– Тебе точно не трудно? Я могу и на своей, – Наташа поправила воротник своего бежевого тренча, глядя в зеркало в прихожей.
Я прислонился к косяку, наблюдая, как она старательно выводит контур губ. Весна в этом году выдалась ранняя.
– Перестань. Мне все равно в ту сторону, заскочу на объект, посмотрю, как там забор поставили. Садись, подброшу.
Наташа на секунду замерла, помада чуть съехала в сторону. Она быстро исправила оплошность и улыбнулась мне через зеркало. Но улыбка вышла какой-то картонной.
– Ой, я совсем забыла. Мне же еще в копи-центр заехать надо перед занятиями, распечатать проект сада. Это в другую сторону, Макс. Не трать время, я сама.
Она чмокнула меня в щеку и выскользнула за дверь. Я остался стоять в пустой прихожей, слушая, как стихает цокот ее каблуков на лестнице. Странное чувство не проходило.
Мы прожили пять лет, и я привык доверять ей как самому себе. Но последние пару месяцев Наташа словно подменила подкладку у своего характера: стала тихой, задумчивой, вечно пропадала на этих своих курсах ландшафтного дизайна. Рисовала какие-то альпийские горки, высчитывала дренаж. Я радовался – у человека появилось хобби, мечта.
Я вышел из дома через десять минут. Моя машина стояла во дворе, а Наташиной «Мазда» уже и след простыл. Ладно, работа сама себя не сделает. Я выехал на проспект, планируя проскочить до пробок.
На заправке у выезда из города было людно. Я встал в очередь к колонке, лениво разглядывая витрины с кофе и хот-догами. Я заблокировал двери и пошел к кассе.
И тут я увидел ее.
Белая «Мазда» Наташи стояла в самом углу парковки, у пыльных туй, которыми владельцы заправки пытались создать уют. Я прищурился. До курсов ландшафтного дизайна в центре города было минимум сорок минут езды в обратную сторону. Что она здесь делает?
Я прибавил шаг, скрываясь за массивным фургоном, стоящим неподалеку. Сердце начало отстукивать рваный ритм. Наташа сидела на водительском сиденье своей машины. Она смеялась. Рядом с ней, на пассажирском месте, сидел мужчина. Плотный, с короткой бородкой, в дорогом синем пиджаке. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, а потом протянул руку и коснулся ее щеки.
Наташа не отстранилась. Она прильнула к его ладони, прикрыв глаза.
В этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Не «ухнуло», не «рухнуло» – эти слова из дешевых романов не подходили. Просто мир вокруг вдруг стал очень четким, резким и холодным. Как будто я надел очки с огромным количеством диоптрий. Я видел каждую трещинку на асфальте, каждую пылинку на лобовом стекле ее «Мазда».
Они пробыли там еще минут пять. Потом Наташа завела мотор, и машина плавно тронулась в сторону области. Не в центр. Не на курсы.
Я почти бегом вернулся к своему внедорожнику. В голове была только одна мысль: я должен знать, куда ведет эта дорога.
Случайная встреча на обочине
Я держался через две машины, стараясь не мелькать в зеркалах. Благо, трасса была загружена, и мой серый Форд терялся в потоке. Наташа вела машину уверенно, она явно знала маршрут. Мы миновали первый поселок, второй. Поворот на старое шоссе, где асфальт был в заплатках.
Зачем ей сюда? Тут только дачи и глухие леса.
«Мазда» притормозила у высокого забора из лиственницы. Современный дом, панорамные окна, строгие линии. Никаких грядок, только идеально подстриженный газон, который даже ранней весной выглядел неестественно зеленым.
Мужчина вышел первым. Он обошел машину и открыл дверь Наташе, подавая руку. Она вышла, потягиваясь, и огляделась по сторонам с видом хозяйки. Они пошли к крыльцу, о чем-то переговариваясь. Мужчина приобнял ее за талию, и она привычно положила голову ему на плечо.
