Утонув в производственных кризисах своей мебельной мастерской, Вадим превратился в ходячий комок нервов. О детях в нашем доме даже не заикались. А во мне материнский инстинкт уже не просто говорил — он кричал. Тридцать два года — не тот возраст, когда можно бесконечно откладывать жизнь на потом. Мне хотелось настоящего семейного очага, а не холодного сожительства двух вечно занятых людей.
В то злополучное утро я проснулась на рассвете, напекла сырников, надеясь хоть немного смягчить мужа. Но Вадим снова спустился на кухню с лицом мрачнее тучи, цедил слова сквозь зубы и нервно скроллил телефон.
— Вадим, мы так больше не можем, — не выдержала я, с грохотом поставив чашку на стол. — Я тяну быт, создаю уют, а ты живешь только своими станками и заказами! Мы словно в зале ожидания. Может, если бы у нас появился малыш, этот лед бы наконец растаял? Мы бы вспомнили, ради чего вообще всё начинали.
— Какой сейчас ребенок, Полина?! — взорвался он, отшвырнув салфетку. — Мы на краю финансовой пропасти! Дай мне время поставить бизнес на нормальные рельсы. Дети — это роскошь, которую мы пока не тянем.
— А когда потянем? Когда я поседею? Мои однокурсницы уже в школу детей водят, а мы всё мифические «рельсы» строим! — во мне закипала глухая обида.
Вадим стиснул челюсти. Крыть ему было нечем. Он молча допил остывший кофе и хлопнул входной дверью. А я осталась сидеть на кухне. Благо, в музее, где я работала экскурсоводом, у меня был выходной. В голове крутились тяжелые мысли: муж отдалился, о детях слышать не хочет, романтика умерла. Развод? Эта мысль обожгла, но тут завибрировал телефон. На экране высветилось фото мамы.
— Полечка, здравствуй, родная! — мамин голос подействовал как бальзам на рану.
— Мамуль, как я рада тебя слышать! — выдохнула я, едва сдерживая слезы.
— И я, девочка моя. Завтра жду вас с Вадимом. Не забыли?
У мамы намечался юбилей.
— Конечно, будем. Только ближе к вечеру, сам знаешь, Вадим дотемна в цеху, — попыталась я сгладить углы.
— Ничего страшного, — тепло отозвалась она. — Накрою на стол, посидим по-семейному.
Вспомнив, что нужно купить маме ее обожаемые желтые каллы, я потянулась к конверту с заначкой в ящике комода. Пусто. Я перерыла шкатулку с деньгами «на черный день». Ни купюры. Несколько минут я просто стояла посреди спальни, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Вор в дом не залезал, значит... Я схватила смартфон.
— Куда исчезли деньги, которые мы откладывали на отпуск? — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости.
— Пришлось забрать, — сухо отозвался Вадим. — Возникла критическая ситуация с закупкой массива дуба.
— Опять твой бизнес?! А то, что у моей мамы завтра юбилей, и мы остались даже без копейки на букет, тебя не волнует?!
— Черт... Вылетело из головы. Надо было хоть пару тысяч оставить, — пробормотал он. — Поль, прости, у меня вторая линия, не могу говорить.
Гудки. Я так сжала телефон, что побелели костяшки пальцев.
Оставаться в пустой квартире было невыносимо. Я накинула плащ и выскочила на улицу, пытаясь выветрить из головы этот кошмар. Ноги сами принесли меня к центральному флористическому бутику. За стеклом, в огромных вазонах, стояли те самые желтые каллы — изящные и безумно дорогие.
Глаза предательски защипало от слез бессилия. Я стояла у витрины, погруженная в свою обиду, когда стеклянная дверь распахнулась. На крыльцо вышел статный мужчина в дорогом кашемировом пальто. В руках он держал именно тот букет, на который я так завороженно смотрела.
— Прошу прощения, — его бархатистый баритон заставил меня вздрогнуть. — Это вам.
Он протянул мне цветы. Я опешила.
— Но... по какому поводу?
— Я стоял у кассы и видел, с какой грустью вы смотрите на эту красоту. Не смог пройти мимо, — мягко улыбнулся незнакомец.
— Я не могу принять это от постороннего человека, — я инстинктивно сделала шаг назад.
— Так давайте перестанем быть посторонними. Меня зовут Артур. Разве закон запрещает радовать красивых женщин?
В его взгляде было столько уверенности, что я растерялась. Букет был великолепен. Мама будет в восторге. И тут во мне проснулась какая-то отчаянная, злая дерзость.
— Спасибо. Я верну вам долг. Оставьте свой номер, — решилась я.
Артур протянул плотную визитку с золотым тиснением.
