Мои хорошие, сегодня у нас непростая тема. Мы привыкли видеть в Алексее Баталове идеал интеллигентности, но за закрытыми дверями его семьи десятилетиями кипели нешуточные страсти. Почему старшая дочь Надежда была вычеркнута из жизни на долгие годы, а теперь внезапно стала главной опорой для сестры с ДЦП? Это зов крови или грамотный расчет в борьбе за элитные метры в центре Москвы? Интересно ваше мнение.
Снова эта тема. Снова «Пусть говорят», снова Дмитрий Борисов смотрит в камеру скорбными глазами, снова эксперты обсуждают судьбу несчастной Маши Баталовой, которая осталась одна с наследством в полмиллиарда рублей. Камеры в квартире поставят, сиделку наймут, старшая сестра Надежда будет присматривать. Все так трогательно, все так правильно.
Только меня от всей этой истории тошнит.
Не потому, что я не сочувствую Маше. Она тут вообще ни при чем. Человек с тяжелым заболеванием, который оказался заложником чужой жадности, чужой лжи, чужих амбиций. Мне ее жаль. По-настоящему жаль.
Но вся эта история с родственниками Баталова, с адвокатами, «друзьями семьи», которые вечно что-то делят, судятся и плачут на всю страну — вот это вызывает у меня желание выключить телевизор и никогда больше не слышать этих имен.
Алексей Баталов — великий артист, это никто не оспаривает. Но великий артист и великий человек — это, как показывает практика, далеко не одно и то же.
Он ушел от первой жены, Ирины Ротовой. Ушел к Гитане Леонтенко. Оставил позади себя дочь Надежду. Потом родилась Маша с тяжелым диагнозом. И вот тут началось то самое, что мы теперь наблюдаем уже который год.
Мужчина всю жизнь собирал деньги, квартиры, антиквариат, драгоценности. Собирал для Маши — это понятно, это благородно. Но зачем было выставлять это напоказ? Зачем было создавать ситуацию, когда вокруг недееспособного человека кружат коршуны?
В моем городе жила семья. Отец — известный хирург, мать — домохозяйка. У них родился ребенок с особенностями развития. И они всю жизнь прожили скромно. Не потому что денег не было — у хирурга всегда есть заработок. А потому что они боялись. Боялись привлечь внимание. Боялись, что кто-то захочет воспользоваться их бедой. Они тихо копили, тихо покупали квартиру, тихо договаривались о пансионате. Никаких интервью, никаких ток-шоу, никаких «Пусть говорят». Их ребенка никто не трогал. Потому что никто не знал, сколько у них в заначке.
А Баталовы? Они, по сути, устроили из своей жизни публичное шоу. И теперь мы пожинаем плоды.
Мне неприятна ни Дрожжина, ни Цивин. По версии семьи, именно они пытались нажиться на чужом горе. Суды идут, 25 миллионов они должны семье, но, как утверждают представители Баталовых, не платят. Если это так — это мерзко.
Но и те, кто сейчас кружит вокруг Маши, не вызывают у меня доверия. Скажите, кто будет работать бесплатно? Кто будет тратить свое время, свои силы, свои нервы на чужого человека без всякой выгоды? Адвокаты за так не работают. И если сейчас вокруг Маши вьются люди, значит, они уже просчитали, сколько с этого можно поиметь.
В студии Первого канала сказали: «Сумма крупная, может привлечь недоброжелателей. Поэтому в квартире поставим камеры, придумаем порядок обитания». Камеры — это хорошо. Но камеры не спасут от тех, кто будет действовать не грубой силой, а лаской и доверием.
Мне тут одна читательница написала: «А ты чего на Баталова нападаешь? Он уже умер, чего его трогать?». А я не нападаю. Просто думаю вслух.
Если бы Баталов остался с первой женой, если бы не разрушал одну семью ради другой, если бы не создавал эту ситуацию, где у него есть дети от разных браков, где старшая дочь — наследница по закону, а младшая — недееспособная, где все друг с другом судятся, где все друг друга ненавидят — может быть, сейчас не было бы этого кошмара.
Жил бы с Ириной — и Надежда росла бы в полной семье. И не было бы этого разрыва, этой злобы, этих многолетних обид. И Маша, может быть, тоже росла бы в другой атмосфере.
Надежда в интервью говорит, что у них с Машей прекрасные отношения. Но возникает вопрос: почему-то до этого момента она не участвовала в жизни сестры так активно? Все эти годы мы видели только Гитану, только Баталова, только Дрожжину с Цивиным. А Надежда появилась на сцене, когда запахло большими деньгами. Возможно, это совпадение. Но хочется верить, что здесь действительно искренняя забота, а не что-то другое.
Юристы в студии объяснили: Мария не составила завещание, потому что «она не собирается умирать». Это трогательно. Но реальность такова: если с Машей что-то случится, единственный законный наследник — Надежда. Так что деньги, как говорят друзья семьи, «останутся в семье».
Вот только какая это семья? Семья, где все живут в злобе, в конфликтах, в судах? Семья, где старшая дочь отказывается от наследства при живом отце, а потом, когда отец умирает, появляется и начинает заботиться о сестре? Семья, где все эти годы собирали деньги для Маши по всем фондам, а теперь выясняется, что у нее полмиллиарда?
Мне жаль Машу. Она действительно ни в чем не виновата. Она родилась такой, какая есть, и всю жизнь, по сути, была в центре чужих разборок. Сначала родители, возможно, слишком много говорили о ее болезни и сборах средств. Теперь ее используют как повод для дележки наследства.
Посмотрите, что пишут люди под новостями. Кто-то сочувствует, кто-то возмущается. Но все сходятся в одном: эта история давно перестала быть историей о больной девочке. Это история о деньгах. О больших, очень больших деньгах, которые, как известно, счастья не приносят, а вот несчастья — запросто.
Я не берусь защищать ни Цивина, ни Дрожжину. Если они действительно виноваты — они должны отвечать. Но и те, кто сейчас кружит вокруг Маши, не вызывают у меня полного доверия. Слишком уж активно они все это комментируют. Слишком уж часто появляются в эфире. Слишком уж много говорят о том, как все будет хорошо.
Когда человек говорит «все будет хорошо» слишком громко и слишком часто — это значит, что он либо себя уговаривает, либо хочет, чтобы вы не смотрели в другую сторону.
Деньги — страшная штука. Особенно когда они достаются тому, кто сам ими распорядиться не может. А вокруг — те, кто, возможно, только и ждут, чтобы эти деньги прибрать к рукам.
Баталов хотел как лучше. Хотел, чтобы Маша ни в чем не нуждалась. Но, возможно, он не подумал о том, что его богатство станет для дочери не защитой, а приговором. Что она будет не просто больным человеком, а больным человеком с огромным состоянием, на которое сбегутся все, кто хочет поживиться.
И теперь мы наблюдаем эту картину: камеры в квартире, адвокаты у кровати, сестра, которая вдруг стала такой заботливой, и суды, суды, суды.
А вы как думаете, найдут ли эти деньги своего настоящего хозяина? Или они так и будут кормить адвокатов, судей, «помощников» и прочих, кто уже давно держит Машу на карандаше?
Жду ваши истории. Наверняка у каждого из вас есть знакомые, которые тоже поверили «добрым людям», а потом остались с голым задом. Рассказывайте.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: