Рунический расклад к Книге седьмой: «Лёд и Пламя»
ᚠ Феху (Fehu)
Руна огня, богатства, движущей силы.
Феху — это Сурт. Неостановимая энергия, которая ищет выход. Огонь, который веками сжигал — и наконец научился согревать. Руна говорит: сила без направления разрушает, сила с любовью — созидает.
ᛁ Иса (Isa)
Руна льда, покоя, остановки.
Иса — это Хель. Неподвижность, которая казалась смертью — но была ожиданием. Лёд, который веками застывал — и наконец научился отражать свет. Руна говорит: покой без движения — тюрьма, покой с принятием — мудрость.
Связка: ᚠ + ᛁ
Огонь + Лёд = Вода. Движение + Покой = Жизнь.
Вместе они создают то, чего не может создать ни одна в отдельности. Капля в бассейне Моттакельсе — это руническая формула, ставшая реальностью.
Послание расклада: Враг — это друг, которого ты ещё не понял. Противоположность — это половина, которую ты ещё не нашёл.
ᚠᛁ
Танец продолжается.
Окончание книги седьмой
Глава пятая: Утро после
Моттакельсе, рассвет
Рассвета в Гиннунгагап не бывает.
Здесь нет солнца, нет неба, нет горизонта. Только бездна — вечная, неизменная, безразличная.
Но в это утро — было.
Свет пришёл изнутри зала. Из стен, где огонь и лёд переплетались. Из бассейна, где вода светилась ярче обычного. Из самого воздуха, который стал золотым, розовым, живым.
Хель проснулась первой.
Она не спала тысячелетиями — в царстве мёртвых сон не нужен. Но этой ночью, после пира, после разговоров, после тепла, которого она не знала никогда — она уснула. На полу зала, завернувшись в плащ из инея, рядом с догорающим очагом.
И ей снились сны.
Не кошмары о мёртвых душах. Не видения холода и тьмы. Обычные, тёплые, человеческие сны. О хлебе, который она месила руками. О смехе за столом. О взгляде Сурта — не враждебном, не опасливом, а... принимающем.
— Ты улыбаешься во сне, — сказал голос.
Хель открыла глаза. Сурт сидел у бассейна, наблюдая за ней.
— Ты не спал? — спросила она.
— Огонь не спит. — Он пожал плечами. — Но я... отдыхал. По-своему.
Хель села. Посмотрела на свет, который заполнял зал.
— Откуда это?
— Не знаю. — Сурт тоже смотрел. — Проснулся — а здесь светло. Как будто зал... ожил.
— Может, так и есть.
Они смотрели на свет. На невозможный рассвет в месте, где рассветов не бывает.
— Что теперь? — спросила Хель.
— Теперь? — Сурт встал. Подошёл к ней. Протянул руку — огненную, раскалённую. — Теперь мы строим дальше.
Хель смотрела на его руку. На жар, который должен был обжечь её. Который веками был её врагом.
Она взяла её.
Пар поднялся между их ладонями. Но боли не было. Только тепло.
— Строим что? — прошептала она.
— Всё. — Сурт улыбнулся. — Всё, что захотим.
Глава шестая: Дары
Моттакельсе, три месяца спустя
Зал стал больше.
Не потому, что его расширяли — он рос сам. Каждую неделю — новая комната, новый коридор, новое пространство. Как живое существо, которое растёт, потому что его любят.
Гномы приходили постоянно. Брок и Синдри создавали вещи, которых раньше не существовало — клинки из огненного льда, кольца из застывшего пламени, зеркала, которые показывали не отражение, а суть.
— Это лучшее, что мы делали, — сказал Брок, держа в руках браслет, который переливался от красного к синему. — Лучше Мьёльнира. Лучше Драупнира.
— Почему? — спросила Хель.
— Потому что это — невозможно. — Брок повертел браслет. — А невозможное всегда прекраснее возможного.
Он подарил браслет ей. Хель надела его на запястье — на мёртвую руку, холодную и серую. Браслет засветился, и рука... потеплела. Не ожила — но стала менее мёртвой.
— Что это? — прошептала она.
— Напоминание. — Брок улыбнулся. — Что ты — не только смерть.
Сурт получил свой дар от Одина.
Всеотец пришёл один, без свиты, без Гунгнира. Просто старик с одним глазом и тяжёлым взглядом.
— Я должен тебе, — сказал Один.
— За что?
— За Рагнарёк. — Один сел на скамью у бассейна. — Ты сделал то, что должен был сделать. Сжёг мир, который должен был сгореть. Без тебя — не было бы возрождения.
— Я не хотел благодарности.
— И не получишь. — Один усмехнулся. — Я не благодарю. Я признаю. Это разные вещи.
Он достал из-под плаща свёрток. Развернул. Внутри — перо. Обычное на вид, чёрное с золотым отливом.
— Перо Хугина, — сказал Один. — Моего ворона. Мысль. — Он протянул перо Сурту. — Ты был разрушителем. Действовал, не думая. Это перо поможет тебе... думать прежде, чем действовать.
Сурт взял перо. Оно было холодным — странно холодным в его огненной руке. Но не обжигало холодом. Успокаивало.
— Зачем? — спросил он.
— Затем, что ты строишь теперь. — Один встал. — А строить сложнее, чем разрушать. Строить требует мысли.
Он ушёл, не оглядываясь. Сурт стоял с пером в руке и думал — впервые за тысячелетия по-настоящему думал — о том, что он строит.
И зачем.
Глава седьмая: Мост
Гиннунгагап, год спустя
Они построили мост.
Не такой, как Биврёст — не радужный, не сияющий. Этот мост был другим. Он шёл от Моттакельсе в две стороны — к Муспельхейму и к Нифльхейму. Он был сделан из того же материала, что и зал — огненный лёд, ледяное пламя, невозможное, ставшее возможным.
По мосту шли.
Огненные великаны — в Нифльхейм, посмотреть на вечные льды, которые больше не были врагами. Ледяные духи — в Муспельхейм, почувствовать жар, который больше не был угрозой.
И другие. Гномы, альвы, люди. Все, кто хотел увидеть чудо — два мира, которые перестали воевать.
Сурт и Хель стояли в центре моста — там, где две дороги сходились в одну.
— Год назад я стоял на краю своего мира, — сказал Сурт. — Смотрел в бездну и думал, что я одинок навсегда.
— Я тоже, — сказала Хель.
— А теперь...
— Теперь бездна стала домом.
Они смотрели на поток существ, которые шли по мосту. На встречи, которые происходили каждый день. На жизнь, которая рождалась из их выбора.
— Жалеешь о чём-нибудь? — спросил Сурт.
— О тысячелетиях одиночества. — Хель не отводила взгляд. — О том, что не осмелилась раньше.
— Мы не были готовы раньше.
— Может быть. — Она повернулась к нему. — А может, просто боялись.
— Боялись чего?
— Того, что это возможно. — Хель указала на мост, на зал, на всё, что они построили. — Легче верить, что ты обречён на одиночество. Труднее признать, что выбор — за тобой.
Сурт молчал. Потом сказал:
— Я рад, что мы выбрали.
— Я тоже.
Финальная сцена
Вечером они сидели у бассейна.
Вода светилась тихо, спокойно. За год она изменилась — стала глубже, ярче, живее. Иногда в ней появлялись образы — картины из других миров, лица тех, кто думал о Встрече.
— Смотри, — сказала Хель, указывая на воду.
В ней отражалось лицо. Маленькая девочка с золотыми глазами.
— Соль, — сказал Сурт. — Маленькая богиня солнца.
— Она смотрит на нас.
И правда — Соль смотрела. Где-то в Асгарде, сидя у окна, она думала о зале в бездне, об огне и льде, о чуде, которое случилось, потому что двое перестали бояться.
— Она видит, — прошептала Хель.
— Что видит?
— Надежду. — Хель коснулась воды, и образ Соль заколыхался. — Мы дали ей надежду. Дали всем надежду.
— На что?
— На то, что никто не обречён. — Хель подняла взгляд на Сурта. — Что даже огонь и лёд могут найти общий язык. Что даже смерть и разрушение могут стать... началом.
Сурт смотрел на неё. На существо из льда и тьмы, которое стало его... чем? Союзником? Другом? Чем-то большим?
— Как это называется? — спросил он.
— Что?
— То, что между нами. — Он указал на пространство, где пар и иней встречались. — Не вражда. Не дружба. Что-то другое.
Хель думала.
— Семья, — сказала она наконец. — Это называется семья.
Сурт — огненный великан, разрушитель миров, тот, кто сжёг Асгард в Рагнарёке — молчал.
Потом сказал:
— У меня никогда не было семьи.
— Теперь есть.
Они сидели у бассейна — огонь и лёд, жар и холод, разрушение и смерть. Сидели, и вода между ними светилась.
Капля поднялась из бассейна. Зависла между ними. Внутри неё горело пламя и сиял лёд — одновременно, невозможно, прекрасно.
— Это мы, — прошептала Хель.
— Это мы, — согласился Сурт.
Капля не упала. Она осталась висеть — маленькое солнце, рождённое из встречи противоположностей. Свет, который не гас.
Начало, которое не заканчивалось.
«И спросили: «Что сильнее — огонь или лёд?»
И мудрые ответили: «Ни то, ни другое.
Сильнее всего — вода.
Потому что вода рождается,
Когда огонь и лёд
Перестают воевать.
И начинают любить.»
— Песнь Встречи, записанная Браги
☀️Конец книги седьмой☀️
Лёд и пламя нашли друг друга.
Бездна стала домом.
И мир стал больше.
ᚠᛁᚹ
Феху + Иса + Вуньо
Огонь + Лёд + Радость
Формула счастья, рождённого из невозможного.
✨✨✨✨✨
Книга восьмая: Единая Песнь
«Вздымается снова Из моря земля, Зелёная, свежая. Падают воды, Орёл пролетает, Рыбу хватает Над скалой.»
— Прорицание вёльвы, Старшая Эдда
Пролог: Девять голосов
Иггдрасиль, сердце мироздания
Древо пело.
Не одним голосом — девятью. Каждый мир добавлял свою ноту, свой тембр, свою мелодию. И вместе они создавали то, чего не слышали с начала времён.
Гармонию.
Асгард звучал золотом — высокий, чистый тон восстановленных чертогов. Мидгард — серебром, голосами людей, которые начинали просыпаться. Ванахейм — зеленью, шёпотом листьев и трав. Альвхейм — светом, звенящим, как хрусталь. Свартальвхейм — глубоким гулом кузнечных молотов. Йотунхейм — рокотом древних гор. Муспельхейм — треском пламени. Нифльхейм — тишиной, которая тоже была музыкой. Хельхейм — эхом голосов тех, кто ушёл, но не был забыт.
Девять миров. Девять голосов. Одна песнь.
Соль слышала её яснее всех.
Она стояла у корней Иггдрасиля — там, где год назад впервые услышала голос Древа. Но теперь она слышала не только его. Слышала всё — каждый мир, каждое существо, каждую связь.
— Ты готова? — спросил голос за её спиной.
Соль обернулась. Там стояли все.
Один и Фригг. Тор и Сиф. Локи и Скади. Бальдр и Сигрун. Браги и Идунн. Фрейя и Фрейр. Тюр и Хеймдалль. Сурт и Хель — огонь и лёд, стоящие рядом. Дурин и гномы Свартальвхейма. Альвы светлые и тёмные. Великаны, которые больше не были врагами.
И люди. Линнея с кристаллом на груди. Марта с землёй под ногтями. Маркус и Фрея, держащиеся за руки.
Все, кого она встретила. Все, кого полюбила. Все, кто стал её семьёй.
— Готова к чему? — спросила Соль.
— К тому, зачем мы здесь, — сказал Один. — К последней песне.
Глава первая: Зов
Три дня назад
Зов пришёл ко всем одновременно.
Не словами — чувством. Глубоким, неотвратимым знанием, что нужно идти. К Иггдрасилю. К центру всего. Сейчас.
В Асгарде Один проснулся посреди ночи, зная.
В Мидгарде Линнея оторвалась от кода, зная.
В Муспельхейме Сурт застыл у края своего мира, зная.
В Хельхейме Хель подняла голову от книги мёртвых, зная.
Все — одновременно. Все — одинаково. Все — безошибочно.
Иггдрасиль звал.
Они шли разными путями.
Асы — по Биврёсту, который сиял ярче, чем когда-либо. Гномы — через подземные тоннели, которые помнили путь. Альвы — по лучам света, которые знали дорогу. Люди — через порталы, которые открылись сами.
Сурт и Хель шли вместе — по мосту, который они построили, через Моттакельсе, через бездну. Огонь и лёд, рука об руку.
И все пути вели к одному месту.
К корням Древа.
У Иггдрасиля
Нидхёгг ждал их.
Дракон лежал у корней — не угрожающе, не враждебно. Спокойно. Его чешуя переливалась светом и тьмой, его глаза — древние, мудрые — смотрели на прибывающих без страха.
— Вы пришли, — сказал он.
— Ты звал? — спросил Один.
— Не я. — Нидхёгг поднял голову. — Древо.
Они смотрели вверх — на ствол, уходящий в бесконечность. На ветви, которые держали девять миров. На листья, которые были звёздами.
И видели.
Иггдрасиль светился. Не как раньше — мягко, едва заметно. Сейчас он пылал. Каждая ветвь, каждый корень, каждый лист — всё было охвачено светом, который шёл изнутри.
— Что происходит? — прошептала Сиф.
— Древо поёт, — сказала Соль. — По-настоящему поёт. Впервые с начала времён.
— Почему сейчас?
— Потому что сейчас — впервые — все девять миров слушают.
Глава вторая: Испытание
Свет усилился.
Он стал таким ярким, что даже боги закрыли глаза. Таким горячим, что даже Сурт почувствовал жар. Таким холодным, что даже Хель ощутила озноб.
И в этом свете — голос.
Не Иггдрасиля. Другой. Старше. Глубже. Голос, который был до всего.
Дети мои, сказал голос. Вы пришли.
— Кто ты? — спросил Один.
Я — то, что было до Древа. До миров. До вас. Я — Гиннунгагап. Бездна, из которой всё родилось.
Тишина. Даже Локи не нашёл слов.
Я спал, продолжал голос. Долго. С тех пор, как из меня родился мир. Но теперь — проснулся.
— Почему? — спросила Фригг.
Потому что вы разбудили меня. Своими мостами, своими связями, своей... любовью. Голос звучал удивлённо. Я не знал любви. Я был пустотой. Но вы наполнили меня.
— Это хорошо или плохо? — спросил Тор, сжимая Мьёльнир.
Это — выбор. Ваш выбор.
Свет изменился. В нём появились образы — видения, которые все видели одновременно.
Первое видение: мир без связей
Девять миров, плывущих в пустоте. Отдельные, изолированные, одинокие. Асгард — золотой, но холодный. Мидгард — живой, но спящий. Муспельхейм — горящий, но пустой. Хельхейм — тихий, но мёртвый.
Каждый мир — сам по себе. Каждое существо — само по себе.
Безопасно. Предсказуемо. Мертво.
Второе видение: мир со связями
Те же девять миров — но соединённые. Мосты света между ними, нити, которые переплетаются, создавая узор. Существа, которые путешествуют между мирами. Идеи, которые текут, как реки. Любовь, которая не знает границ.
Опасно. Непредсказуемо. Живо.
Выбирайте, сказал голос Бездны. Я могу разорвать связи. Вернуть всё, как было. Каждый мир — отдельно. Каждый — в безопасности. Каждый — один.
Или я могу укрепить связи. Сделать их постоянными. Навсегда. Но тогда — вы будете зависеть друг от друга. Боль одного станет болью всех. Радость одного — радостью всех.
Выбирайте.
Глава третья: Голоса
Тишина была долгой.
