Последний разговор с коллекционером, который отдал свою коллекцию музею
Обычно о коллекционерах говорят языком цифр: сколько работ, сколько стоили, где выставлялись.
Но в случае с Умаром Джабраиловым это не работает.
Потому что за его коллекцией стояло не накопление, а личная история — с ошибками, пересмотрами и довольно жёсткими выводами о том, что такое искусство и зачем оно вообще нужно.
Это интервью было записано в декабре 2025 года в Московском музее современного искусства — в пространстве, куда он когда-то передал более двухсот работ из своей коллекции.
И, по сути, это разговор не столько о рынке, сколько о внутренней эволюции человека, который прошёл путь от антиквариата к современному искусству.
«Искусство — это состояние, а не объект»
У Джабраилова нет академического определения искусства — и он его не ищет.
Для него это прежде всего:
- состояние,
- переживание,
- эмоциональный отклик.
Искусство, по его мнению, не обязано нравиться. Более того — оно может раздражать, вызывать неприятие, даже отторжение.
Но если оно не вызывает ничего — это уже проблема.
Настоящее произведение всегда находит своего зрителя — потому что в нём есть энергия, переданная художником.
Почему музыка сильнее живописи
Один из неожиданных поворотов разговора — признание, что самым «глобальным» видом искусства он считает не живопись.
А музыку.
Причина проста:
музыка не требует перевода и работает напрямую с состоянием человека.
Она:
- объединяет людей вне языка и культуры,
- переносит в другие эпохи,
- создаёт общее эмоциональное поле.
На этом фоне визуальное искусство оказывается более сложным и требовательным к зрителю.
Как всё начиналось: Арбат, 90-е и «золотые рамы»
Путь к коллекционированию начался довольно типично для своего времени.
90-е, первые деньги, прогулки по Арбату — и картины в массивных рамах, которые воспринимались как символ статуса и красоты.
Первые покупки делались не как инвестиция.
Скорее как импульс:
«нравится — беру».
Но довольно быстро пришло разочарование.
«Я понял, что собираю кич»
Один из самых честных моментов интервью — признание ошибки.
Со временем коллекция антиквариата перестала радовать и начала восприниматься как:
- застой,
- повторение,
- отсутствие развития.
По его словам, это было ощущение, что вокруг него не культура, а её имитация.
И тогда он принимает радикальное решение:
полностью сменить направление и начать с нуля.
Поворот к современному искусству
Конец 90-х — новый этап.
Минималистичное пространство, отказ от прежнего визуального окружения и попытка разобраться в современном искусстве.
Первая покупка — уже не антиквариат, а работа современного художника.
Дальше — системное погружение:
- галереи,
- ярмарки,
- знакомства с художниками и галеристами.
Большую роль сыграли люди из профессиональной среды, которые помогли выстроить новый взгляд.
Коллекционирование как ответственность
Ещё один важный вывод, к которому он приходит со временем:
искусство — это не просто владение.
Это ответственность.
Он прямо говорит о своих ошибках:
- раздавал работы,
- не думал о будущем коллекции,
- не выстраивал систему.
И позже понимает, что коллекционер должен мыслить стратегически — не только «здесь и сейчас».
Российский арт-рынок 2000-х: хаос и рост
Период начала 2000-х он описывает как время бурного роста:
- появляются новые галереи,
- формируется круг коллекционеров,
- растёт интерес к современному искусству.
Но вместе с этим возникает и другая сторона:
- спекуляции,
- отсутствие системы,
- попытки использовать искусство как финансовый инструмент.
Он не идеализирует рынок — и прямо говорит о его противоречиях.
Перформанс, провокация и границы
Отдельная тема — акционизм и перформанс.
Отношение к ним у Джабраилова сдержанное и местами критическое.
Он признаёт право искусства на эксперимент, но при этом считает, что часть проектов создаётся «под конкретный запрос» и не всегда имеет глубину.
Здесь звучит важная мысль:
не всякая провокация равна искусству.
Почему он отдал коллекцию музею
К 2014 году у него уже была масштабная коллекция.
И именно тогда принимается решение передать значительную её часть Московскому музею современного искусства.
Мотив не связан с жестом щедрости в привычном смысле.
Скорее — с пониманием:
искусство должно жить в публичном пространстве, а не быть закрытым активом.
Параллельно возникает идея системной поддержки искусства — через участие бизнеса, попечительские советы и институции.
Искусство «для души»
Несмотря на масштаб коллекции и участие в арт-рынке, в интервью постоянно возвращается простая мысль:
искусство начинается с личного ощущения.
Он вспоминает:
- детские наблюдения за журавлями,
- случайные визуальные впечатления,
- фотографии, которые «работают» без объяснений.
Это тот уровень, где искусство перестаёт быть объектом и становится переживанием.
Человек между мирами
В этом разговоре Джабраилов предстаёт не как бизнесмен или политик.
А как человек, который:
- искал язык для описания своих ощущений,
- ошибался,
- менял взгляды,
- и в итоге пришёл к довольно простой формуле:
искусство — это то, что не даёт тебе остаться прежним.
Статью подготовила волонтёр «Арт-патруль» Сумасбродская по материалам интервью Юрия Омельченко и Умара Джабраилова. Полную версию разговора смотрите на каналах АртПатруль на платформах ВК, Рутуб, Дзен — такого Умара Джабраилова не знал никто.
Ставьте реакции и делись в комментариях мнением о меценатстве и коллекционировании!