На прошлой неделе клиентка рассказывала мне про фильм. Новый «Грозовой перевал» с Марго Робби - тот самый, который весь февраль обсуждали все вокруг. Она говорила не о сюжете и не об актерах, а о странном чувстве, которое осталось после просмотра. «Я смотрела на Кэтрин и Хитклиффа, и мне было одновременно больно и завидно. Как будто я всю жизнь хочу такой любви и всю жизнь от нее убегаю». Мы обе тогда замолчали. Потому что в этой фразе уместилось то, с чем приходит едва ли не каждая вторая женщина в терапии.
Фильм Эмеральд Феннелл собрал больше двухсот миллионов долларов и расколол критиков пополам. Одни называют его чувственным прорывом, другие - красивой оберткой, из которой вынули все содержание. Но интересно другое. Массовая культура в очередной раз сделала с «Грозовым перевалом» то, что делает всегда - свела сложнейшую историю деструктивной привязанности к красивой страсти. Убрала боль и оставила эстетику.
И именно поэтому стоит вернуться к первоисточнику, причем не только к роману Эмили. У нее были две сестры - Шарлотта и Энн, и каждая из них создала свой, совершенно особый тип женской героини. Если посмотреть на эти три романа через психоаналитическую оптику, становится заметно, что перед нами не просто разные сюжеты. Это три разных способа быть в любви, в отношениях и в контакте с собой. Три уровня внутреннего развития, которые можно пройти за одну жизнь - или застрять на первом навсегда.
Кэтрин Эрншо остается одной из самых сложных героинь мировой литературы. Ее связь с Хитклиффом трудно назвать отношениями в привычном смысле. Это не выбор и не привязанность, а переживание тотального слияния, в котором границы между собой и другим практически отсутствуют. Когда Кэтрин говорит, что она и есть Хитклифф, это звучит не как метафора, а как точное описание ее внутреннего опыта. В психоанализе это называется дообъектным уровнем любви - состоянием, в котором другой человек еще не воспринимается как отдельное существо со своей волей, своими границами, своей отдельной жизнью. Он ощущается как продолжение себя, как недостающая часть, без которой невозможно дышать. Потеря такого объекта переживается не как расставание, а как ампутация.
Но у этого слияния есть корни, и они не романтические. Мать Кэтрин умирает рано. Отец, мистер Эрншо, приносит в дом Хитклиффа - бездомного ребенка, чужого, ничейного. Два раненых ребенка оказываются рядом в среде, где взрослые либо жестоки, как Хиндли, либо эмоционально отсутствуют. В такой ситуации формируется не любовь, а травматическое связывание - защитный пакт двоих против враждебного мира. Их близость возникает не из нежности, а из совместного выживания. Именно поэтому она такая интенсивная и такая разрушительная.
Потерять Хитклиффа для Кэтрин значит не просто лишиться любимого человека, а утратить единственное пространство, где она когда-либо чувствовала себя в безопасности. Это не история про романтическую страсть. Это попытка восстановить утраченную целостность, которая никогда не была устойчивой. И фильм Феннелл, при всей своей визуальной роскоши, именно это и теряет - сводя травму к эротике, он делает зрителю приятно, но лишает историю ее подлинного ужаса.
На этом фоне Джейн Эйр у Шарлотты Бронте выглядит почти противоположностью. Ее путь - это не растворение в любви, а постепенное формирование себя как субъекта. Джейн тоже сирота, тоже растет без материнского тепла, тоже знает, что такое жестокость взрослых. Но в отличие от Кэтрин, она каким-то образом формирует то, что Винникотт называл способностью быть в одиночестве, - внутреннюю опору, которая позволяет существовать, не сливаясь с другим человеком. Это не холодность и не отстраненность. Джейн нуждается в любви, стремится к ней, но не готова платить за нее потерей себя.
В отношениях с Рочестером возникает напряжение между чувствами и ценностями, и именно это напряжение становится точкой роста. В момент, когда она узнает о существовании живой жены, она уходит. Это решение невозможно назвать легким - Джейн сама едва его выдерживает. Но именно в нем проявляется то, что в психоаналитической традиции описывается как истинное Я, - способность действовать в соответствии со своей внутренней правдой, а не адаптироваться к чужим ожиданиям.
Ее уход - это не гордость и не принципиальность ради принципиальности. Это отказ от ложной адаптации, от сценария, в котором любовь покупается ценой самоотказа. Любовь для Джейн перестает быть поглощающей силой и становится пространством, где возможен выбор. И возвращается она к Рочестеру только тогда, когда может сделать это, не теряя себя.
Еще дальше в этом движении идет Энн Бронте - младшая из сестер и, пожалуй, наименее известная русскоязычному читателю. Ее роман «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла» сегодня считается одним из первых феминистских романов в английской литературе, хотя долгие годы он оставался в тени старших сестер. Героиня Энн, Хелен Хантингдон, часто воспринимается как менее романтическая фигура, но именно в этом заключается ее сила.
В отличие от Кэтрин и даже от Джейн, Хелен не пытается сохранить отношения любой ценой и не стремится доказать свою любовь через страдание. Она выходит замуж по любви, наблюдает, как муж деградирует от алкоголизма и распутства, пытается его спасти - и в какой-то момент видит реальность такой, какая она есть. Без идеализации и без иллюзии, что любовь способна все исправить. И тогда она совершает поступок, немыслимый для женщины своего времени, - забирает ребенка и уходит. По законам Англии XIX века она не имела на это права. Ребенок считался собственностью отца. Уходя, Хелен нарушала не только социальные условности, но и закон.
Если посмотреть глубже, здесь работает нечто большее, чем просто здравый смысл или смелость характера. С точки зрения внутренней динамики это способность действовать вопреки интроецированному запрету - вопреки тому внутреннему голосу, который говорит «ты не имеешь права уйти», «ты должна терпеть», «хорошая жена так не поступает». Это уже уровень зрелых объектных отношений, где другой воспринимается как отдельный человек со своими ограничениями, а собственные границы становятся не просто значимыми, а защищаемыми. В истории Хелен есть ясность и способность действовать в соответствии с этой ясностью, даже если это требует отказа от всего привычного.
Интерес к произведениям сестер Бронте сохраняется не случайно. Эти три сценария проявляются далеко за пределами романтических отношений. Они звучат в кабинете психолога, когда человек рассказывает о работе, о партнерстве, об отношениях с организацией. Кто-то сливается с компанией так же, как Кэтрин сливалась с Хитклиффом, - теряет себя, не замечает, где заканчиваются его интересы и начинаются чужие, и переживает увольнение как катастрофу, а не как переход. Кто-то проходит путь Джейн - учится отличать свои ценности от навязанных и уходит из токсичной среды, даже если это больно. А кто-то приходит к позиции Хелен, когда становится возможным не только увидеть, что отношения разрушают, но и действовать в соответствии с этим пониманием, не дожидаясь разрешения.
Это не разные типы женщин и не разные характеры. Это разные уровни внутреннего развития, которые могут сосуществовать в одном человеке. И тогда вопрос, который возникает при чтении этих текстов, становится не литературным, а очень личным. В отношениях - с партнером, с работой, с собственной жизнью - я теряю себя, нахожу себя или могу оставаться собой рядом с другим?
Автор: Татьяна Романенкова
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru