Крыса выпрыгнула из его шляпы, когда он потянулся надеть её после обеда. Сырость текла по стенам, плесень чернела в углах, а за окном — ни горизонта, ни надежды. Только скалы, серое небо и две тысячи километров океана до ближайшей земли.
Остров Святой Елены, 1821 год. Человек, перед которым склонялись короли, доживал последние дни в доме, где крысы чувствовали себя увереннее хозяина.
Мальчик с акцентом
Военная школа в Бриенне, 1779 год. Десятилетний корсиканец с чужим акцентом и непроизносимой фамилией Буонапарте — на самом дне школьной иерархии. Французские мальчишки дразнят его за происхождение с «варварского» острова. Пока они играют, он читает Плутарха. Запоминает подвиги Цезаря и Александра. Молчит.
В двадцать четыре — бригадный генерал за храбрость при осаде Тулона. В тридцать — первый консул после переворота. В тридцать пять — император. Коронация в Нотр-Дам, 2 декабря 1804 года: малиновый бархат, горностай, золотые пчёлы на мантии. Папа Пий VII поднял корону — но Наполеон забрал её из рук понтифика и возложил себе на голову сам. Три тысячи огней вспыхнули на фасаде собора, воздушный шар в форме короны поднялся в парижское небо.
«С высоты этих пирамид сорок веков смотрят на вас» — крикнул он солдатам в Египте. Через несколько лет вся Европа смотрела на него.
Аустерлиц, 1805-й. Густой утренний туман скрывал войска, а потом солнце прорвалось сквозь пелену — легендарное «Солнце Аустерлица» — и осветило его величайшую победу. Территория от Лиссабона до Варшавы лежала у его ног. Короли ждали аудиенции в его приёмной.
Но впереди была Москва.
Шестьсот тысяч — и пепел
24 июня 1812 года Великая армия перешла Неман. Шестьсот тысяч человек — крупнейшее войско, которое видела Европа. 14 сентября они вошли в Москву. Девяносто пять тысяч — остальные полегли в дороге, не дождавшись ни одного генерального сражения.
В ту же ночь город запылал. Три четверти зданий — в пепел. Запах гари, треск рушащихся перекрытий, красное зарево над куполами. Наполеон ждал посланников с предложением мира. Месяц. Никто не пришёл.
19 октября — отступление. Первая метель обрушилась 6 ноября. Солдаты замерзали ночами, когда гасли костры. Лошади падали на ледяных дорогах. К декабрю из шестисот тысяч осталось восемь тысяч боеспособных.
Пятьсот тысяч погибших — в основном от холода и болезней, а не от пуль. Цифра, от которой немеет язык.
Сто дней, которые ничего не изменили
Апрель 1814-го — отречение. Ссылка на Эльбу. А 29 мая — удар, которого он не ждал: Жозефина умерла от пневмонии. Женщина, которую он любил до безумия — его письма к ней горели страстью: «Я просыпаюсь, полный тобой. Твой образ и опьяняющие наслаждения прошлой ночи не дают покоя моим чувствам». Он развёлся с ней пятью годами раньше — потому что империи нужен наследник, а сердце наследника не спрашивает. Её последние слова: «Бонапарт... Эльба... Римский король».
1 марта 1815 года он бежал с Эльбы. Сто дней надежды. 18 июня — Ватерлоо. Последний бой, последнее поражение.
Потом — скала в Атлантике.
Лонгвуд-Хаус на острове Святой Елены: стоячая вода под полом, стены, с которых течёт при каждом дожде, а дождь здесь шёл почти всегда. Комнаты — то удушливо жаркие, то ледяные. Крысы гнездились под половицами и прогрызли дом насквозь. Снаружи — вязкая тёмная глина, чахлые эвкалипты и ветер.
Человек, который командовал шестьюстами тысячами солдат, теперь был под надзором горстки британских караульных. Его тюремщик, губернатор Хадсон Лоу, унижал его мелочными ограничениями. В завещании Наполеон напишет: «Я умираю раньше времени, убитый английской олигархией и её наёмным убийцей».
Обои в его комнате содержали мышьяк — «зелень Шееле», модный пигмент. В сыром климате они медленно выделяли ядовитые пары. Рак желудка — та же болезнь, что убила его отца — довершил остальное.
Последнее слово
5 мая 1821 года, 5:30 утра. Умирающий бредил, произнося обрывки слов. Те, кто стоял у постели, разобрали последнее: «Франция... армия... глава армии... Жозефина».
В 17:49 он замолчал навсегда. Ему был пятьдесят один год.
Семью годами раньше, за два океана отсюда, Жозефина умирала, произнося его имя. Их последние слова нашли друг друга там, где не смогли встретиться они сами.
Мальчик с корсиканским акцентом, над которым смеялась вся школа. Император, перед которым склонялась вся Европа. Пленник, которого пережили крысы в его собственном доме.
Как думаете — это история о величии или о цене, которую за него платят?