Потом заговорил Один.
— Я выбираю связи, — сказал он. — Я провёл тысячелетия, пытаясь контролировать всё один. Это привело к Рагнарёку. Я больше не хочу быть один.
— Я тоже, — сказала Фригг, беря его руку. — Связи.
Тор шагнул вперёд.
— Я — бог грома. Я защищал миры в одиночку. Но теперь... — Он посмотрел на Сиф. — Теперь я знаю, что вместе мы сильнее. Связи.
— Связи, — сказала Сиф.
Один за другим, они говорили.
— Связи, — сказал Бальдр.
— Связи, — сказала Сигрун.
— Связи, — сказал Локи. — Я был обманщиком. Разделял, чтобы властвовать. Но разделение принесло только боль. Моим детям, моей семье, мне. Больше нет.
— Связи, — сказала Скади, сжимая его руку.
Сурт шагнул вперёд. Огненный великан, разрушитель миров.
— Я сжёг всё, — сказал он. — Думал, что огонь должен быть один. Но огонь без топлива гаснет. Огонь без цели — просто разрушение. — Он посмотрел на Хель. — Я выбираю связи.
— Я тоже, — сказала Хель. — Царство мёртвых было тюрьмой. Для душ и для меня. Но теперь... теперь оно стало переходом. Связи.
Гномы говорили — все вместе, одним голосом.
— Связи.
Альвы — светлые и тёмные, впервые единые.
— Связи.
Великаны — те, кто веками был врагами богов.
— Связи.
И люди.
Линнея шагнула вперёд. Маленькая женщина среди богов и великанов. Программист из Осло.
— Я не знаю, имею ли право голоса, — сказала она. — Я — человек. Смертная. Но... — Она коснулась кристалла на груди. — Я видела, что происходит, когда миры соединяются. Видела магию в коде и код в магии. Видела, что мы — часть чего-то большего. — Она подняла голову. — Связи. От имени Мидгарда — связи.
— Связи, — сказали Марта, Маркус и Фрея.
Осталась только Соль.
Маленькая богиня солнца. Та, кто слышала Древо первой. Та, кто начала всё это.
Она молчала.
— Соль? — Один посмотрел на неё. — Твой голос?
Соль смотрела на свет. На Бездну, которая ждала ответа.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Чего?
— Что связи причинят боль. — Слёзы текли по её щекам. — Я слышу всех. Чувствую всех. Когда кому-то больно — мне тоже больно. Когда кто-то плачет — я плачу. Это... это тяжело.
Тишина.
— Но... — Соль вытерла слёзы. — Но когда кто-то счастлив — я тоже счастлива. Когда кто-то любит — я чувствую эту любовь. И это... это стоит боли.
Она подняла голову. Посмотрела в свет.
— Связи, — сказала она. — Я выбираю связи. Потому что одиночество — это не безопасность. Это медленная смерть. А я хочу жить. По-настоящему жить.
Глава четвёртая: Песнь
Да будет так, сказал голос Бездны.
Свет изменился.
Он больше не слепил — он обнимал. Тёплый, живой, любящий. Он касался каждого — богов и людей, великанов и гномов, живых и мёртвых.
И в этом свете — нити.
Золотые нити, которые тянулись от каждого существа к каждому. От Одина к Фригг. От Тора к Сиф. От Локи к его детям. От Сурта к Хель. От богов к людям. От живых к мёртвым.
Нити, которые были всегда — но теперь стали видимыми.
— Это... — Браги задохнулся. — Это самое красивое, что я видел.
— Это мы, — сказала Идунн. — Все мы. Связанные.
Иггдрасиль запел громче. Его голос — голос Древа, голос мира, голос всего — заполнил пространство.
И они запели с ним.
Не словами — чем-то глубже. Каждый добавлял свою ноту. Один — мудрость. Фригг — любовь. Тор — силу. Сиф — жизнь. Локи — изменение. Скади — стойкость. Бальдр — свет. Сигрун — храбрость. Браги — красоту. Идунн — вечность. Сурт — страсть. Хель — покой.
И Соль — надежду.
Надежду, которая связывала всё. Которая была нитью, на которую нанизывались все остальные.
Песнь росла. Становилась громче, сильнее, прекраснее. Она выходила за пределы Иггдрасиля — в каждый из девяти миров. В каждый дом, каждую душу, каждое сердце.
И каждый, кто слышал — присоединялся.
В Мидгарде люди останавливались посреди улиц, поднимая головы. В Свартальвхейме гномы откладывали молоты. В Альвхейме альвы замирали в своём танце. В Йотунхейме великаны слушали, и слёзы текли по их каменным лицам.
Девять миров пели одну песнь.
Впервые.
Навсегда.
Глава пятая: Новый рассвет
Свет погас.
Не резко — медленно, нежно, как заходящее солнце. Бездна ушла — обратно в сон, но теперь её сон был другим. Не пустым, а полным. Полным связей, которые она хранила.
Они стояли у корней Иггдрасиля — все вместе. Боги и люди, великаны и гномы, живые и мёртвые.
И мир был другим.
Не внешне — внутренне. Каждый чувствовал нити, которые связывали его с другими. Чувствовал, что он — часть чего-то большего.
— Что теперь? — спросила Сигрун.
— Теперь — живём, — сказал Один. — По-другому. Вместе.
— Как?
— Не знаю. — Один улыбнулся — и эта улыбка была странной на его суровом лице. — Впервые за тысячелетия — не знаю. И это... хорошо. Это означает, что будущее открыто.
Нидхёгг поднялся. Расправил крылья — огромные, закрывающие небо.
— Я буду хранить корни, — сказал он. — Как хранил всегда. Но теперь — не один.
Он посмотрел на Соль. Маленькая богиня подошла к нему, положила руку на его чешую.
— Мы будем приходить, — сказала она. — Часто. Ты больше не будешь один.
— Я знаю. — Дракон склонил голову. — Я чувствую нити. Чувствую вас всех. Это... странно.
— Но хорошо?
— Хорошо.
Они расходились медленно.
Не прощаясь — просто расходясь. Зная, что встретятся снова. Что нити, связывающие их, никогда не порвутся.
Сурт и Хель ушли в свой зал — Моттакельсе, Встречу. Там их ждала работа — строить дальше, создавать дальше, любить дальше.
Локи и Скади вернулись в свой дом — с Нари и Вали, с семьёй, которую они построили из осколков.
Бальдр и Сигрун ушли на границу света и тьмы — туда, где они были нужны, где их любовь была мостом.
Браги и Идунн вернулись в сад — к яблокам, к деревьям, к новому дереву, которое росло и менялось каждый день.
Люди вернулись в Мидгард — но теперь Мидгард был другим. Просыпающимся. Помнящим. Живым.
Остались Один и Соль.
Старый бог и маленькая богиня. У корней Древа, которое пело тихо, спокойно, счастливо.
— Ты начала всё это, — сказал Один.
— Нет. — Соль покачала головой. — Я просто услышала первой. Но песня была всегда. Мы просто... забыли, как слушать.
— Теперь вспомнили.
— Да.
Один смотрел на неё — на ребёнка, который был мудрее многих взрослых. Который нёс солнце и слышал Древо. Который выбрал связи, несмотря на страх боли.
— Ты будешь великой, — сказал он.
— Я не хочу быть великой. — Соль улыбнулась. — Я хочу быть счастливой. И чтобы другие были счастливы.
— Это и есть величие.
Эпилог: Тысяча лет спустя
Иггдрасиль, годовщина Песни
Они собирались каждый год.
Традиция, которая родилась сама — без указов, без законов. Просто каждый год, в день, когда Бездна проснулась и спросила, — все приходили к Древу.
Боги, которые изменились — стали мягче, добрее, ближе. Люди, которые проснулись — помнили магию, говорили с богами, строили мосты. Великаны, гномы, альвы — все, кто выбрал связи тысячу лет назад.
Соль стояла у корней.
Она выросла — не физически, боги не растут так. Но внутренне. Стала тем, кем должна была стать — хранительницей связей, той, кто слышал всех и помогал всем слышать друг друга.