— Здесь все мои контакты.
— Вы меня просто спасли, — искренне призналась я. — Завтра у мамы праздник, а у меня до зарплаты еще несколько дней, и все финансы как назло спели романсы.
— Позвольте вас подвезти? С такой охапкой в такси будет неудобно, — предложил Артур, кивнув в сторону припаркованного неподалеку новенького серебристого внедорожника.
Понимая, что в общественном транспорте цветам придет конец, я кивнула. Салон машины пах дорогой кожей и хорошим парфюмом.
— Вы мне сразу приглянулись, Полина, — начал Артур, плавно выруливая на проспект.
— Сразу обозначу: я замужем, — отрезала я, пресекая попытку флирта.
— Вот как? — он картинно приподнял бровь. — И как же супруг допустил, что его очаровательной жене не на что купить цветы для тещи?
— У него временные трудности в мастерской... — нехотя выдавила я.
— Мужчину это не оправдывает. Взял ответственность за женщину — будь добр обеспечивать, — жестко припечатал Артур.
Мне нечего было возразить. К счастью, мы уже свернули в мой двор. Поблагодарив случайного спасителя, я взлетела по ступенькам.
Дома я поставила каллы в высокую хрустальную вазу. Желтые цветы словно осветили комнату, и на душе стало легче. «Ладно, — подумала я, остывая. — Ну забрал деньги, значит, правда прижало. Выкарабкаемся». На волне внезапного оптимизма я даже решила приготовить Вадиму пасту с морепродуктами.
Щелкнул замок. Муж буквально вполз в коридор, серый от усталости.
— Иди ужинать, я всё приготовила, — примирительно сказала я.
— Кусок в горло не лезет, — бросил он, стягивая ботинки, и прошел в спальню.
Мое миролюбие испарилось в секунду. Я ворвалась следом:
— Значит, так?! Ты выгребаешь подчистую все наши сбережения, оставляешь меня без копейки перед маминым праздником, а теперь даже не можешь нормально поговорить?! Я здесь кто, бесплатная домработница?
— Поль, сбавь обороты... У меня катастрофа, — он сел на край кровати, обхватив голову руками.
— Какая еще катастрофа? — процедила я, теряя терпение. Мысль о том, что я вышла замуж за хронического неудачника, пульсировала в висках.
— Заказчик попался с большими связями. Мы испортили при реставрации его антикварный комод из красного дерева. Он выкатил такой иск, что мне придется продать почки, чтобы расплатиться, — глухо произнес Вадим. Затем поднял на меня воспаленные глаза: — Послушай... Мы же хотели ребенка. Может, предложим твоей маме переехать к нам? Будет с внуком помогать... А ее дачу и квартиру мы заложим, чтобы покрыть мой долг.
Воздух выбило из легких.
— Мамино жилье?! — задохнулась я от возмущения. — Внука он вспомнил! Чтобы долги свои закрыть за счет моей матери? Да пошел ты! Разгребай свое болото сам! Я ухожу!
— Ну и скатертью дорога! — вскочил Вадим. — Я думал, мы семья, в горе и в радости! А ты при первых проблемах в кусты!
Я швырнула вещи в дорожную сумку и выскочила из квартиры. «Ничего, — злорадно думала я, глотая слезы в такси. — На мне свет клином не сошелся. Вон какие статусные мужчины на улицах цветы дарят!»
Позвонив маме, я коротко бросила, что еду к ней. Она встретила меня в дверях, испуганная и бледная.
— Поленька, что стряслось? Опять с Вадиком повздорили?
Я расплакалась прямо в коридоре.
— Мам, он банкрот! Спустил все наши деньги, а теперь на него в суд подали. И знаешь, что он придумал? Заложить твою квартиру!
— Доченька, успокойся... — мама гладила меня по волосам. — Мы же родные люди. Если надо, я перееду к вам, а квартиру продадим. Я не против.
Я отстранилась, не веря своим ушам:
— Вы что, уже всё обсудили без меня?!
— Вадим звонил пару часов назад. Места себе не находил, советовался... — виновато призналась она.
«Манипулятор!» — мысленно взвыла я. Мама всегда обожала моего Вадима, считала его золотым человеком, и с этой ее слепой любовью я ничего поделать не могла.
Вечером следующего дня мы накрыли праздничный стол. Мама сияла, глядя на шикарные каллы.
— Спасибо, доченька, красота-то какая... — она смахнула слезинку.
— Ты заслуживаешь лучшего, мамуль, — я обняла ее.
И тут ожил мой телефон. Незнакомый номер.
— Полина, добрый вечер, — раздался в трубке уверенный голос Артура. — Не могу перестать думать о нашей встрече. Хочу вас увидеть.
