Предыдущая глава / 22 / Начало
— Что? — Женщина подняла голову.
Это была немолодая дама, ярко накрашенная, одетая в вызывающие цвета. В общем, выглядела не по возрасту. Для девушки лет семнадцати–двадцати такой стиль ещё мог бы сойти, но для увядающей женщины… Нет, явно перебор.
Зато её спутник был полной противоположностью. Молодой, ухоженный, в дорогом костюме — видно было за версту. Связать этих двоих друг с другом не получалось. Словно из разных миров.
— Здравствуйте, — кивнул я ей и зашагал за угол.
Призрак устремился следом.
— Ты ей скажи! — начал напирать он. — Альфонс он, альфонс! Надо же, даже месяца не прошло, как схоронила меня, а уже крутит шашни! Я ей верил, любил её… Предательница! И бросить не могу — магнитом тянет. Сплошное наказание.
— Так, хватит причитать! — оборвал я его стенания. — Почему не у тела? Чего болтаешься?
— Знать бы… — вздохнул призрак. — Покоя хочу, а нету! Смотреть на эту пару противно, но уйти не могу.
— Обычно недоделанные дела держат. Вспомни, что не успел?
— Умный, да? Много чего не доделал. Я даже не дожил…
— Разберись с делами — тогда и покой найдёшь. А я пошёл.
Развернувшись, я направился к дому, а призрак летел рядом, умоляя:
— Скажи ей, скажи!
В комнате у бабы Ма сидела блондинистая блондинка. Такие встречаются — говоришь им что-нибудь, а они только глазками хлопают, кивают, но делают по-своему. Вот и эта была из таких.
— Ты мне, зачем это принесла? — отчитывала её баба Ма. — Я тебе дала сбор трав, а ты мне какие-то пакетики суёшь!
— Римма Александровна, — противным голоском залепетала блондинка, — это же Тибет! Этим монахи пользуются!
— Кто тебе это сказал? Ты уже алтайскими травами пробовала — результат понравился?
— Ну, там подделка попалась, — отмахнулась она. — С кем не бывает! А это настоящие тибетские травы. Мне их проверенный человек прислал!
— И с теми травами ты клялась, что им можно доверять. А потом пигмент моими настойками выводила, — махнула рукой Римма. — Я же тебе объясняла: травы должны быть из той местности, где живёшь. Ни алтайские, ни тибетские, ни марсианские тебе не помогут. Хочешь лечиться тибетскими травами — поезжай в Тибет. Поживи там годик, тогда и польза будет. А так: где Тибет, а где ты?
— Но… но это же Тибет! Они же лучшие!
— Ну вот, заладила! Не буду я тебя лечить. Поезжай к монахам — пусть они тебя омолаживают.
Баба Ма подхватила девицу под локоть и выставила за дверь.
— Уф, вот надоела! Я ей одно, она мне другое. То французские травы, то тибетские. Чего ей от меня надо? Запах, говорит, у настойки не нравится. Не нравится — иди туда, где нравится! Хочет, чтобы я ей омолаживающие отвары делала, но из непонятно каких трав. Фух, хоть выпустила пар. Выбесила, зараза. Ну, а теперь — здравствуй, внук! С чем пожаловал?
Баба Ма присела рядом на лавку.
— Со многим, — отмахнулся я. — У тебя люди. Потом поговорим.
— Да уж, сегодня как сговорились. Ты их видел?
— Ага, разглядел. Смертельных болезней нет. Там одна тётка, вся накрашенная — не спутаешь. Так над ней призрак вьётся. Просит передать, что её спутник — альфонс.
— Хм, альфонс, говоришь? — Баба Ма задумалась. — Ладно, подумаем, что с этим сделать. Ты посидишь?
— Ага, послушаю, чего им от тебя надо.
Римма пригласила пару войти.
Призрак тут же метнулся ко мне:
— Скажешь? Пусть гонит его!
— Замолчи, слушай, — шикнул я на него.
— Что? — встрепенулась женщина. — Ничего, что здесь ребёнок?
— Ничего, — успокоила её ведьма, — он смирный, посидит тихо. Рассказывайте.
— Мне о вас подруга говорила, — начала женщина. — Вы женщинам помогаете.
— Бывает, — кивнула Римма. — Что вас беспокоит?
— Она хочет стать моложе, — вмешался мужчина. — А я ей говорю: ты и так прекрасна! Но она не слушает. Может, вы её убедите?
— Если умоется — да, — сухо ответила ведьма. — Но я бы хотела поговорить с ней наедине. Подождите на улице.
— Но мы вместе! — возмутился он.
— Я вас не разлучаю. Просто подождите за дверью.
Недовольно глянув на спутницу, мужчина вышел.
— Спасибо, Римма Александровна, — заговорила женщина. — Меня уже достала его опека.