Я заглушил мотор и остался сидеть в тишине. Телефон на сиденье рядом ожил – пришло сообщение от прораба с объекта. «Максим, забор закончили, ждем тебя для приемки». Я смотрел на экран, пока он не погас.
Моя жена, которая сейчас должна была слушать лекцию о типах почв и освещении участков, заходила в чужой дом с незнакомым человеком. И судя по тому, как она повернула ключ в замке, это место было ей очень хорошо знакомо.
Я просидел в машине около часа. За это время из дома никто не вышел. Зато я заметил на участке штабель тротуарной плитки и несколько саженцев в кадках, заботливо укрытых пленкой. Ландшафтный дизайн. Вот, где она практиковалась.
Достать телефон и набрать ее номер оказалось сложнее, чем я думал. Пальцы казались чужими, неповоротливыми.
– Да, Макс? – голос Наташи в трубке звучал спокойно. Чуть запыхавшимся, но спокойным. – Я сейчас на лекции, тут преподаватель очень строгий, не могу долго говорить.
– Тяжелая тема? – спросил я, разглядывая ее «Мазду» за забором.
– Очень. Планировка японских садов. Столько нюансов, голова кругом. Ты что-то хотел?
– Нет. Просто хотел сказать, что задержусь. На объекте проблемы с забором. Не жди меня к ужину.
– Хорошо, дорогой. Целую, – и она сбросила вызов.
Целую. Это слово повисло в воздухе, как ядовитый газ. Я посмотрел на дом. В окне второго этажа на секунду мелькнул силуэт – Наташа снимала свой бежевый тренч.
Я завел мотор. Медленно, чтобы не привлекать внимания лишним шумом, сдал назад и развернулся на узкой лесной дороге. Внутри было пусто. Ни гнева, ни желания ворваться в этот дом и устроить сцену с битьем посуды. Только странное любопытство исследователя, который нашел в привычном лесу ядовитый гриб и теперь изучает его форму.
До объекта я доехал на автопилоте. Прораб Петрович что-то воодушевленно докладывал про марку бетона и уклон участка, а я смотрел на свежевыкрашенный забор и видел только «Мазду» на заправке.
– Максим Сергеевич, вы меня слышите? – Петрович заглянул мне в глаза. – Говорю, ворота чуть подровнять надо, петля гуляет.
– Делай как знаешь, Петрович. Я тебе доверяю, – бросил я и пошел к машине.
Доверять. Какое смешное слово. Раньше оно казалось мне фундаментом, на котором стоит наш дом. Оказалось, фундамент был из пенопласта, искусно раскрашенного под гранит.
Я вернулся в город, но не домой. Поехал в офис, заперся в кабинете и открыл ноутбук. Наташа пользовалась общим облаком для своих чертежей по учебе. Раньше я туда не заглядывал – зачем мне эти люпины и можжевельники? Но теперь я листал папку за папкой.
«Проект №4. Участок в Соснах».
Вот оно. Фотографии того самого дома, который я видел пару часов назад. Только на снимках он был еще в процессе отделки. А вот и сметы. Растения, камни, система полива. Суммы стояли внушительные. Откуда у нее такие деньги? Моих переводов на «учебу и расходники» явно не хватило бы даже на половину этих экзотических кустов.
Я открыл историю браузера на компьютере, который мы делили по вечерам. Наташа была неосторожна. Видимо, считала меня слишком простым, слишком занятым своими стройками, чтобы я мог полезть в ее «женские дела».
Договор. И имя владельца участка. Игорь Викторович Скворцов.
Я вбил имя в поисковик. Скворцов, крупный застройщик, недавно зашедший в наш регион. На фото из деловой хроники был тот самый плотный мужчина в синем пиджаке.
Это, не просто случайный роман. Она делала ему проект. Она жила этим домом. Она строила там сад, пока я строил наше будущее.
Ужин с привкусом лжи
Домой я приехал поздно. Наташа была уже там. На кухне пахло запеченной рыбой, моим любимым блюдом.
