Интересное наблюдение Великого за Великим:
Недавно в Вене побывал Чарли Чаплин, я едва не увиделся с ним, однако ему показалось тут холодновато, и он поспешно уехал. Он, без сомнения, великий художник, однако он всегда играет одного и того же персонажа, бедного, беспомощного, никудышного юнца, которому в самом конце улыбается удача. Неужели Вы полагаете, что ради этой роли он вынужден забыть о собственном Я? Напротив, он всегда играет именно себя самого, такого, каким он был в годы печальной юности. Он не может избавиться от тех впечатлений и по сей день нуждается в компенсации за лишения и унижения той поры.
Зигмунд Фрейд.
1931 год, 26 марта
74 года
Фрейд говорит о Чаплине как о пациенте, застывшем в своих травмах (голод, бедность, смерть отца-алкоголика и сумасшедшая мать, детдом и тяжелая работа с раннего детства).
Суть наблюдения в том, что даже гений не всегда выходит за пределы своей биографии. Чаплин, по версии Фрейда, до конца жизни отыгрывает юношескую униженность, превращая личную боль в универсальный художественный код. Это не творчество как преодоление, а творчество как вечная компенсация.
Для психологии здесь важный вопрос: где заканчивается целительное самовыражение и начинается невроз, возведённый в абсолют?
Чаплин получил любовь всего мира, но, если верить Фрейду, так и не смог отпустить роль беспомощного юнца, чтобы сыграть что-то другое.
С заботой и любовью,
ваш Душевный Wi-Fi ❤️
