— Сережа, я всё понимаю, весна, авитаминоз, грачи прилетели, но где мой «форд»? — Ольга стояла в прихожей, зажав в руке связку ключей, которые внезапно стали бесполезным куском металла.
— Оля, не делай из этого греческую трагедию, — Сергей, не отрываясь от газеты, которую он читал с таким видом, будто изучал котировки акций на Уолл-стрит, хотя там был всего лишь прогноз погоды. — Инне Алексеевне исполняется шестьдесят пять. Ты представляешь, какой это юбилей? Человек жизнь положил на алтарь воспитания единственного сына.
— И на этом алтаре, судя по всему, принесли в жертву мою машину? — Ольга медленно сняла пальто, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то покрепче утреннего чая. — Ты хочешь сказать, что пока я была у сестры в Самаре, мой «форд» самоликвидировался ради блага твоей матушки?
— Он не самоликвидировался, я его реализовал, — наставительно произнес Сергей. — Паша давно на него заглядывался, пацану в доставке работать надо. А маме нужны Сейшелы. Она вчера по телевизору видела передачу про черепах, плакала два часа. Сказала, что это её последняя мечта перед вечностью.
Ольга присела на пуфик. В конце марта на улице стояла та самая мерзкая каша из талого снега и песка, которую её верный, хоть и поскрипывающий «форд», преодолевал с достоинством старого танка. Теперь же ей предстояло штурмовать эти барханы на своих двоих или толкаться в автобусе, где в это время года пахнет мокрой шерстью и всеобщей мизантропией.
— Сейшелы? — переспросила она. — Твоя мама в прошлом году чуть не скончалась от давления после поездки в Ессентуки, потому что там кефир был «не той жирности». Какие Сейшелы, Сережа? Там влажность, там лететь двенадцать часов! Она там этих черепах перепугает своим валидолом.
— Мама сказала — Сейшелы, значит — Сейшелы, — отрезал муж. — И вообще, машина была оформлена на меня. Юридически я имел полное право. Мы семья, Оля. У нас всё общее. Просто сейчас общий ресурс пошел на отдых заслуженного пенсионера.
Ольга посмотрела на мужа. Сергей за последние годы приобрел ту приятную мужскую округлость, которая обычно свидетельствует о хорошем аппетите и полном отсутствии совести. Его собственный внедорожник, сверкающий свежим воском, гордо стоял под окном. Его «ресурс», видимо, был более общим, чем её.
— Общий, говоришь? — Ольга зашла на кухню. На столе сиротливо лежала недоеденная сосиска в тесте — завтрак их дочери Вари. — А Варе на репетиторов мы теперь из каких закромов будем доставать? Ты забыл, что у ребенка поступление на носу?
— Варя молодая, на метро доедет, — донеслось из комнаты. — Ноги не отвалятся. А маме нужно море. Доктор сказал, что морской воздух творит чудеса.
Из своей комнаты выплыла Варя. Семнадцатилетняя девица пребывала в том прекрасном возрасте, когда весь мир кажется досадным препятствием на пути к самовыражению. На ней были широкие штаны, в которых могли бы поместиться три Инны Алексеевны, и наушники, которые она не снимала, кажется, даже во сне.
— Мам, а где твоя бибика? — спросила Варя, вынимая один наушник. — Я хотела попросить, чтобы ты меня к репетитору подбросила, там на улице просто Ганг какой-то, грязи по колено.
— Твоя «бибика», Варя, теперь превратилась в авиабилет до острова Маэ, — Ольга открыла холодильник и задумчиво уставилась на банку с солеными огурцами. — Бабушка едет смотреть на черепах. Видимо, родственных душ ищет.
— В смысле? — Варя округлила глаза. — Пап, ты реально продал мамин «форд»? Она же на него сама копила три года, когда на двух работах сидела!
— Варя, не лезь во взрослые дела, — рявкнул Сергей, заходя на кухню. — Я глава семьи и я принимаю стратегические решения. Мама заслужила. Она нас с сестрой одна поднимала в девяностые!
— Она нас поднимала, — пробормотала Ольга, — а «форд» мой опустила. Сережа, ты понимаешь, что до моей работы три пересадки? А мне в конце месяца отчеты сдавать, я домой в десять вечера возвращаюсь. Как я буду добираться?
— Пешком, дорогая, — Сергей подошел и приобнял её за плечи с той невыносимой покровительственностью, от которой хочется немедленно схватиться за сковородку. — Для здоровья полезно. Кардионагрузки, свежий воздух. А к лету я тебе что-нибудь придумаю. Может, велик купим. Помнишь, как в «Печкине»? «Я почему вредный был? Потому что у меня велосипеда не было».
