Продолжение. Начало здесь.
Глава 2. Голос
Я заметила изменения в брате не сразу. Он всегда был молчаливым, держался отстранённо. Но в последние недели его молчание стало другим. Густым. Осязаемым. Как воздух перед грозой.
Он перестал есть за общим столом. Перестал смотреть в глаза. По ночам я слышала, как он ходит по комнате - туда-обратно, туда-обратно, как зверь в клетке.
Мать делала вид, что ничего не замечает. Или просто не знала, что делать. Она всегда лучше умела ждать, чем действовать.
В ту ночь я не спала. Сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно на арку, которая виднелась между домами. Брат вышел из своей комнаты в три часа ночи. Я знала, что он встаёт в это время, - я уже привыкла.
- Опять не спишь? - спросила я, не оборачиваясь.
Он не ответил. Я повернулась.
Он стоял в дверях босиком, в старой футболке, смотрел на меня глазами, в которых я не узнавала его. Не тот взгляд, который я помнила с детства. Не тёплый, не насмешливый, не усталый. Другой. Голодный.
- Ты слышал что-то? - спросила я.
Он кивнул.
- Он зовёт меня, - сказал брат. Голос у него был ровный, спокойный, и это пугало больше, чем если бы он кричал. - Папа. Он говорит, что там не страшно.
У меня похолодели руки.
- Когда ты начал его слышать?
- В прошлую среду. Я был у врат. Подошёл ближе, чем обычно. И услышал.
Я поставила чашку, подошла к нему, взяла за плечи. Он не сопротивлялся, но и не обнял меня в ответ. Стоял как столб.
- Это не он, - сказала я. - Ты же знаешь. То, что там, умеет подделывать голоса.
- Откуда ты знаешь? - спросил он. - Ты же сама ходишь туда каждую ночь.
Я промолчала.
- Я видел, - сказал он. - Ты думала, я не знаю? Я всё знаю. Ты слушаешь его стук. Ты веришь, что это он. Почему мне нельзя верить?
- Потому что я старше, - сказала я. - Потому что я помню, что мать говорила о тех, кто уходил раньше. Никто не возвращался. Никто.
- А вдруг он первый?
В его голосе не было надежды. Там была уверенность. Такая ровная и спокойная, что я испугалась по-настоящему.
На следующее утро я пошла к матери.
Она сидела в своей комнате, перебирала старые фотографии. Я не видела этих снимков раньше. На них был отец - молодой, смеющийся, с кудрями, которые я помнила только на самых ранних своих фотографиях. Рядом с ним стояли другие люди. Незнакомые лица. Все в тяжёлых куртках, с ключами на шее.
- Это стражи, - сказала мать, не поднимая головы. - Те, кто был до нас. Те, кто ушёл.
- Их много.
- Врата не становятся крепче со временем, - сказала она. - Они ветшают. Каждый год появляются новые трещины. Нужны новые стражи.
- И новые жертвы, - сказала я.
Мать подняла на меня глаза. В них не было боли. Была только усталость.
- Ты хочешь спросить про брата, - сказала она. - Я видела, как он изменился.
- Он слышит голос. Каждую ночь. Он говорит, что отец зовёт его.
Мать положила фотографию, закрыла альбом.
- Когда я была молодая, - сказала она, - мой отец рассказывал мне о тех, кто слишком долго стоял у врат. Ты знаешь, что происходит со стражем, который слушает шёпот слишком внимательно?
Я покачала головой.
- Он начинает верить, - сказала мать. - Сначала в то, что голоса настоящие. Потом в то, что там, по ту сторону, лучше. А потом...
Она замолчала, провела рукой по обложке альбома.
- Потом он перестаёт быть стражем. Он становится частью того, что хочет выйти наружу. Он открывает врата не потому, что его просят, а потому, что ему кажется, что это единственный способ воссоединиться с тем, кого он потерял.
- И что тогда?
- Тогда врата открываются. И всё, что ждало с той стороны, выходит.
Она посмотрела на меня, и в её глазах я наконец увидела страх. Не тот тихий, с которым она жила три года. Настоящий.
- Мы не можем этого допустить, - сказала она. - Ты должна его остановить.
- Как?
- Забери у него ключ.
Я знала, что это будет трудно. Я не знала, что это будет невозможно.
Ключ висел у брата на шее. Всегда. Он спал с ним, мылся с ним, даже менялся при нём. Я помню, как в детстве мы играли в стражей и он кричал: "Это мой ключ! Мои врата!". Тогда это было смешно.
Теперь нет.
Я подошла к нему вечером. Он сидел на подоконнике, смотрел в сторону арки. Я села рядом.
- Нам нужно поговорить.
- Я знаю, что ты хочешь сказать, - ответил он, не оборачиваясь. - Мать просила тебя забрать ключ.
Я вздрогнула. Откуда он знает?
- Я слышу больше, чем вы думаете, - сказал он. - Не только отца. Я слышу, о чём вы говорите на кухне, когда думаете, что я сплю. Я слышу, как мать плачет по ночам. Я слышу, как ты шепчешь на вратах: "Папа, это ты?"
- Если ты всё слышишь, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, - тогда ты должен понимать, что голос, который зовёт тебя, - не отец.
- А вдруг ты ошибаешься?
- А вдруг я права?
Он замолчал. Долго смотрел на арку, потом перевёл взгляд на меня.
- Ты не понимаешь, - сказал он. - Он не просто зовёт. Он показывает мне.
- Что показывает?
- Ту сторону. Я вижу её, когда закрываю глаза. Там не темно. Там свет. И пахнет не гнилью, а лесом после дождя. И отец стоит у входа и ждёт. Он улыбается. Он говорит, что я должен прийти.
У меня замерло сердце.
- С какого момента ты начал это видеть?
- Неделю назад.
- И ты не сказал?
- Боялся, что вы не поймёте.
Я взяла его за руку. Ладонь была ледяной.
- Послушай меня, - сказала я. - Это ловушка. То, что ты видишь, - не отец. Это то, что хочет выйти. Оно использует его образ, чтобы заставить тебя открыть врата.
- Откуда ты знаешь? - спросил он, и в его голосе впервые прорвалась злость. - Ты не была там. Ты не знаешь, что там. Ты просто боишься.
- Да, боюсь, - сказала я. - Я боюсь потерять тебя так же, как потеряла отца.
Он отдёрнул руку.
- Отец не потерян. Он там. И я могу к нему пойти.
- И не вернуться.
- А может, вернуться. Вместе с ним.
Он встал с подоконника, прошёл к двери, остановился.
- Ты не заберёшь у меня ключ, - сказал он. - Не пытайся. Я сильнее.
Он вышел, оставив меня сидеть на подоконнике одну.
Я смотрела на арку вдалеке и понимала, что время уходит.
Этой ночью я не спала. Я сидела в прихожей, на полу, прислонившись спиной к входной двери. Я знала, что если он попытается выйти, я его услышу. Знала, что смогу остановить. Наверное.
В два часа ночи я услышала шаги. Брат вышел из своей комнаты. Я встала, преградила путь.
- Не надо, - сказала я.
Он посмотрел на меня. В темноте его глаза светились. Буквально. Слабым серебристым светом, как у зверя, который уже наполовину вышел наружу.
- Ты не сможешь меня остановить, - сказал он. Голос его звучал странно - как будто два человека говорили одновременно. Его и кто-то ещё.
- Я попробую.
- Тогда ты пострадаешь.
Он шагнул вперёд. Я не двинулась с места.
- Если ты пройдёшь, - сказала я, - я пойду за тобой. Ты знаешь, я пойду. Я всегда шла за тобой, когда ты был маленьким. Я найду тебя и там.
Он остановился.
В его глазах мелькнуло что-то человеческое. Что-то, что я узнала.
- Не ходи, - сказал он. - Там не место для тебя.
- А для тебя?
- Я должен. Он ждёт.
- Это не он.
- А если он? - в его голосе вдруг прорвалась такая боль, что у меня перехватило дыхание. - Если это правда он? Если он там один и ждёт, когда кто-нибудь придёт? Ты же сама ходишь к вратам каждую ночь. Ты слушаешь его стук. Ты веришь.
- Я верю, - сказала я. - Но я не иду.
- Почему?
- Потому что я боюсь, что, открыв врата, потеряю не только отца. Я потеряю вас обоих. И мать. И всё, что мы охраняем.
Он долго смотрел на меня. Свет в его глазах медленно угасал.
- Ты всегда была умнее, - сказал он наконец. Голос снова стал его. Только его.
Он развернулся и ушёл в свою комнату.
Я стояла в прихожей, слушала, как за ним закрылась дверь, и не могла поверить, что он остался.
Но я знала, что это не конец.
Он остался сегодня. А завтра? А через неделю?
Голос не уйдёт. Он будет звать снова и снова, тише или громче, но не замолкнет. И каждый раз брат будет слушать. И каждый раз верить чуть больше.
Я не знаю, сколько раз я смогу его остановить.
Но я знаю, что буду пытаться. Пока смогу.
...Утром мать нашла меня в прихожей. Я сидела на том же месте, прислонившись к двери, и смотрела в одну точку.
- Он остался? - спросила она.
- Сегодня да.
Она села рядом, молча, не касаясь.
- Что мы будем делать? - спросила я.
- То, что всегда делали стражи, - сказала она. - Ждать.
- А если он не выдержит?
Мать положила голову мне на плечо.
- Тогда ты должна будешь решить, что важнее: спасти брата или удержать врата закрытыми.
Я закрыла глаза.
За стеной, в своей комнате, брат ходил из угла в угол. Туда-обратно. Туда-обратно.
Как зверь в клетке.
(Продолжение следует.)
Как вы думаете, что важнее - спасти близкого человека, даже если это может навредить многим, или удержать границу, даже если это значит потерять его навсегда?
Благодарю вас за прочтение.
Подписывайтесь на канал "Заметки при свечах" и ставьте лайки, если информация была для вас полезной.
Приглашаю вас в путешествие по каналу "Заметки при свечах".