— Зачем терпеть альфонса? Он тебя обдерёт до нитки. Это не твой мужчина, — спокойно сказала ведьма. — Твой умер, и даже месяца не прошло. Ему тяжело смотреть, как ты быстро его забыла. Но он до сих пор о тебе заботится. Гони этого проходимца.
С каждым словом, глаза женщины становились шире.
— Мне говорили, что вы сильная травница, но чтобы так… — наконец прошептала она. — Я любила Борю и сейчас люблю. Мы ребёнка хотели. Всё время откладывали — то пожить для себя, то ипотека, бизнес… А теперь вот у разбитого корыта осталась. Кому нужны фирма, дача, квартира? Мне? Оставить некому. У сестёр дети есть, а я… — она горько вздохнула. — Вы думаете, мне нравится вот это? — Она крутнула пальцем у лица. — Я дурочку богатую из себя строю. Мне ребёнок нужен. Этот, — кивнула она на дверь, — думает, что я вот-вот раскошелюсь. Ага, щас! Терпеть его не могу! Всё просчитала: в этом месяце обязательно надо забеременеть. Тогда ребёнка запишем на Борю, и претендентов на фирму не будет. Мы с ним её с нуля подняли. Это моё детище, и делить я его ни с кем не стану.
— Претенденты есть? — уточнила ведьма.
— Дочь Бори от первого брака. Не смотрите так — он её баловал, все прихоти исполнял. А я оплачивать её клубы и тусовки не собираюсь. Пусть работает. Судиться со мной собралась за наследство. Мы с Борей полгода пытались зачать, да не вышло. Врачи говорят, я здорова. Вот и решила травницу подключить, чтобы наверняка.
— Сейчас есть методы понадёжнее, — заметила Римма.
— ЭКО, что ли? Мы с Борей думали, да не успели. А без мужа… Кто там донор? Не хочу рисковать. А про этого ловеласа я всё выяснила: здоров, на Борю похож. Да и мужчины его профессии себя берегут. Так что нужна беременность. В долгу не останусь. А для него, — она снова кивнула на дверь, — я буду делать омолаживающие маски.
— Понятно, — хмыкнула Римма. — Сделаю тебе сборы. Приезжай дней через десять.
— Отлично. А вы мне про ЭКО… — улыбнулась женщина.
Дальше я дослушивать не стал. Решил проверить, может, Софья приехала, а мама позвать меня забыла.
Софья не приехала. Мама была занята с незнакомым дядькой. Он ползал по полу с рулеткой, называя маме цифры, а она записывала. Вадим наблюдал за этим, сидя за столом.
— Не приехала? — уточнил я у мамы.
Она покачала головой.
Ладно, время ещё есть. Может, к обеду подъедут.
Пойду Димону задание дам. Нечего ему без дела болтаться.
Димон сидел на крыше сарая в позе мыслителя.
— О чём задумался? — спросил я, усаживаясь рядом.
Ох и красота! Видно далеко, аж за речку. Трактор ездит по полю, на воде лодка качается, пастух гонит коров к воде. Жаль, я не художник — картина вышла бы замечательная. Вот сижу, скучаю. Думал, у тебя веселее будет, а тут та же тоска, — вздохнул Димон.
— Ладно тебе! Есть задание. Покрутись около бабы Ма. Там у неё тётка одна, вся накрашенная — жуть! Не пропустишь. Посмотри, сколько она ведьме заплатит. Проверю, насколько баба Ма себя любит.
— Мал ещё, чтобы людям не доверять, — проворчал призрак, скатываясь с крыши.
Посидев ещё немного и полюбовавшись видами, я тоже спустился и отправился в дом. Трудно ждать. Говорят, догонять ещё тяжелее, но я пока только жду.
Димон появился минут через двадцать.
— Пять тысяч она ведьме сунула. Чего про кота не предупредил? Ох, гад, злющий! Я в дом зашёл, а он — шерсть дыбом, шипит. Пришлось сваливать. Так, иногда голову в дом суну, послушаю. А что деньги дала — в окно видел. Ведьма меня не заметила, но кот почуял. Спалился ты, малой.
— Чего это? — возмутился я. — Тут и без тебя нежити хватает. У той тётки свой призрак был.
— Так нет его! Был бы — я бы видел. Никого там нет, — ответил Димон.
— Странно, — задумался я. — Я сам с ним разговаривал. Он жаловался, что на покой хочет, а не может. Димон, ты не знаешь, куда он мог деться?
— Туда, куда мы все мечтаем попасть, — не задумываясь, ответил он.
— Так он сам сказал, что не может.
— А тётка что говорила? Может, своими словами отпустила? — предположил Димон.
И точно. Он же переживал, что она его забыла, с другим сошлась. А выходит, не забыла — запланированное вместе с ним выполнить хочет. Вот его и отпустило.
А Димона на разведку к ведьме теперь не пошлёшь — кот сдаст. Баба Ма не дура, догадается.
Я решил зайти к ведьме ещё раз. Надо узнать, что с мелкими бесами делать.