Ольга аккуратно убрала его руку. В её голове уже не «кипел суп», там зрел холодный, расчетливый план. Она вспомнила Инну Алексеевну — женщину, которая обладала уникальным даром: заболевать именно в те моменты, когда нужно было мыть окна или помогать с закатками. Инна Алексеевна была мастером спорта международного класса по манипуляциям. Сейшелы — это был её гроссмейстерский ход.
— Ладно, — спокойно сказала Ольга. — Сейшелы так Сейшелы. Раз уж ты всё решил, спорить поздно. Пойду переоденусь.
Весь вечер Сергей сиял, как начищенный самовар. Он звонил матери, долго обсуждал с ней, какой крем от загара брать и не слишком ли там много солнца. Инна Алексеевна в трубке томно вздыхала и сообщала, что «сердце пошаливает, но ради детей она постарается дожить до вылета».
Ольга молча мыла посуду. Она не кричала, не била тарелки и не грозила разводом. Она просто вспоминала, что её «старенький форд» был единственной вещью, которая давала ей чувство свободы. И что оформлен он был на Сергея только потому, что в день покупки у неё разболелась спина, и она поленилась ехать в ГАИ сама. «Семья — это когда все вместе», — любил повторять Сергей, зачерпывая из общей кастрюли самый жирный кусок мяса.
На следующее утро Сергей уехал на работу на своем новеньком кроссовере, обдав Ольгу на прощание облаком дорогого парфюма и выхлопных газов. Ольга проводила его взглядом из окна.
— Мам, ты что, реально это проглотишь? — Варя стояла в дверях, жуя яблоко. — Это же просто жесть. Он твою тачку слил, а сам на кожаном салоне катается.
— Варенька, — Ольга обернулась и ласково улыбнулась дочери. — В биологии есть такое понятие — симбиоз. А есть — паразитизм. Твой папа застрял во второй стадии. Но эволюция — штука неумолимая. Помоги-ка мне найти в шкафу ту папку с документами, которую я прятала за коробками с обувью.
— Какую папку? — не поняла дочь.
— Ту самую, где лежат документы на нашу дачу в Малаховке. Ту, которую твоя бабушка считает «родовым гнездом» и где она собирается выращивать элитные сорта георгинов этой весной.
Следующие три дня Ольга вела себя образцово-показательно. Она не напоминала о машине, варила Сергею его любимый гороховый суп с копченостями и даже сочувственно кивала, когда он рассказывал, как трудно было выбить матери «номер с видом на океан, а не на кусты».
— Оль, я знал, что ты у меня мудрая женщина, — растрогался Сергей в четверг вечером. — Другая бы скандал устроила, а ты… Ты — золото. Понимаешь ценность семейных уз.
— Конечно, Сереженька, — кротко ответила Ольга. — Узы — это очень важно. Особенно когда они крепкие. Кстати, я тут подумала… Раз уж Инна Алексеевна улетает в воскресенье, нам нужно как-то отметить это дело. Проводы устроить.
— О, отличная идея! Мама будет в восторге. Соберем родственников, посидим.
— Нет, зачем нам лишний шум? Давай в субботу съездим на дачу. Инна Алексеевна так хотела проверить, как там её саженцы перезимовали. Заодно и ключи ей отдадим от сейфа, где у нас деньги на «черный день» лежат, пусть спокойна будет.
Сергей немного напрягся. Сейф на даче был его личной гордостью — небольшой тайник в подполе, про который знала только семья. Там лежала заначка на «новый бизнес», который Сергей планировал открыть последние пять лет, но пока только «анализировал рынок» на диване.
— А зачем ей ключи на Сейшелах? — удивился он.
— Ну как же, — Ольга невинно захлопала ресницами. — А вдруг с нами что? А у неё ключи. И вообще, это придаст ей веса. Она же любит чувствовать себя хранительницей очага.
Сергей согласился. Мысль о том, что жена так безоговорочно признает авторитет его матери, льстила его самолюбию.
В субботу утром погода внезапно разгулялась. Солнце пригрело так, что снег начал таять со скоростью зарплаты в супермаркете. Сергей, насвистывая мотив из «Бриллиантовой руки», загружал в свой кроссовер сумки. Инна Алексеевна сидела на переднем сиденье в новом весеннем пальто цвета «пыльной розы» и выглядела так, будто она уже как минимум герцогиня Мальдивская.
