— Марин! А где мои рубашки?
Вадик топтался в коридоре в одних брюках.
— В корзине для белья.
Марина стояла у столешницы и собирала обед.
— В смысле в корзине?
— В прямом.
Вадик качнул подбородком, пытаясь осознать услышанное.
— Они же там грязные.
— Логично.
Марина защёлкнула пластиковую крышку.
— Ты же их носил.
— А почему они не постираны?
Муж шагнул на кухню. На его лице читалось искреннее возмущение.
— Потому что стирка унижает твоё мужское достоинство.
Она невозмутимо убрала контейнер в сумку.
— Я решила не подвергать тебя такому риску.
Вадик скривился.
— Это что за детский сад?
— Это не детский сад.
Марина смахнула крошки со стола.
— Это логичное следствие нашего разговора. Две недели назад.
Тогда в стиральной машине забился фильтр. Вода не уходила. Марина попросила мужа хотя бы слить воду через нижний шланг. Вадик лежал на диване. Смотрел ролики про автомобили.
От просьбы он отмахнулся. Заявил, что ковыряться в бытовой технике — не мужское дело. Как и вообще любой быт.
Произнёс целую речь о том, что он добытчик.
Марина тогда спорить не стала. Вызвала мастера. Отдала за работу кругленькую сумму из своих отпускных.
А потом просто перестала стирать вещи мужа. Свои стирала. Дочкины стирала. А его рубашки аккуратно складывались в отдельную корзину. Запасов хватило ровно на четырнадцать дней.
— Ты издеваешься? — с нажимом спросил Вадик.
— Ничуть.
— Марин, это не смешно.
Он нервно дёрнул плечом.
— Мне на работу через двадцать минут выходить!
— Выходи. Кто тебе мешает?
— В чём?!
Марина сполоснула пальцы под краном.
— Сам справишься. Ты же взрослый человек. Добытчик.
Вадик шагнул ближе к раковине.
— Я не понимаю этих глупых обид.
Он указал пальцем на стиральную машину.
— Я работаю с утра до вечера.
Марина вытерла руки бумажной салфеткой.
— А ты в своей конторе штаны просиживаешь.
Вадик повысил голос.
— Неужели трудно закинуть вещи в барабан?
— Мне не трудно, — сухо ответила жена. — Просто я боюсь оскорбить твои принципы.
Она развернулась к нему лицом.
— Быт же не для мужчин. Вот я и оберегаю твою тонкую душевную организацию.
Вадик выругался сквозь стиснутые челюсти. Метнулся обратно в спальню. Дверцы шкафа загрохотали. Зазвенели вешалки. Зашуршали полки.
Через пять минут он снова появился в коридоре.
На нём были строгие серые брюки. А сверху — ярко-розовая футболка. На груди красовалась крупная надпись «Принцесса». Буквы были выложены серебристыми стразами.
Марина упёрлась плечом в дверной косяк.
— Это Дашкина майка.
— Знаю! — огрызнулся муж.
— Она ей мала года три как.
— Зато чистая!
Вадик лихорадочно влез в ботинки. Схватил с вешалки тёмно-синий пиджак. Накинул поверх майки. Застегнул на все пуговицы до самого верха.
— Под пиджаком не видно, — рубанул он.
Он дёрнул ручку входной двери.
— Вечером поговорим. Абсурд какой-то.
Шаги по лестнице стихли. Лифт загудел, увозя добытчика на службу.
Марина хмыкнула. Взяла сумку и тоже пошла собираться.
Через час она уже сидела в бухгалтерии своей строительной фирмы. Сводила накладные. Настроение было отличным.
Рита, старший бухгалтер, оторвалась от монитора.
— Марин, ты чего светишься?
Она поправила очки на переносице.
— Премию дали?
— Лучше, — отозвалась Марина.
Она отложила маркер.
— Я сегодня мужа на работу в розовой майке отправила.
— В смысле? — Рита даже мышку из рук выпустила.
Марина в красках описала утренний инцидент. И предысторию со сломанным фильтром тоже.
Рита рассмеялась так громко, что из коридора заглянул курьер.
— Ой, не могу! — выдавила Рита.
Она вытерла выступившие слезы.
— С надписью «Принцесса»? Прямо под пиджак?
— Прямо под пиджак, — подтвердила Марина.
— Слушай, ну ты кремень.
Рита покачала головой.
— Я бы сорвалась. Постирала бы.
— Я тоже порывалась, — призналась Марина.
Она постучала карандашом по столу.
— Привычка быть хорошей женой въелась намертво. Но его слова про женские обязанности меня добили.
Рита понимающе закивала.
— Знакомая песня. Мой Вова тоже считает, что у него лапки.
Она понизила голос.
— Говорит, у него от средства для мытья посуды аллергия.
— А от грязи в раковине аллергии нет? — хмыкнула Марина.
— Нет. Грязь он просто не замечает.
Рита с досадой махнула рукой.
— Они же искренне верят, что мы ничего не делаем.
Она повернулась к своему столу.
— Мужик принёс зарплату — всё, герой. Памятник ему при жизни.
— Вот именно.
Марина упёрла руки в бока.
— А то, что моя зарплата уходит на коммуналку и продукты?
Она начала загибать пальцы.
— Дашке куртку зимнюю купила. За репетитора по математике перевела.
— И после работы ещё вторая смена у плиты, — подхватила Рита.
— Да. Но добытчик у нас он. Потому что ипотеку платит.
Марина тяжело опустилась на стул.
— Делать нечего. Рано или поздно чистые вещи должны были закончиться. Пусть теперь походит, подумает.
До конца рабочего дня они к этой теме не возвращались. Но Марина то и дело поглядывала на телефон. Сообщений от Вадика не было.
Вечером она ждала скандала. Приготовила ужин. Нарезала салат. Заранее продумала аргументы насчёт того, чьи деньги идут на продукты. И кто возит дочь по больницам, пока добытчик лежит на диване.
Вадик вернулся в восьмом часу. Хмурый. Ссутуленный.
Пиджак он держал в руках. Розовая майка со стразами прилипла к телу. Серебристая надпись предательски блестела в свете коридорной лампы.
Он прошёл мимо кухни, не проронив ни звука. Направился прямиком в ванную.
Марина прислушалась.
Зашуршала одежда. Хлопнула пластиковая дверца корзины для белья. Потом звякнул люк стиральной машины.
Раздалось неуверенное пиканье кнопок.
Марина подошла к приоткрытой двери.
Вадик сидел на корточках перед машинкой. В одних брюках. Внутри уже крутился барабан, полный мужских рубашек и футболок.
Муж хмуро смотрел на панель управления.
— На шестьдесят градусов поставил? — вполголоса спросила Марина.
Вадик вздрогнул. Покосился на жену.
— На сорок.
Он качнул подбородком на корзину.
— Как на ярлыке написано.
Он поднялся. Опёрся обеими руками о край раковины.
— Что случилось? — Марина сцепила пальцы перед собой.
— Сан Саныч приехал.
Генеральный директор из головного офиса наведывался редко. Но всегда метко. Раз в полгода устраивал разнос, проверял отчёты и уезжал.
— И?
Вадик потёр шею сзади.
— Собрал всех в переговорке.
Он уставился на крутящееся бельё.
— А там кондиционер сломался. Ещё вчера.
Вадик шумно втянул воздух.
— Духота страшная. Ташкент настоящий.
Марина закусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться.
— Сан Саныч сам пиджак скинул.
Голос мужа звучал глухо.
— И нам скомандовал. Снимайте, говорит, пиджаки, мужики.
Вадик нервно дёрнул щекой.
— Жарища невыносимая. Что мы, на протокольном приёме?
— А ты?
— А я сказал, что мне не жарко.
Вадик зажмурился. Видимо, заново переживал свой позор.
— Он на меня посмотрел.
Муж опустил голову.
— Говорит, Вадим Николаевич, вы красный как рак. Снимайте, не стесняйтесь.
Марина молчала.
— Я, говорит, демократичный руководитель. У нас тут не гестапо.
Вадик обвёл взглядом ванную, словно ища сочувствия у кафельной плитки.
— Ну я и снял.
Марина прикрыла рот ладонью.
— Бухгалтерша наша, Светка, водой из кулера поперхнулась. Закашлялась.
Вадик сглотнул.
— Сан Саныч очки протёр. Посмотрел на меня.
— Что сказал?
— Сказал, что ценит креативный подход к корпоративному дресс-коду.
Вадик отвернулся к зеркалу.
— И спросил, не жмёт ли мне корона принцессы.
Марина больше не могла сдерживаться. Плечи её мелко затряслись в беззвучном смехе.
— Смейся, смейся, — без злобы буркнул Вадик.
Он махнул рукой.
— Я полтора часа там сидел. С этими стразами на груди.
Муж почесал бровь.
— Думал, сквозь землю провалюсь. А Светка мне ещё после совещания шепнула, что мне очень идёт этот оттенок.
Он потянулся к полке. Взял коробку с капсулами для стирки. Внимательно изучил инструкцию на обороте.
— Слушай, Марин.
— М?
— А цветное с белым можно мешать? Или лучше отдельно?
— Отдельно, Вадик.
Марина вытерла выступившую слезу.
— Иначе твои белые рубашки станут под цвет этой майки.
Он коротко дёрнул головой.
— Понял. Завтра белое закину.
Марина развернулась. Окинула мужа взглядом.
— А как же мужское достоинство? — бесцветно поинтересовалась она.
Она кивнула на машинку.
— Не упадёт?
Вадик посмотрел на крутящийся барабан.
— Знаешь, — вздохнул он.
Он убрал коробку на полку.
— Ходить перед генеральным в розовых стразах — вот это роняет достоинство. Ниже плинтуса.
Он вытер руки о бока.
— А кнопки нажимать... Справлюсь. Не барин.
Вадик повернулся к двери.
— Там ужин готов?
— Готов. Добытчик.
Марина пошла на кухню. Вадик поплёлся следом.
Машинка тихо гудела, отсчитывая время до конца цикла.