Рядом с ней — Нидхёгг. Дракон, который больше не был одинок. Который каждый день принимал гостей, рассказывал истории, смеялся (да, драконы умеют смеяться).
И семья. Вся её огромная, невозможная, прекрасная семья.
— Тысяча лет, — сказал Один. Он опирался на Гунгнир, но больше не выглядел усталым. — Тысяча лет с тех пор, как мы выбрали.
— Жалеешь? — спросила Фригг.
— Ни одного дня. — Он обнял её. — Ни одной секунды.
Тор играл с детьми — своими и чужими, это больше не имело значения. Сиф смеялась, и её смех был как весенний дождь.
Локи рассказывал историю — правдивую, впервые за тысячелетия полностью правдивую. Скади слушала, и её глаза блестели.
Бальдр и Сигрун танцевали — на границе света и тени, там, где они были дома.
Сурт и Хель сидели рядом — огонь и лёд, которые давно перестали быть противоположностями. Между ними — дети. Да, у огня и льда родились дети. Существа из пара и света, невозможные и прекрасные.
Браги пел — конечно, он пел. Песнь о тысяче лет. О выборе, который изменил всё. О любви, которая победила страх.
Идунн раздавала яблоки — золотые и радужные, из старых деревьев и из нового.
Линнея — старая теперь, морщинистая, но всё ещё с кристаллом на груди — сидела среди молодых программистов. Учила их видеть магию в коде. Передавала знание.
Мидгард проснулся полностью. Люди помнили, верили, знали. Не все — но многие. Достаточно, чтобы мосты оставались открытыми. Достаточно, чтобы песня не умолкала.
Иггдрасиль пел.
Тихо, спокойно, вечно. Песнь, которая началась в тот день и никогда не заканчивалась. Песнь девяти миров, ставших одним.
Соль закрыла глаза. Слушала.
Она слышала всё — каждый голос, каждую ноту, каждую связь. Миллионы нитей, переплетающихся в узор, который был слишком сложным для понимания и слишком прекрасным для слов.
— Ты счастлива? — спросил Нидхёгг.
— Да. — Соль открыла глаза. Они сияли — золотом, светом, любовью. — Впервые за всю вечность — полностью счастлива.
— Почему?
— Потому что я не одна. — Она посмотрела на него, на семью, на все девять миров. — Никто из нас больше не один.
Дракон улыбнулся. Да, драконы умеют улыбаться.
— Это хорошо, — сказал он.
— Это всё, — сказала Соль. — Это всё, что нужно.
Иггдрасиль пел.
Девять миров слушали.
И песнь продолжалась —
Вечно.
«Видит она: вздымается снова
Из моря земля, зеленея, как прежде.
Падают воды, орёл пролетает
Над скалами, рыбу в когтях унося.
Встречаются асы на Идавёлль-поле,
О Мидгарда Змее в речах вспоминают
И о великих, минувших делах,
И о рунах древних великого бога.
Заколосятся хлеба без посева,
Зло станет благом — Бальдр вернётся.
Солнце сияет, чертоги блещут,
Крыты золотом. Радость вовеки.»
— Прорицание вёльвы, Старшая Эдда
КОНЕЦ
Послесловие: Девять рун для девяти миров
ᚨ Ансуз — Слово, которое творит
ᛒ Беркана — Жизнь, которая рождается
ᛞ Дагаз — Рассвет, который приходит
ᚠ Феху — Огонь, который согревает
ᚷ Гебо — Дар, который соединяет
ᛁ Иса — Лёд, который хранит
ᛃ Йера — Урожай, который награждает
ᚹ Вуньо — Радость, которая исцеляет
ᛟ Отала — Дом, который ждёт
Девять рун. Девять миров. Одна песня.
Спасибо, что слушали.
ᚨᛒᛞᚠᚷᛁᛃᚹᛟ
Конец саги «Древо Иггдрасиль: Песнь Девяти Миров»
В следующих выпусках - Эпическая сага Корни, что помнят.