— Оленька, — пропела свекровь, — ты только не обижайся на Сережу из-за машинки. Железо — оно и есть железо. А впечатления — это то, что мы унесем с собой в лучший мир.
— Полностью с вами согласна, Инна Алексеевна, — Ольга устроилась на заднем сиденье рядом с Варей. — Впечатления — это самое дорогое, что у нас есть.
Дача встретила их запахом сырой земли и тишиной. Сергей суетился у мангала, Инна Алексеевна инспектировала свои грядки, тыкая в них зонтиком, а Ольга и Варя тихонько шуршали в доме.
— Мам, мы долго еще? — шепотом спросила Варя. — У меня там стрим через два часа.
— Потерпи, дочь. Сейчас начнется самое интересное. Ты телефон зарядила?
— На сотку.
— Отлично.
Ольга вышла на крыльцо.
— Сережа! — крикнула она. — Поди сюда на минуту, тут в подполе замок заклинило, никак не могу сейф открыть, чтобы ключи маме показать!
Сергей, ворча под нос про «женские руки», бросил шампуры и направился в дом. Инна Алексеевна, привлеченная словом «сейф», засеменила следом.
В подполе было прохладно и пахло старыми яблоками. Сергей спрыгнул вниз, включил фонарик и начал ковыряться в замке тяжелого металлического ящика. Инна Алексеевна склонилась над люком, пытаясь рассмотреть содержимое.
— Оля, да тут всё нормально, просто ключ вставлять надо до щелчка, — крикнул Сергей снизу. — Гляди, мама, вот они, сокровища нации!
В этот момент Ольга аккуратно, но решительно опустила тяжелую крышку люка.
— Э! — донеслось из-под пола. — Оля, ты чего? Темно же!
Ольга придвинула на люк тяжелый дубовый стол, на котором обычно стояли банки с вареньем.
— Сережа, ты же сам сказал — мы семья, — спокойно произнесла она, стоя над люком. — А в семье всё должно быть по справедливости. Ты продал мой комфорт ради маминого каприза. А я решила продать твое спокойствие ради своего будущего.
— Оля, это не смешно! — голос Инны Алексеевны из-под стола звучал приглушенно, но всё еще властно. — Немедленно выпусти нас! У меня через пять часов регистрация на рейс!
— Никакого рейса не будет, Инна Алексеевна, — Ольга подошла к окну и посмотрела на сверкающий кроссовер Сергея. — Билеты я аннулировала еще вчера. Там была такая удобная функция возврата средств. А ваш чемодан я уже перепаковала. Там теперь лежат резиновые сапоги, грабли и запас семян на три года вперед.
— Что? — вопросил Сергей, пытаясь плечом поднять крышку. Но стол, утяжеленный Варей, которая невозмутимо уселась сверху с планшетом, не поддавался.
— Ты не можешь! — кричал муж. — Это моя машина! Мои деньги! Моя мама!
— Твоя машина сейчас уедет в надежные руки, — Ольга достала из кармана второй комплект ключей от кроссовера. — Я нашла покупателя еще в среду. Хороший человек, берет за наличные. Суммы как раз хватит, чтобы купить мне новый автомобиль, оплатить Варе годовое обучение в институте и еще останется на ремонт этой самой дачи, где вы проведете этот прекрасный отпуск.
Ольга вышла на улицу, вдыхая свежий весенний воздух. Она подошла к кроссоверу, провела рукой по капоту и улыбнулась. В подполе что-то грохнуло, Инна Алексеевна начала завывать про «неблагодарную невестку», но Ольгу это больше не трогало.
Она села за руль, завела мотор и почувствовала, как внутри разливается приятное тепло.
— Варя, ты готова? — крикнула она в окно.
— Всегда готова! — Варя спрыгнула со стола, убедившись, что засов на люке плотно задвинут, и выскочила из дома. — Мам, а мы их там надолго оставим?
— Пока сделка не завершится и я не припаркую новую машину у нашего подъезда. Соседка тетя Люба придет через три часа, откроет их. Она как раз хотела с Инной Алексеевной обсудить сорт помидоров «Бычье сердце». Думаю, у них будет много времени для содержательной беседы.
Ольга включила первую передачу, но муж и представить не мог, что удумала его жена, когда она перед самым отъездом достала из сумочки телефон и нажала кнопку «опубликовать» на объявлении, которое должно было окончательно превратить этот весенний день в историческое событие для всей их семьи.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