Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

В брызгах дождя расползается психика или жёлтые лица и похмельные китайцы

Школа сегодня — это филиал ада на земле. Не для детей. Для родителей. Давайте без иллюзий. Современная школа — это тест на выживание семьи. Проверка брака на прочность. Ежедневная битва за здравый смысл, которую мы проигрываем. Вот реальная история. Письмо в журнал. (Журнал «Калейдоскоп», 2001, Nº 46). Сестра автора поступила в гимназию. Элита, статус, все дела. Пятый класс. А нагрузка такая, будто готовят не детей, а спецназ ГРУ для высадки на Марс.
Дети сидят там полдня. Головы пухнут. Потом они приползают домой. А там — вторая смена. Уроки. Родители возвращаются с работы. Они выжаты. Они хотят ужин, тишину и, возможно, бокал вина. Но нет. Их встречает не уют, а истерика. «Мам, пап, нам задали...». И начинается коллективное безумие. Задание творческое. Самое страшное. «Из слов и словосочетаний составить небольшое стихотворение». Даны слова-маркеры. «Жёлтые», «дождь», «лужи», «хмурые», «листья». Набор стандартный. Осенняя депрессия в чистом виде. Авторы учебника, видимо, живут в мире

Школа сегодня — это филиал ада на земле. Не для детей. Для родителей. Давайте без иллюзий. Современная школа — это тест на выживание семьи. Проверка брака на прочность. Ежедневная битва за здравый смысл, которую мы проигрываем.

Вот реальная история. Письмо в журнал.

(Журнал «Калейдоскоп», 2001, Nº 46).

Сестра автора поступила в гимназию. Элита, статус, все дела. Пятый класс. А нагрузка такая, будто готовят не детей, а спецназ ГРУ для высадки на Марс.

Дети сидят там полдня. Головы пухнут. Потом они приползают домой. А там — вторая смена. Уроки.

Родители возвращаются с работы. Они выжаты. Они хотят ужин, тишину и, возможно, бокал вина. Но нет. Их встречает не уют, а истерика. «Мам, пап, нам задали...». И начинается коллективное безумие.

Задание творческое. Самое страшное. «Из слов и словосочетаний составить небольшое стихотворение». Даны слова-маркеры. «Жёлтые», «дождь», «лужи», «хмурые», «листья».

Набор стандартный. Осенняя депрессия в чистом виде. Авторы учебника, видимо, живут в мире розовых пони и послушных отличников. В их идеальной вселенной ребёнок садится, берёт перо, макает в чернильницу и, вдохновлённый Пушкиным, выдаёт лирику.

По замыслу методистов должно было получиться милое четверостишье про осень. Ну, к примеру, такое:

В брызгах дождя расползаются лужи.
Жёлтыми листьями осень шагает.
Раскисшие дни всё короче и хуже,
А хмурое небо тоску нагоняет.

Красиво. Вполне. Скучно? Безумно. Это рафинированная ложь. Авторы не учли одного. Человеческий фактор. Они забыли про Папу.

Представьте этого мужика. У него был тяжёлый день. Начальник — идиот. Пробки — адские. Клиенты — тупые. Он приходит домой. Жена, которая тоже устала, включает бензопилу: «Ты совсем не помогаешь ребёнку! Сядь с ним и сделай уроки!».

Он садится. Смотрит на эти слова: «хмурые», «жёлтые», «дождь». Внутри у него всё кипит. Ему не до лирики. Ему хочется выть. Или выпить. Его бессознательное ищет выход. Ему нужно сбросить напряжение. Иначе инфаркт.

Это защитный механизм. Психика спасает сама себя через гротеск. Через стёб. Он не может написать про «осень шагает». Это для него фальшь. Он пишет про то, что видит внутренним взором. Про свою реальность, преломлённую через призму усталости и желания забыться.

И вот развязка. Урок литературы. Молодая учительница, вся такая воздушная, начинает проверять домашку. Она ожидает услышать про золотую пору. Про увядание природы. Она вызывает учеников. Очередь доходит до нашего героя. Точнее, до сына (или дочки) нашего героя. Ребёнок встаёт. Он не виноват. Он просто транслятор папиного состояния.

Учительница начинает злиться. Краснеет. Возмущается: «Где ты этого набрался?!». Вечером родительское собрание. Педагог с дрожью в голосе, как улику в суде, зачитывает творение пятиклашки:

Жёлтые листья,
Жёлтые лица,
Это китайцы идут похмелиться...

Смешно. Очень. Грустно? Немного. Давайте копнём глубже. В психологию. Это пример иного взгляда на проблему. И им опровергается расхожее мнение, что «эгоист — это человек, который кроме себя никого больше не любит».

Но подумаем. Ведь нелюбовь к другим никогда не обеспечит любви к себе. Этот папа — он не эгоист. Если бы он был эгоистом в плохом смысле, он бы послал всех в пень. Он бы не стал помогать. Но он помог. Как мог. Как умел.

Проявил честность. Соединил несоединимое: школьную обязаловку и суровую правду жизни. Китайцы с похмельем — это метафора. Это мы все. Мы все — эти «китайцы» с жёлтыми лицами, которые идут сквозь дождь и слякоть бытия, мечтая просто «похмелиться», то есть, снять этот невыносимый стресс от гонки за успехом, оценками и соответствием чужим ожиданиям.

Папа просто позволил себе быть живым. Он сломал шаблон. Вышел за рамки «надо». В этом стишке больше жизни, чем во всём учебнике литературы за третий класс.

Нелюбовь к системе (школе, заданиям) не означает нелюбви к ребёнку.

Наоборот. Он подарил ребёнку (и классу) минуту смеха. А смех — это единственное, что спасает нас от безумия в этом мире жёлтых листьев и хмурых лиц.

Так что не судите папу строго. У него просто выдался нелёгкий денёк. И он справился гениально.

Автор: Сергей Вячеславович Корсаков
Психолог, Кризисный психолог Священник

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru