Ульяна стояла у окна гостиной, наблюдая, как девочки играют во дворе. Роза и Виолетта носились между качелями, а их смех разносился по всей улице. Семь лет — удивительный возраст, когда весь мир кажется добрым, а дружба не знает границ. Дочки были неразлучны с того самого дня, когда Кирилл впервые привел Виолетту в гости.
— Мам, а можно мы с Виолеттой сегодня мультики посмотрим? Ты обещала! — Роза влетела в кухню с раскрасневшимся от беготни лицом.
— Конечно, солнышко. Только руки помойте сначала.
Кирилл вошел следом за девочками. За год совместной жизни они с супругом научились понимать друг друга с одного взгляда.
— Ольга Анатольевна звонила, — сказал он, доставая из холодильника воду. — Приглашает на Пасху на дачу. Говорит, Сережа с детьми приедет, Светка тоже. Всех ждет!
Ульяна напряглась.
Семейные праздники с мамой каждый раз превращались в испытание на прочность. Женщина умела быть обаятельной хозяйкой, но стоило Виолетте что-то сказать или просто появиться в поле зрения, как ее лицо каменело.
— Не знаю, Кир. Я подумаю. Может быть, останемся дома. Почему-то мне кажется это более разумным решением. В прошлый раз мама так на Виолетку смотрела, будто та у нее что-то украла.
— Это да, но… может стоит попробовать еще раз? — Кирилл сел напротив и взял ее руку. — Твоя мать хороший человек. Просто ей нужно время, чтобы привыкнуть к моей дочери. Я уверен, что все наладится. Рано или поздно.
Ульяна хотела возразить, но в гостиную ворвались обе девочки.
— Папа, а бабушка Оля будет на Пасху яйца красить? — Виолетта забралась к Кириллу на колени. — Роза говорит, что она самые красивые яйца делает! И вкусные булочки печет!
— Конечно, будет, — Кирилл погладил дочь по голове, но взгляд его был направлен на супругу.
— А подарки будут? — глаза Виолетты светились от предвкушения праздника.
— Подарки обязательно будут, — ответила Ульяна, хотя ее сердце екнуло. Она прекрасно знала, как мать относится к «чужому» ребенку.
Вечером, когда девочки уснули, женщина позвонила матери.
— Мам, мы приедем в воскресенье. Но прошу тебя...
— Уля, хватит меня просить и повторять одно и тоже как попугай! — недовольно прошипела Ольга Анатольевна. — Я никого не обижаю!
— Ты ее игнорируешь. Виолетта это чувствует.
— Улька, я стараюсь! Но не могу я к ней... как к своей. Не получается! Роза — моя кровиночка, а эта...
— Мам, не надо. Виолетта — дочь моего мужа. Значит, часть нашей семьи.
— Семьи, которую ты создала с вдовцом, — в голосе матери проскользнула обида. — Могла бы найти себе нормального мужчину, без… проблем.
— Проблем? — Ульяна почувствовала, как закипает внутри. — Это ребенок, мам. Маленький ребенок, который потерял мать.
— Не кричи на меня. Я свое мнение высказала. И не поменяю его! Приезжайте, если хотите. Но требовать от меня любви к чужому ребенку не имеешь права.
После разговора Ульяна долго не могла уснуть. Кирилл обнял ее, ничего не спрашивая. Супруг и так все понял по ее лицу.
— Давай тогда не поедем, — предложил он.
— Нет. Роза так ждет. Да и убегать от проблемы не выход.
— Тогда я буду рядом. Знай, что ты не одна!
Ульяна кивнула, прижимаясь к плечу мужа. Где-то в глубине души теплилась надежда, что мать одумается. Что Пасха, праздник добра и прощения, поможет растопить лед в ее сердце.
***
Дача Ольги Анатольевны утопала в весенней зелени. Яблони только начинали цвести, а в палисаднике пробивались первые тюльпаны.
Девочки выскочили из машины первыми и помчались к качелям.
— Ну наконец-то! — Ольга Анатольевна встретила их на крыльце в праздничном фартуке с вышивкой. — Роза, иди скорей к бабушке!
Женщина крепко обняла внучку, осыпая ее поцелуями. Виолетта стояла рядом, улыбаясь и явно ожидая своей очереди. Но Ольга Анатольевна скользнула по ней равнодушным взглядом.
— Здравствуйте, Ольга Анатольевна, — вежливо поздоровалась Виолетта.
— Здравствуй, — сухо кивнула женщина и тут же повернулась к Кириллу. — Кирилл, помоги внести корзины из сарая. Сережа с детьми уже приехали, сидят в беседке.
Младший брат Ульяны с женой и двумя сыновьями — десятилетним Артемом и восьмилетним Максимом — действительно отдыхали в беседке. Светлана, жена Сережи, искренне обрадовалась девочкам и крепко их обняла. Это немного успокоило Ульяну.
— Тетя Уля! А мы уже яйца покрасили! — Максим указал на корзину с разноцветными яйцами. — Девочки, привет! Смотрите, какая красота!
— Прикольно! А когда будем в битки играть?
— Бабушка сказала, что нужно подождать. Пока давайте в прятки поиграем!
Дети рассмеялись и быстро убежали во двор.
Ульяна помогала матери накрывать на стол, наблюдая, как та суетится вокруг праздничных блюд. Кулич получился идеальным, творожная пасха — как с картинки.
— Мам, ты как всегда превзошла себя, — похвалила ее Ульяна.
— Стараюсь для семьи, — Ольга Анатольевна поправила салфетки. — Кстати, еще успела всем детям подарки купить. За праздничным столом раздам!
Ульяна кивнула, даже не подумав, что мать может иметь в виду не всех детей. Само собой подразумевалось, что подарки получат все четверо.
— А помнишь, как мы в детстве с Сережкой за подарками охотились? — улыбнулась она. — Ты их так хорошо прятала.
— Помню, — лицо матери смягчилось. — Время быстро летит. Вон Роза уже такая взрослая стала.
— Да, и Виолетта тоже. Они же ровесницы, в одном классе учатся.
При упоминании Виолетты лицо Ольги Анатольевны снова стало непроницаемым.
— Ульяна, я до сих пор не понимаю, зачем тебе это было нужно.
— Что… это?
— Выходить замуж за мужчину с ребенком. У тебя и так проблем хватало. Зачем еще чужого ребенка на шею повесила?
— Мам, при чем тут чужой ребенок? Я вышла замуж за Кирилла, потому что люблю его.
— Любовь... — фыркнула Ольга Анатольевна. — В твоем возрасте надо головой думать, а не сердцем. Тебе нужен был мужчина, который помог бы тебе Розу растить, а не добавил проблем.
— Мам, это глупо! Просто глупо! У меня тоже есть ребенок от другого мужчины, — возразила Ульяна, чувствуя, как закипает внутри. — Но ни Кирилл, ни его родители никогда не называли Розу проблемой. Они приняли ее как родную.
— Это другое дело, — не сдавалась мать. — Если бы твой Кирилл был олигархом, тогда ладно, хоть пятнадцать детей заводи. Деньги все проблемы решают. А так что? Хороший мужчина, не спорю, но одного этого мало для жизни. Ты же видишь, как трудно вам приходится.
— Нам не трудно! Мы справляемся!
— Справляетесь... — Ольга Анатольевна поставила тарелку с особой решительностью. — На съемной квартире живете, машина в кредит… отпуск последний раз когда был? А все почему? Потому что вам на четверых денег не хватает! Где твоя голова была? Не могла найти мужчину с деньгами и без детей? Хоть бы жила по-человечески!
В этот момент в кухню вошел Кирилл. По лицу Ульяны он понял, что разговор идет не о кулинарных рецептах.
— Что-то случилось? — осторожно уточнил он.
— Мы просто обсуждаем семейные вопросы, — холодно ответила Ольга Анатольевна.
Во дворе раздался детский смех: дети играли в прятки, не подозревая о том, какие тучи сгущаются над их праздничным настроением.
***
Пасхальный обед прошел на удивление мирно. Ольга Анатольевна была радушной хозяйкой, Сережа рассказывал анекдоты, дети наперебой делились школьными новостями. Виолетта, воодушевленная общим весельем, стала особенно разговорчивой.
— А у нас в классе Петров Коля кролика принес! — щебетала она. — Такой пушистый! А учительница сказала, что это негигиенично, но мы все его погладили!
— Это неразумно, — сухо откликнулась Ольга Анатольевна, занимаясь нарезкой кулича.
— А еще мы с Розой на танцы записались! Папа, ты же не передумал нас водить?
— Конечно не передумал, — Кирилл погладил дочь по голове.
— Бабушка Оля, а вы хотите посмотреть, как мы танцуем? — Виолетта повернулась к хозяйке дома с искренней улыбкой. — Мы с Розой уже канан выучили!
— Канкан, — смеясь, поправила ее Роза.
— Да! Хотите покажем?
Ольга Анатольевна недовольно поморщилась, но Светлана уже захлопала в ладоши:
— Конечно, хотим! Девочки, покажите!
Виолетта и Роза встали и начали демонстрировать основные позиции танца. Виолетта сбивалась, смеялась над собственными ошибками, комментировала каждое движение. Ульяна видела, как мать все больше напрягается от детской непосредственности.
— Бабушка Оля, а у вас есть зеркало большое? — не унималась Виолетта. — А то не видно, правильно ли мы делаем.
— Есть, — процедила Ольга Анатольевна.
— А можно посмотреть? А вы занимались танцами? А почему не занимались? А вам нравится балет?
— Виолетта, дай бабушке поесть спокойно, — мягко остановил дочь Кирилл.
— Ой, извините! — девочка смутилась. — Я просто хотела...
— Ничего страшного, — Ульяна улыбнулась ей. — Ты же не специально.
Но Ольга Анатольевна уже встала из-за стола с каменным лицом.
— Схожу подарки принесу, — бросила она и направилась к дому.
Дети оживились. Артем и Максим уже предвкушали сюрпризы, девочки с восторгом переглядывались. Ульяна почувствовала легкое беспокойство: что-то в тоне матери ее насторожило.
Ольга Анатольевна вернулась с тремя красивыми пакетами.
— Артемка, Максимка, — женщина протянула пакеты мальчикам. — А это моей любимой внучке Розочке.
Дети с радостными криками принялись разворачивать подарки. У мальчиков оказались наборы Лего, у Розы — красивая кукла с аксессуарами. Виолетта хлопала в ладоши, радуясь за друзей.
— Ой, какая красивая кукла! — восхищалась она. — Роза, как ее зовут?
— Пока не знаю, — Роза внимательно рассматривала подарок, но выглядела растерянной.
Виолетта ждала. Сначала с улыбкой, потом улыбка стала напряженной, потом и вовсе исчезла. Она посмотрела на Ольгу Анатольевну, потом на пустой стол перед собой.
— А мне? — тихо спросила девочка.
Ольга Анатольевна бросила на нее испепеляющий взгляд.
— Что тебе? У меня только три внука. Артем, Максим и Роза.
Повисла тишина. Лицо Виолетты побледнело, глаза наполнились слезами.
— Но я думала... — прошептала она.
— Ты думала неправильно, — жестко возразила Ольга Анатольевна. — Ты не моя внучка. Пусть тебе подарки дарит твоя бабушка!
— Мама! — воскликнула Ульяна.
— Что мама? Я всего лишь сказала правду. Это не моя внучка, и притворяться я не собираюсь!
Вдруг Роза встала и протянула свою куклу Виолетте:
— Держи. Мы же сестры. Будем вместе играть!
— Роза, положи куклу на место! — резко потребовала Ольга Анатольевна. — Это твой подарок!
— Но Виолетта тоже хорошая! — не отступала Роза. — Она моя сестра!
— Никакая она тебе не сестра! — взорвалась женщина. — Это чужая девочка, которую твоя мать притащила в дом!
Виолетта разрыдалась и выбежала из беседки. Кирилл поднялся, чтобы идти за ней, но Ульяна его остановила.
— Не надо. Я сама.
Она встала и с ненавистью посмотрела на мать.
— Мама, ты только что сделала больно маленькому ребенку. Ты осознаешь, что натворила?
— Я сделала то, что должна была сделать давно, — Ольга Анатольевна не дрогнула. — Объяснила ей, где ее место.
— Хорошо, — очень тихо сказала Ульяна. — Теперь я объясню, где твое место.
***
Ульяна нашла Виолетту за домом, свернувшуюся клубочком на старой скамейке под яблоней. Девочка всхлипывала, утирая слезы рукавом платья.
— Виолетта, — женщина присела рядом и осторожно ее обняла. — Солнышко мое...
— Тетя Уля, я плохая? — дрожащим голосом спросила девочка. — Почему бабушка Оля меня не любит? Я же ничего не делала… Я не обижала ее…
— Ты не виновата, крошка. Совсем не виновата, — Ульяна прижала к себе худенькие плечи. — Иногда взрослые бывают несправедливыми. Даже очень глупыми.