Посетителей на улице уже не было. Только в комнате на стуле сидела девочка, а ведьма, что-то бормоча, делала над её головой пассы. Мать девочки внимательно следила за процессом.
Закончив бормотать и обойдя стул ещё раз, баба Ма остановилась. Широко зевнула, сплюнула через левое плечо и сказала:
— Всё. Сняла с Наденьки порчу. Для закрепления сделайте, как я сказала.
Посетительница кивнула, молча достала деньги, отдала их бабе Ма, взяла девочку за руку и вышла.
— А до свидания? — крикнул я уже в закрытую дверь.
— Оставь их, пусть идут, — засмеялась баба Ма.
— А ты что сейчас делала? — поинтересовался я.
— Порчу снимала. Я же тебе рассказывала. Просто травам и настоям люди не верят, а вот бормотанию и взмахам рук — верят. Вот и отработала эти две тысячи. Не заплатила бы она за флакончик настойки.
— Я помню. Но откуда ты взяла, что на девочке порча?
— Мамаша настаивала. Девчонка в музыкальную школу ходить не хочет, хотя в прошлом году, по её словам, бегала с удовольствием и пятёрки приносила. Вот и решила, что порча. А я что? Мне платят — я делаю, — хмыкнула Римма, накрывая на стол. — Обедать будем, — ответила она на мой немой вопрос.
— Миня, — баба Ма взглянула мне в глаза, — у меня тут кот нечисть учуял недавно. Ты не в курсе?
— Откуда? — я не отвёл взгляд. — Может, от той клиентки с призраком осталось?
— Может, — согласилась ведьма. — А ты мне что-то хотел рассказать. Или я ошиблась?
— Нет, не ошиблась, — сказал я, садясь ближе к столу.
Никаких деликатесов Римма не подавала. Просто картошка отварная, грибочки с луком и маслом, три огурца, сметана, молоко в стакане. Блюда простые, но запах… Как описать — не знаю. В общем, вкусно.
— Я вчера у блаженных с их домовым общался. Рохля — это что за чудовище?
— Рохля? Существо, живёт в подполье. Чаще всего в виде змеи, заползает в дом, под пол или под печь. Сама не селится — анчутки ей дорогу открывают. Ну-ка, рассказывай всё подробно, — перестав есть, приказала баба Ма.
Я рассказал всё, что узнал от домового, подумал и добавил про лесовика и призрака.
— Вот это дела у меня под носом творятся! — Баба Ма явно расстроилась. — Я и не думала, что с блаженными всё так серьёзно. Блаженная да блаженная, а собак с хутора вывела первым делом. Пока псы жили, ни одна анчутка сюда бы не сунулась. И я хороша, старая дура! Привыкла к спокойной жизни. Вадим Отдельский к вам приехал? — спросила она.
— Да, сейчас у нас. Ему рассказать?
— Не справимся мы сами, — вздохнула ведьма. — Я что? Травница. Даже не чувствую эту нечисть. Хотя могла догадаться по виду блаженных, что в их доме творится. Но не придала значения. Старею, глупею.
— Да не ругай ты себя, — успокоил я её. — Всё будет хорошо. Я тогда побегу, Вадиму всё расскажу.
Последние слова я выкрикнул уже на улице.
— Вадим! — остановил я следователя, когда он садился в машину. — Поговорить надо. Срочно.
— Очень срочно? — улыбнулся Вадим. — По-мужски?
— Не до шуток.
Я быстро изложил ему все детали. По мере моего рассказа лицо Вадима мрачнело.
— Действительно, не шутки. Я за тёткой Дусей поеду. Без неё не справимся. А ты смешай соль с перцем и обойди тот дом — сделай защитный круг. Римму Александровну с собой возьми. Что-то мне ваша Ирина не нравится. Для дилетанта слишком грамотно сделано. Если заметит тебя с кругом, может, и напасть решит. Не ходи один. И матери ничего не говори. Договорились?
Я кивнул. Защитный круг — не проблема. Но бабу Ма с собой возьму. Мало ли, анчутки дом сторожат. А Анчутки у нас железа боятся. Нож брать надо с собой.
Уже выходя из дома с ножом и мешочком соли, я вспомнил про Софью. Так и не приехала. А времени уже много. Может, к вечеру?
— Миня, ты куда собрался? — остановила меня мама.
— К Всеславу. На улице поиграем, — не моргнув глазом, ответил я (почти не соврал).
— А обедать? Уже поздно.
— Да меня баба Ма так накормила, что до вечера хватит!
Я говорил это, уже двигаясь к калитке. Вдруг мама запретит идти к Севке? Тогда придётся принимать радикальные меры — чай со снотворным, но не хочется.
— Ладно, только ненадолго, договорились? Не могу привыкнуть, что тебя дома нет, — мама подошла, поцеловала в лоб. — Беги.
Уф, до крайностей не дошло. А вечер покажет, что делать дальше. Продолжение