– Привет! Ты сегодня совсем поздно, – она вышла в коридор, вытирая руки о передник.
Выглядела она идеально. Домашний костюм, мягкие тапочки, ни следа той роковой женщины в тренче.
– Забор, – коротко ответил я, вешая куртку. – Петрович накосячил с петлями.
– Бедный, ты совсем вымотался. Иди мой руки, будем ужинать. Я сегодня такую интересную лекцию слушала по дренажным системам, столько всего узнала.
Я сел за стол. Она порхала вокруг, накладывая рыбу, наливая чай. Рассказывала про какие-то трубы, про уклон почвы, про то, как важно отводить воду от фундамента. Я слушал и поражался: как виртуозно она вплетала правду в свою ложь. Ведь она действительно занималась дренажом – там, в Соснах. Просто забыла упомянуть, чей это участок.
– Наташ, – позвал я, когда она замолчала, чтобы отпить чаю.
– Да?
– А ты бы хотела свой дом? Ну, такой, с панорамными окнами, забором из лиственницы. Чтобы сад был, как ты любишь.
Вилка в ее руке на мгновение замерла.
– Ну... наверное, когда-нибудь. Пока нам и в квартире хорошо, разве нет? К чему эти фантазии?
– Просто подумал. Сегодня на заправке видел парня одного на белой «Мазде», точь-в-точь как твоя. Даже номер похожий. Подумал, вдруг ты мимо проезжала.
Она засмеялась. Опять этот смех, только теперь он казался мне скрипом ржавых петель.
– Ты что, Макс? Я же говорила – я в центре была, на курсах. Мало ли в городе белых машин. Ты просто заработался.
– Наверное, – я кивнул и отправил в рот кусок рыбы. Вкуса я не чувствовал. Было ощущение, что я жую опилки.
Она продолжала щебетать о планах на выходные, о том, что нужно купить новые шторы в спальню. А я смотрел на ее руки. Те самые, которыми она касалась щеки Скворцова.
В ту ночь я не спал. Она спала спокойно. Никаких угрызений совести, никаких метаний. Человек, который ведет двойную жизнь, обычно обладает железными нервами. Или отсутствием сердца.
Утром она снова собралась на свои «курсы».
– Сегодня практическое занятие, – сказала она, обуваясь. – Будем высаживать саженцы в питомнике. Вернусь поздно, не теряй.
– Удачных посадок, – ответил я.
Как только дверь закрылась, я поехал к нотариусу. У меня был план. Не самый благородный, но в психологических драмах, где на кону стоит твоя жизнь, благородство – плохой советчик.
Я знал, что наш общий счет, на котором мы копили на расширение жилья, пуст. Я проверил это еще ночью. Все деньги ушли на «саженцы» и «редкие сорта камня» для господина Скворцова. Она не просто изменяла мне. Она заставила меня оплачивать декор для своего любовника.
Я не поехал на работу. Вместо этого я направился в тот самый поселок. На этот раз я не прятался. Оставил машину прямо у ворот с лиственницей, вышел и нажал на звонок.
Тишина длилась долго. Потом зашуршал гравий, и дверь открыл Скворцов. Он был в домашнем джемпере, с чашкой кофе в руке. Увидев меня, он не удивился — видимо, привык к незваным гостям по бизнесу.
– Вы к кому? – спросил он, прихлебывая из чашки.
– Я муж вашего ландшафтного дизайнера, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Максим. Привез недостающие документы по проекту.
Его лицо не дрогнуло. Он только чуть шире открыл калитку.
– Проходите, Максим. Наташа в саду, как раз размечает дорожки.
Я шел за ним по участку, который знал по фотографиям из облака. В реальности все выглядело масштабнее. И дороже. Наташа стояла спиной к нам, в своих рабочих перчатках, с рулеткой в руках. Она что-то помечала колышками на земле.
– Наташа, тут к тебе супруг, – громко сказал Скворцов.
Она обернулась так резко, что рулетка с сухим щелчком выпала из рук и упала на камни. Ее лицо за секунду сменило три цвета: от нездоровой бледности до пунцовых пятен на щеках.
– Макс? Ты... ты что здесь делаешь? – голос ее сорвался, стал тонким, как натянутая леска.
– Привез тебе сметы, которые ты забыла дома, – я протянул ей папку. – Те самые, где указаны платежи с нашего общего счета за этот прекрасный японский клен и систему полива. Игорь Викторович, вы ведь в курсе, что ваш сад наполовину оплачен моими деньгами?
Скворцов поставил чашку на парапет террасы. Его взгляд стал жестким, оценивающим.
– О чем это он, Наташа? – тихо спросил он.
– Это ошибка, Макс просто... он не так все понял, – она сделала шаг ко мне, пытаясь взять за руку, но я отстранился.
Проект всей жизни
– Я все понял правильно на заправке вчера, – отрезал я. – И когда смотрел выписки из банка ночью. Наташа, ты ведь говорила, что это курсы. А это оказался полноценный подряд. С проживанием, судя по всему.
– Максим, послушай, – Скворцов сделал шаг вперед. – Мы с Натальей... это деловые отношения. Она талантливый дизайнер. Если были какие-то финансовые накладки, я все компенсирую. Не нужно устраивать здесь сцен.
– Компенсируете? – я усмехнулся. – Вы не понимаете. Я не за деньгами пришел. Я пришел закрыть проект.
Я посмотрел на Наташу. Она стояла посреди своего «японского сада», окруженная колышками и веревками, и выглядела как птица, запутавшаяся в силках. В ее глазах не было раскаяния. Только страх, что привычный, удобный мир, где можно иметь и надежного мужа, и богатого любовника, разлетается на куски.
– Игорь Викторович, – обратился я к хозяину дома. – Моя жена очень старалась. Она вложила в этот сад не только мои деньги, но и, кажется, всю свою душу. Пользуйтесь на здоровье. А сметы... пусть останутся вам на память. Там в конце есть дарственная на имя Наташи. Я переписал на нее свою долю в нашей квартире сегодня утром. Раз она так любит ландшафты, пусть сама обустраивает свою жизнь.
– Макс, ты с ума сошел? Какая дарственная? – закричала она, бросая перчатки на землю.
– Та самая, которая освобождает меня от необходимости видеть тебя по вечерам. Вещи я уже собрал и вывез. Ключи на тумбочке в прихожей.
Я развернулся и пошел к выходу.
– Максим! Стой! – Наташа бежала за мной до самой калитки. – Ты не можешь так просто уйти! Мы же пять лет... Мы же планировали...
Я остановился у машины и посмотрел на нее. На ту самую женщину, которую любил. Сейчас передо мной стоял чужой человек в пыльных штанах, пропахший чужим садом.
– Знаешь, что самое смешное, Наташ? Я ведь правда верил про курсы. Думал, ты растешь, развиваешься. А ты просто строила себе запасной аэродром. Надеюсь, там хороший дренаж. Чтобы вода не застаивалась, когда пойдут настоящие дожди.
Я сел в машину и нажал на газ. В зеркале заднего вида я видел, как она стоит у дороги, маленькая, потерянная у огромного дома Скворцова. А рядом из дверей вышел сам хозяин. Он не подошел к ней. Он просто стоял на крыльце и смотрел на свой сад, за который теперь нужно было платить самому.
Последний штрих мастера
Через неделю я сидел в небольшом кафе на набережной. Весна окончательно вступила в свои права, зацвели каштаны. Телефон завибрировал, это сообщение от нотариуса. Документы оформлены.
Наташа звонила бесконечно. Писала, просила прощения, объясняла, что Скворцов был «просто шансом пробиться», что она запуталась.
Я допил кофе и пошел к машине. У меня был новый объект — старая усадьба, которую нужно было восстановить с нуля. Без фальшивых подкладок и картонных улыбок. Просто работа. Просто жизнь, которая продолжается, даже если однажды на заправке ты увидел финал своей старой истории.