Во мне снова взыграла обида на мужа. «Я свободная женщина, Вадим сам указал мне на дверь», — пронеслось в голове.
— А приезжайте в гости! У мамы юбилей, отмечаем в узком кругу, — выпалила я.
— С удовольствием. Жду адрес.
Через полчаса в дверь позвонили. На пороге стоял Артур с необъятной корзиной экзотических фруктов, бутылкой коллекционного вина и гигантской плюшевой пандой. Мама всплеснула руками, когда он торжественно вручил ей подарки. Панду пришлось затолкнуть в угол лоджии — в малогабаритной «двушке» ей места не нашлось.
Мы сели за стол. Артур разлил вино, сыпал комплиментами, но напряжение в воздухе висело топором. Только мама открыла рот, чтобы спросить, откуда взялся этот кавалер, как раздался звонок в дверь.
Мама пошла открывать. В комнату она вернулась не одна, а с Вадимом.
Увидев моего мужа, Артур изменился в лице. С него слетела вся вальяжность.
— Ты?! — выплюнул он.
— Вы знакомы? — опешила я.
Вадим побледнел, сжимая кулаки:
— Какого черта этот пижон делает в доме моей тещи?
— А ты что тут забыл, бракодел? — усмехнулся Артур. — Это и есть та самая жена, которую ты не можешь обеспечить? Неудивительно, если у тебя руки из одного места растут. Мой комод угробил, теперь пришел тут харчеваться?
Пазл в моей голове сложился.
— Вадим... это тот самый клиент с комодом? — ахнула я.
— Это стервятник, который решил меня разорить из-за одной царапины на лаке! — крикнул Вадим и рванул к Артуру.
Началась безобразная свалка. Полетели тарелки, перевернулся стул. Мы с мамой кричали, пытаясь их растащить, но куда там! В отчаянии я схватила хрустальную вазу, выдернула из нее каллы и выплеснула ледяную воду прямо на дерущихся.
— А ну пошли вон отсюда! Оба! — завизжала я. — Устроили цирк в мамин праздник! Вон!
Ледяной душ сработал безупречно. Мокрые, тяжело дышащие, они вдруг стали выглядеть жалко. Я вытолкала обоих в подъезд и захлопнула дверь, провернув ключ на два оборота. Трясущимися руками налила себе вина и выпила залпом.
Мама сидела в кресле, прижав руки к груди.
— Мамочка, прости ради бога... — я опустилась перед ней на колени, пряча лицо в ладонях. — Какая же я дура.
И вдруг мама... рассмеялась. Тихо, потом всё громче.
— Ой, Поля... Видела бы ты их лица, когда ты их окатила! — сквозь слезы выдавила она.
Нервное напряжение лопнуло, и я захохотала вместе с ней. Мы смеялись до колик, сидя на полу среди разбросанных фруктов и луж воды.
— А если серьезно, дочь, — отсмеявшись, сказала мама, — этот твой Артур — скользкий тип. Пафоса много, а души ноль. И как он с Вадимом... жестоко. Вадик, может, и не акула бизнеса, зато подлостей не делает. Он ведь искренне хотел всё исправить. Ты бы не рубила сплеча.
Я молчала, глядя на разбросанные по полу желтые цветы. Злость ушла, оставив место щемящей тоске. Я вдруг так ясно поняла, что этот чужой, лощеный Артур мне даром не нужен. Мне нужен мой упрямый, вечно пахнущий древесной стружкой Вадим.
Ночью я почти не спала. Вспоминала наши студенческие годы, первую съемную квартиру, как мы клеили обои и смеялись до утра. Куда всё это делось? Завалило опилками неоплаченных счетов?
В семь утра я тихо повернула ключ в замке нашей с Вадимом квартиры. Пахло свежесваренным кофе. Муж стоял у плиты в помятой футболке и бездумно смотрел в окно.
Я подошла сзади и прижалась щекой к его спине, обхватив руками. Он вздрогнул, медленно повернулся. В его глазах было столько усталости и надежды, что у меня перехватило дыхание.
— Давай попробуем заново, а? — прошептала я. — Без скандалов. Я люблю тебя.
— И я тебя, Поль... — он уткнулся носом мне в макушку. — Только нужен ли тебе такой проблемный муж, когда вокруг ездят на порше?
— Мне нужен ты. А с долгами и комодами мы разберемся вместе, — я улыбнулась сквозь слезы.
Когда он поцеловал меня, я поняла: фундамент у нашего дома есть, и он крепче, чем казалось. И я точно знаю, что скоро в нашей спальне появится детская кроватка.
