюс у него своя есть сотня. И солярки теперь почти полный бак плюс канистра в запасе. Этого хватит, чтобы дойти до следующей точки поселка Горный, где жили шахтеры, оставшиеся от угольного разреза. У них были уголь, металл и отличные механики. Им нужны лекарства и семена. У Артема было и то и другое.
Он закрыл глаза, но сон не приходил.
Он думал о том, что сказал Хромову про войну. Он не преувеличил. Она действительно шла. Не та война, к которой привыкли с фронтами, окопами и генеральными штабами. Другая. Тихо, по ночам, на разбитых дорогах, в поселках, которые внезапно переставали выходить на связь.
Артем видел, как «Свободные территории» конфедерация поселков и общин, отказавшихся подчиняться Омску, отбивали атаки. Видел, как омские артиллерийские расчеты работали по жилым кварталам, потому что «там засели боевики». Видел, как банды с Урала грабили обозы с гуманитаркой, идущей от Красной армии - так теперь называли военных из Китая, которые пришли через границу, когда центральная власть в России перестала существовать.
Он видел многое.
И понял одну простую вещь: в этом мире нет хороших и плохих. Есть те, у кого есть сила и власть, и те, у кого их нет. И те, и другие хотят одного - жить. Просто одни считают, что для этого нужно подчинить всех остальных, а другие что нужно оставить всех в покое.
Никто не прав. Никто не виноват. Просто мир сломался, и люди пытались собрать его заново. Кто-то собирал из осколков старую вазу. Кто-то лепил новую из глины. Кто-то просто сидел в пыли и плакал.
А Артем торговал солью.
-
Утром он выехал. Дорога была пуста. Облака низкие, тяжелые, готовые пролиться дождем. Хорошо - дождь смоет следы. Плохо - дорогу развезет, и «Урал» может засесть в грязи.
На полпути к Горному он заметил дым. Не тот, что от костра - тонкий, почти незаметный. А черный, густой, маслянистый. Горело что-то большое.
Он свернул с дороги, спрятал машину в лесополосе и пошел пешком.
Горный горел.
Артем стоял на холме и смотрел, как огонь пожирал поселок. Слышались выстрелы — одиночные, беспорядочные. Кто-то добивал раненых. Кто-то грабил.
Он не знал, кто это сделал. Омские? Свободные? Бандиты? Может быть, свои же, изнутри — распря, бунт, дележка власти.
Это было не важно.
Важно было то, что его следующая точка продажи исчезла. Товар, который он вез для Горного - лекарства, семена, - нужно было продавать где-то еще. А это время, риск, новые договоренности.
Он лежал на холме, в грязи, и смотрел на горящий поселок. Где-то там, внизу, кричала женщина. Потом крик оборвался.
Он мог бы пойти туда. У него было оружие, были патроны. Он мог бы…
Мог бы что? Умереть? За что? За этих людей, которых он даже не знал? За идею, что нужно помогать слабым?
Он не был героем. Он был торговцем. Герои дохнут быстро. Торговцы живут долго - ровно до тех пор, пока есть кому продавать.
Он вернулся к машине. Завел двигатель. Объехал Горный по лесным дорогам, которые знал с прошлых рейсов.
У него была еще одна точка. Староверческая община в глубине лесов, километрах в восьмидесяти отсюда. Они не любили чужаков, но им всегда была нужна соль и инструменты. Может быть, они возьмут лекарства.
Он ехал. Дождь начался, как и обещал. Сначала редкие капли, потом ливень, заставивший включить дворники на полную мощность.
Дождь смывал с дороги следы. Смывал дым над Горным. Смывал всё.
-
В общине его встретили настороженно, но пустили. Староста — сухой старик с бородой до пояса — долго рассматривал товар, нюхал, пробовал на зуб.
— Лекарства, говоришь? От чего?
— Всё. Антибиотики, жаропонижающие, обезболивающие.
— Цена?
— Патроны. Или продуктами. Или... слышал я, у вас мастера есть, которые броню куют? Мне бы защиту на радиатор и двери.
Староста прищурился.
— Броня дорого стоит.
— Я знаю. Поэтому я готов оставить вам половину товара в задаток, а за остальным вернусь через месяц.
— Откуда нам знать, что ты вернешься?
— Оттуда, что вы единственные в радиусе двухсот километров, у кого есть нормальные кузнецы. А мне броня нужна. Дороги становятся опасными.
Староста молчал. Потом кивнул.
— Оставайся на ночь. Завтра поговорим с мастерами.
-
Ночью Артем сидел у костра во дворе общины. Костер был небольшой, но теплый. Над головой небо. Чистое, безоблачное, усеянное звездами.
Спутников больше не было. Никто не следил за ними сверху. Они были предоставлены сами себе.
Он смотрел на звезды и думал о том, что сказал Хромову. О том, что он на своей стороне.
Но была ли у него своя сторона? Он ездил между поселками, торговал, слушал, смотрел. Он знал, где какие силы, у кого какие планы. Он мог бы продавать информацию. Мог бы играть на противоречиях. Мог бы стать кем-то большим, чем просто торговец.
Но он не хотел.
Потому что видел, что происходит с теми, кто начинал играть в большую игру. Они теряли себя. Сначала по чуть-чуть. Потом целиком.
Он лучше будет возить соль. Соль не предает. Соль не убивает. Соль просто делает еду вкуснее.
-
Утром мастера осмотрели его машину. Долго ходили вокруг, что-то обсуждали на Русском языке но с древними оборотами, которые Артем понимал с трудом.
— Сделаем, — сказал старший. — Через месяц приходи.
— Через месяц я привезу еще товар. Что вам нужно?
— Соль, — сказал староста. — Соль нужна. И железо. И если сможешь книги. У нас дети подрастают, учить их нечем.
— Книги? - удивился Артем. - Вы же… вы же староверы. У вас свои книги.
— Свои есть. Но мир изменился. Нашим детям нужно знать не только старую веру, но и то, как устроен новый мир. Как лечить, как строить, как считать. Дай им это.
Артем кивнул.
— Найду.
-
Он уехал из общины с новым маршрутом в голове. Горного больше не было. Значит, нужно искать другие точки. Он знал поселок на реке, где жили рыбаки. Знал бывший совхоз, где пытались восстановить ферму. Знал группу бывших военных, которые осели в старой тюрьме и теперь держали переправу через Чусовую.
Три года назад он был просто человеком, который выжил. Теперь он стал частью этой новой экономики. Той самой, что строилась на развалинах. Без него, без таких, как он, поселки будут сидеть на своих запасах, пока те не кончатся, а потом - либо умрут, либо пойдут грабить соседей.
Он был кровеносной системой этого нового мира. Он переносил ресурсы туда, где они были нужны. И за это ему платили.
Это не героизм. Это просто работа. Грязная, опасная, одинокая.
Но она была нужна.
-
Через три дня он был в новом месте — поселке на реке. Люди здесь жили в землянках и полуразрушенных домах, но у них были лодки, сети и огромный запас вяленой рыбы.
Его встретили настороженно, но когда он выгрузил соль настоящую, белую, чистую, лица изменились.
— Сколько хочешь? - спросил старший.
— Рыбы. И лодку. Мою старую пробило на порогах, нужна новая.
— Лодка дорого стоит.
— Я знаю. Поэтому я оставлю вам соли в два раза больше, чем договаривались.
Старший посмотрел на него долго. Потом протянул руку.
— По рукам.
-
Вечером Артем сидел на берегу реки и смотрел на воду. Она текла спокойно, равнодушно. Ей было все равно, что там, на суше, люди убивают друг друга, строят империи, торгуют солью.
Вода просто текла. Как и время.
Он достал из кармана маленький мешочек. В нем — горсть земли. Он взял ее в том месте, где очнулся после падения поезда, три года назад. Тогда ему казалось важным сохранить что-то, что связывало его с тем, что было до.
Теперь он понимал - это не важно. Ничто не связывало его с прошлым. Он был человеком нового мира. Мира, где не было государств, границ, законов. Была только сила, хитрость и желание жить.
Он высыпал землю в реку. Она исчезла в темной воде.
Прощай, старый мир. Ты был неплох. Но теперь наступило время нового.
И у него была соль.
-
Через месяц он снова будет в Скальном. С новым товаром, новыми историями и, возможно, новостями о том, как развиваются события.
Хромов либо начнет расширяться, либо подчинится омским. Те трое в столовой либо уйдут, либо останутся, либо попытаются захватить власть. Община староверов либо дождется его с книгами, либо нет.
Он не знал, что случится. Никто не знал.
Но он будет ехать. По разбитым дорогам, мимо сгоревших поселков, через блокпосты и бандитские засады. Он будет везти соль, лекарства, семена, книги. Потому что это — единственное, что он умел. Единственное, что имело смысл.
Не для того, чтобы спасти мир. Мир не спасти.
А для того, чтобы те, кто хотел жить, могли это сделать.
Пусть даже цена за это — горсть соли.
-
Дорога уходила в темноту. Фары выхватывали кусок разбитого асфальта, лес по обочинам, старый дорожный знак, пробитый осколком метеорита.
Артем нажал на газ.
Впереди было ничто. И это ничто называлось свободой.
Спасибо за просмотр! Если вам было интересно подписываетесь на канал буду выкладывать рассказы каждый день!
#Рассказ #Постапокалипсис #Фантастика #Фэнтези