— А мама меня любила? — Виолетта подняла заплаканные глаза. — Папа говорит, что любила, но я не помню...
— Конечно, любила. Очень-очень сильно.
— А вы меня любите?
— Люблю, — без колебаний ответила Ульяна. — Ты моя дочка. Такая же, как Роза.
Виолетта уткнулась ей в плечо и громко разрыдалась. Ульяна гладила ее по спине, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость.
— Тетя Уля, а мы можем поехать домой? — прошептала Виолетта. — Мне здесь страшно.
— Конечно, можем. Только сначала мне нужно кое-что сказать бабушке Оле.
Они вернулись к беседке.
Кирилл сидел мрачный, Сережа со Светланой явно чувствовали себя неловко, а мальчики растерянно прижимали к себе подарки. Роза по-прежнему держала куклу и хотела отдать ее Виолетте.
Ольга Анатольевна собирала посуду с демонстративно невозмутимым видом.
— Мам, нам нужно поговорить, — обратилась к ней Ульяна.
— О чем говорить? Все уже сказано.
— Нет, не все! — женщина подвела Виолетту к Кириллу. — Кир, посиди с девочками.
— Уля, не надо… — он взял дочь за руку, видя, что та все еще дрожит. — Просто уедем.
— Надо, — твердо ответила Ульяна и повернулась к матери. — Мам, ты права. У тебя нет четырех внуков.
Ольга Анатольевна остановилась с тарелкой в руках.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что у жестокого человека, который может обидеть семилетнего ребенка, не может быть внуков. У такого человека вообще не должно быть семьи.
— Как ты смеешь...
— Я смею, потому что я мать. И моя главная обязанность — защитить своих детей. Обеих дочерей.
— Твоя единственная дочь - Роза! А значит и моя внучка…
— Была, — спокойно ответила Ульяна. — С сегодняшнего дня у тебя нет внучек. Совсем.
— Что ты сказала? Ты не имеешь права! — лицо Ольги Анатольевны побелело.
— Имею. Потому что Розе не нужна бабушка, которая может на ее глазах унизить другого ребенка. Которая учит ее, что людей можно делить на нужных и ненужных.
— Ульяна, успокойся, — встрял Сережа. — Мама просто…
— Мама просто показала, кто она есть на самом деле, — не дала ему договорить Ульяна. — И я благодарна ей за это. Теперь я знаю, что рядом с моими детьми ей не место.
— Я тебя родила! — закричала Ольга Анатольевна. — Подняла, выучила! А ты из-за какой-то чужой девчонки...
— Не чужой! Моей дочери! — Ульяна взяла Виолетту за руку. — И если ты не можешь принять мою семью целиком, значит не можешь принять и меня.
— Мама, может стоит просто извиниться? — неуверенно предложил Сережа. — Дети же маленькие...
— Я не буду извиняться за правду! Это не моя внучка, и точка!
— Хорошо, — кивнула Ульяна. — Тогда и Роза тебе не внучка. Девочки, собирайтесь, мы уезжаем.
— Уля, не горячись… — попробовал успокоить супругу Кирилл.
— Нет! — твердо промолвила женщина. — Некоторые вещи прощать нельзя!
Роза подошла к бабушке и положила куклу на стол.
— Я не хочу подарок, если Виолетте ничего не дарят, — серьезно сказала она. — Она - моя сестра!
Ольга Анатольевна смотрела, как они собираются, с каменным лицом, но Ульяна заметила, как дрожат ее руки.
— Ты пожалеешь об этом, — сказала мать на прощание.
— Возможно, — ответила Ульяна. — Но не так сильно, как пожалела бы, если бы промолчала.
***
После Пасхи прошло три дня. Казалось, девочки забыли о произошедшем и ходили в школу. Кирилл работал, а Ульяна занималась домашними делами. Но все чувствовали витающее в воздухе напряжение.
— Мам, а мы больше не будем к бабушке Оле ездить? — спросила Роза за ужином.
— Не знаю, солнышко. Посмотрим.
— А зачем к ней ездить? Я знаю, что она не хочет меня видеть!
Кирилл молча погладил дочь по голове. Супруг сильно переживал из-за конфликта с тещей.
В четверг вечером зазвонил телефон. Это была Ольга Анатольевна.
— Встретимся завтра в «Шоколаднице». В три часа! — сказала она без предисловий.
— Зачем?
— Поговорить нужно. Приходи одна.
Ульяна долго не могла уснуть, прокручивая в голове возможные сценарии разговора. Мать могла прийти с ультиматумом, могла попытаться надавить на жалость, а могла и просто высказать все, что думает о неблагодарной дочери.
Когда женщина пришла в кафе, Ольга Анатольевна уже сидела за столиком, нервно помешивая кофе. Выглядела она уставшей и растерянной.
— Садись, — кивнула она на противоположный стул.
Ульяна заказала чай и ждала. Мать долго молчала, глядя в окно.
— Сережа сказал, что я неправа, — наконец начала она. — Светка тоже. Говорят, что ребенок не виноват.
— А ты что думаешь? Что им ответила?
— Ничего не ответила. — Ольга Анатольевна подняла глаза. — Думала три дня. Плохо спала.
— И к какому выводу пришла?
— К тому, что я не могу потерять Розу! — голос матери дрогнул. — Она для меня... Ты же знаешь, как я ее люблю.
— Знаю. И поэтому не понимаю, как ты могла при ней так поступить с Виолеттой.
— Я не думала, что это так... болезненно прозвучит, — Ольга Анатольевна отложила ложечку. — Просто хотела объяснить девочке, что... что я ничем ей не обязана.
— Объяснить семилетнему ребенку, что он никому не нужен?
— Не так. Не так хотела!
Ульяна пила чай и ждала продолжения. Мать явно собиралась с силами.
— Хочу предложить тебе сделку, — наконец сказала Ольга Анатольевна.
— Какую сделку?
— Я не могу полюбить эту девочку. Не получается! — каждое слово давалось женщине с большим трудом. — Но я могу... научиться ее уважать. Не обижать, не игнорировать. Покупать подарки наравне с остальными. Быть... корректной.
— Корректной?
— Вежливой, справедливой… — Ольга Анатольевна сжала руки в замок. — Ради Розы я готова это сделать. Но любить... Не требуй от меня любви. Это выше моих сил.
Ульяна долго смотрела на мать. В ее словах не было фальши: она действительно не могла заставить себя полюбить Виолетту. Но была готова работать над собой.
— А как же твои слова про то, что она не наша семья?
— Больше такого не повторится. Даю слово.
— Мам, а почему? — тихо спросила Ульяна. — Почему тебе так трудно принять ее? Она же хорошая девочка.
Ольга Анатольевна долго молчала, глядя в чашку.
— Потому что когда я смотрю на нее, я думаю о том, как тебе трудно. Как вы живете вчетвером на твою и Кирилла зарплату. Как отказываете себе во всем! — она подняла глаза. — И мне кажется, что без нее твоя жизнь была бы проще.
— Но я не хочу проще, — возразила Ульяна. — Я хочу так, как есть. С обеими дочками.
— Я поняла это только сейчас, — Ольга Анатольевна вздохнула. — Когда представила, что больше не увижу Розу. Что она вырастет без бабушки.
Ульяна допила чай, обдумывая мамино предложение.
— Хорошо. Попробуем. Но при первой же попытке обидеть Виолетту...
— Больше не будет! — мать кивнула. — У меня есть только одна внучка, как ты сказала. И я не хочу ее потерять.
— У тебя две внучки, — поправила женщина Ульяна. — И ты не потеряешь ни одну, если будешь с ними честной.
Они вышли из кафе вместе. На улице стояла теплая весенняя погода.
— Мам, в следующее воскресенье приедешь к нам на блины? — предложила Ульяна. — Девочки будут рады.
— Приеду, — кивнула Ольга Анатольевна. — И... Ульяна?
— Да?
— Спасибо. За то, что не дала мне совсем потерять голову.
Дома женщина рассказала о разговоре супругу. Он молча выслушал жену, а потом крепко ее обнял.
— Думаешь, получится? — осторожно спросил он.
— Не знаю. Но попробовать стоит. Главное, что теперь ясны границы и мама прекрасно знает, чего ей делать нельзя!
В воскресенье Ольга Анатольевна приехала с подарками для обеих девочек… одинаковыми наборами цветных карандашей. Виолетта довольно улыбнулась.
— Спасибо, бабушка Оля, — вежливо сказала она.
— Пожалуйста, — так же вежливо ответила Ольга Анатольевна.
Это была не любовь. Но это была справедливость. Ульяна видела, что мать действительно старается не делать различий между девочками. И это уже была победа.
Маленькая, но очень важная победа.