Осенью 1552 года с четвертой попытки войсками Ивана Грозного русские стрельцы наконец-то захватили Казань. Даже в ту далёкую пору город вполне мог претендовать на звание третьей столицы государства Российского. Это вполне сознавал российский самодержец. А раз так, то и облик города должен был соответствовать столичному статусу. Тем более, что залежи белого камня – известняка – находились буквально под боком - на противоположном крутом берегу Волги. Именно здесь, где обосновались каменотесы, и возникло в XVI веке село Печищи, что всего в двух километрах от Верхнего Услона.
Разгоняя волну, старенький «Омик» причалил к припорошенной первым снегом пристани. Вместе с другими пассажирами по скрипучим сходням схожу на берег. Поднявшись, оглядываюсь на раскинувшуюся внизу красавицу-Волгу. Вид с высоты просто изумительный. Окутанная легкой туманной дымкой Казань на противоположном берегу как на ладони. А внизу, у самой воды, – сооружение странного вида, напоминающее маяк.
- Что смотришь? Думаешь маяк? Как бы не так!.. Это и есть та самая печь, в которой известь пережигали. – говорит мой словоохотливый попутчик из местных жителей. – Потому-то и называется наше село Печищи...
ЛЕГЕНДА О ЧЁРНОМ КАМЕНОТЁСЕ
Добывали, или, как говорили в ту пору, «ломали», камень в Услонской горе. И сегодня в ее толще протянулись пробитые каменотесами многочисленные штольни. Одна из них, по словам старожилов, уходит вглубь горы почти на три километра. Просто настоящие катакомбы – почти как в Одессе! Камень из них вручную перекатывали на берег и грузили на баржи. Здесь же, на берегу, дымились около двух десятков печей, в которых пережигали гипс (алебастр).
Кстати, бутовый камень отсюда брали не только для Кремля, но и для строительства Свияжского и других монастырей.
Много лет спустя, когда завод в Печищах закрыли, штольни замуровали, и теперь даже старожилы села не помнят места, где располагались входы в подземелье, о котором ходит немало легенд. Одна из них – о Черном каменотесе, которого якобы замуровали в штольнях. Говорят, его призрак иногда в полнолуние появляется на пустынном волжском берегу, предвещая несчастье, а в самой горе по ночам раздаются жуткие стоны и загадочные шумы...
Впрочем, как считают ученые-скептики, звуки эти вызваны движением земляных пластов. Достаточно взглянуть на поверхность горы, где время от времени появляются глубокие воронки – провалы на месте осыпающегося грунта. Так что гулять туристам, особенно в одиночестве, здесь небезопасно: можно и в самом деле запросто провалиться под землю и угодить в царство к Черному каменотесу – хозяину Услонской горы.
БАБУШКА-МЕЛЬНИЦА
Еще недавно на территории Печищинского мукомольного комбината возвышалась потемневшая от времени граненая кирпичная труба, которую хорошо было видно издали. Сегодня ее нет, но огромное четырехэтажное здание старинной паровой мельницы, построенной еще в 1895 году известным казанским купцом первой гильдии Оконщиковым, по-прежнему смотрит своими окнами в волжские воды.
Сегодня у бабушки-мельницы, которая тридцать лет назад разменяла второе столетие, новые хозяева.
А в бывшем купеческом флигеле разместился краеведческий музей. О многом могут рассказать его уникальные экспонаты. Но еще интереснее слушать рассказы бывших работников предприятия, которые трудились здесь в суровые годы Великой Отечественной войны.
Несмотря на то, что сами Оконщиковы были староверами, тем не менее они удостоились права быть избранными в число почетных граждан Казани. И действительно, заслуги этого купеческого рода, отпрыски которого владели торговыми пристанями и складами не только в Казани, но также в Перми и Вятке, неоценимы.
Мельница, построенная в Печищах по примеру немецких мукомолен, которые к тому времени уже имелись в Саратове и других городах Поволжья, была оборудована паровым двигателем. К началу XX столетия она считалась самой крупной в Казанской губернии. Рядом с ней были сооружены причалы, у которых швартовались баржи с зерном, доставлявшимся сюда не только на лошадях, но и по Волге.
Помню, когда я впервые оказался на территории Печищинского ХПП, то первое время долго не мог отделаться от впечатления, что попал в позапрошлый век. И действительно, глядя на эти старинные лестницы, на широченные кирпичные своды окон и дверей с мощными коваными засовами, так и ждешь, что сейчас из ворот выедет запряженная лошадьми телега, груженная зерном. И мужики-грузчики в поддевках, лаптях и картузах, взвалив на плечи тяжелые мешки, примутся перетаскивать их на мельницу. Или осадит лихой кучер у двухэтажного кирпичного флигелька тройку лихих рысаков, выскочит из изящного экипажа щеголевато одетый приказчик и, перепрыгивая через лужи, деловито поспешит в контору...
Но все это осталось в далеком прошлом. Сегодня у бабушки-мельницы, которая тридцать лет назад разменяла второе столетие, новые хозяева. А в бывшем купеческом флигеле разместился краеведческий музей. О многом могут рассказать его уникальные экспонаты. Но еще интереснее слушать рассказы бывших работников предприятия, которые трудились здесь в суровые годы Великой Отечественной войны.
ТРУБКА ЯНКИ КУПАЛЫ И БАТЬКИНА БАЛАЛАЙКА
С Печищами связана судьба великого сына белорусского Полесья, поэта и публициста Янки Купалы. Его музей располагается в особнячке на территории Печищинского мукомольного комбината. Здесь с 1943 года жил находившийся в эвакуации народный поэт Белоруссии Иван Доминикович Луцевич, более известный под псевдонимом Янки Купалы, автор десятков стихов и поэм, которые принесли ему известность еще до революции. Белорусам хорошо известны его стихи о родном крае, такие как «Гусляр», «Жалейка» («Дудочка»), «Дорогой жизни» и другие. Под сводами старинного флигеля – музейная тишина. Здесь за массивным письменным столом, на котором разложены рукописи, рождалось знаменитое послание «Партизанам», поднимавшее его земляков в бой за Родину. Рядом - личные вещи поэта: старая прокуренная трубка, с которой, по воспоминаниям местных старожилов, поэт почти не расставался, дымя душистым самосадом. И деревянная граненая трость с потемневшим от времени набалдашником – с ней он поднимался на вершину утеса, любуясь величественным волжским пейзажем.
В Печищах поэт прожил последние годы своей жизни. В 1942 году он приехал в Москву, где трагически погиб, так и не успев выступить по радио с обращением к землякам, громившим фашистов на фронтах Великой Отечественной. В гибели поэта не раз поочередно обвиняли то агентов службы абвера – немецкой разведки, то НКВД – на него не раз необоснованно навешивали ярлык националиста. До сих пор неясно, была ли его смерть убийством или несчастным случаем. Как бы то ни было, печищинские дали хранят память о славном сыне Белорусской земли.
Здесь же, в музее, можно увидеть белорусские музыкальные инструменты, в том числе балалайку, на которой удостоился чести сыграть Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко, посетивший третью столицу России в год ее тысячелетия.
Артём СУББОТКИН